Прекраснейший лотос в Юньмэне

      — Всё же в Юньмэн Цзян интереснее ловить мертвецов, — сказала я, чуть приседая и внимательно смотря на воду. Слишком уж этот момент был запоминающимся и больше всего проигрывался даже в разных видео, что не запомнить его было сложно и мне надо отыграть всё также, чтобы знать дальнейшие события. Только по большей части у меня мысли не в ту сторону убегают.       — Ты всегда так говоришь, — фыркнул Цзян Чэн. — Если умеешь это нормально делать, то докажи это на совсем незнакомой местности, а то только бахвалиться и можешь.       — Что за бабкины слова? — шикнула на него, видя, как лодка у Лань Ванцзы медленно стала опускаться глубже, зафиксировавшись так, словно на ней было где-то человека три или три с половиной. — Эй, Лань Чжань, глянь на меня! — довольно громко крикнула ему, что аж Ваньинь, рядом стоящий, дернулся. Если бы сделала тише, то эта ледяная статуя на меня просто бы не взглянула.       Хотя, даже с криком поворачивался как-то медленно, не припомню, чтобы он себя так тормознуто вёл с Вэй Усянем в книге. Есть вероятность, что или я все знания уже растеряла, всё же столько лет прошло, ну или Второй Нефрит в меня не влюблен, последнее даже не проверить, у него тут даже уши не краснеют.       Но когда его голова всё же сделала разворот, моё висло уже было около его лодки, после чего прозвучало «Убожество» и был прыжок на другую лодку. После чего его транспортное средство уже было перевернуто, а на дней сидели три стремных гуля, с которыми адепты Гусу Лань быстро расправились.       — Молодая госпожа Вэй, — прозвучал голос Лань Сичэня, и когда я на него взглянула, то увидела улыбку, от которой у меня почему-то скрутило живот. — Как ты узнала, что под лодкой были твари?       — Ну они же любят к ним цепляться, — я постучала вислом по борту. — Тут дело времени и того, как ты чувствуешь, что твоя лодка опускается вниз. У нас орден на воде и такие колебания привыкли чувствовать. Они не любят, когда про них говорят, так что стоит ждать пополнения.       — Меньше хвастайся, — буркнул Цзян Чэн, закатывая глаза и отворачиваясь к воде. — Один раз повезло и уже мастер.       — Я ещё не начинала, — пожала плечами, а в голосе зазвучали знакомые насмешливые нотки.       — Начала, — отрезал он, скрещивая руки на груди.       — Это всё для тебя, А-Чэн, — и издевательски улыбнулась ему.       На что получила возмущенный взгляд, в котором читалось «Не называй меня так!», а затем он снова закатил глаза, при чём на этот раз с таким видом, словно молил небеса о терпении, потому что его заканчивалось, но щёки всё же порозовели, выдавая очень милую и в каком-то месте детскую реакцию.       Внезапно какой-то адепт заорал, что сеть шевельнулась.       — А вот и наши крошки объявилась! — обрадовалась я, потирая руки.       Из воды полезли гнилые руки, такие, что если схватят, то без кожи останешься. Цзян Чэн молча, удивительно, отсек несколько кистей, я своим мечом ещё несколько, стараясь не думать о том, что эта дрянь могла бы и меня когда-то затащить. Когда всё закончилось, Лань Ванцзи уставился на мой меч так, будто достала из кармана луну. Спросил с этим своим странным уважением, хотя у меня вообще на эти мгновения вылетело из головы, что должен был состояться этот диалог.       — Как называется твой меч?       — «Какая разница», — ответила ему с такой интонацией, чтобы было нельзя подумать, что это вопрос, но судя по тому, как она на меня выразительно уставился, сложилось ощущение, что Ванцзы этого не понял. — «Какая разница», — ещё раз повторила, при этому улыбнувшись и протягивая меч вперед, играя глазами, чтобы хоть как-то понял мой ответ.       — У этого меча есть душа, — сказал он ледяным тоном. — Говорить о нём столь фривольно недостойно.       «Нет, он нифига не понял…»       — У него имя «Какая разница», — протянула ему меч ножнами вперед ещё ближе, чтобы он наконец-то увидел написанные там иероглифы. — Ты же сам спросил имя меча, неужто мне нужно было тебе проговаривать: «Лань Ванцзы, знакомься, это мой меч, его зовут «Какая разница»? — судя по его поднятой брови, кое-кто тут начал сомневаться в моих умственных способностях. — Я до момента ковки моего меча не знала, что у дяди Цзяна есть юмор, потому что на мой психованный ответ: «Да какая разница!», он взял и выгравировал это в самом деле.       — Это был не юмор, — прозвучал голос Цзян Чэна. — А урок тебе, чтобы в следующий раз думала над принятием такого важного решения.       — Эээ! Я не ты, три дня сидеть и думать имя не могу, — перевела на него взгляд, а затем обратно на Второго Нефрита. — Но ведь согласись, шикарное же имя для меча получилось? «Суйбянь» — звучит гордо, — то что я вообще не думала над название, им вообще знать не обязательно, слишком мне уж канонное нравится, очень прикольно звучит.       — Вздор, — выдохнул Ванцзи, отвернувшись от меня.       — Тебе так в будущем муж не доверит ребенка своего называть, — опять послышалось потрунивание Ваньиня. — Сам назовет.       — Жирно ему будет, — посмотрела на довольно лицо А-Чэна. — От мужу ребенку достанется фамилия, а раз рожать буду я, то и имя дам я. Если мой будущий муж родит сам, то я так уж и быть, позволю ему назвать ребенка самому, если ему имя Сижун не понравится.       — Прекрасный, как лотос? — приподнял он бровь, явно не ожидая, что возможное имя ребенка выпалю.       — Нет, — мотнула головой в знак отрицания. — Лотос тут только ты, — у нагло опять улыбнулась, видя, как от злость у него скулы загорелись. — «Процветающий и славный», мне такое значение больше нравится.       — Вы всегда только между собой разговариваете? — неожиданно спросил Сичэнь, как-то странно на нас поглядывая.       — Нет, — Цзян Чэн ответил ему таким же взглядом.       — У нас просто общих тем для разговора больше, — пожала я плечами, вообще не понимая суть предъявы. Ну не ведет себя Лань Чжань, как в каноне, мне что, липнуть к нему теперь? Я, конечно, пытаюсь, но это вообще не мой стиль общения, когда мне долго не отвечают, скучно же становится, а чтобы его завести, нужно долго лезть. Может быть и продолжила диалог, так тот отвернулся, не обезьянкой же скакать возле.       Лодки тем временем добрались до середины озера. Вода здесь была мутно-зелёной, почти болотной, от чего у меня невольно дрогнуло нервно плечо. Лань Ванцзи вдруг поднял голову.       — Сейчас же все назад.       — Почему? — спросил Сичэнь.       — Подводные твари заманили нас сюда.       И в ту же секунду лодки начали тонуть. Вода заполняла их с пугающей скоростью, а на месте тихой глади возник чёрный водоворот. Лодки закружило, засасывая одну за другой, будто гигантским ртом. Все заклинатели обнажили мечи и взмыли в воздух. Я тоже воспарила, но, взглянув вниз, увидела Су Шэ его лодку уже наполовину засосало, а сам он стоял по колено в воде, белый от ужаса, и даже не звал на помощь. «Видимо, не все…»       — Твою мать, — выдохнула я и, не думая, нырнула вниз, схватив его за запястье. Меч под тяжестью двоих резко просел, но я удержала равновесие, а вот Су Шэ потянуло обратно, Бездонный Омут мертвой хваткой вцепился ему в ноги. — Да помогите же кто-нибудь! — заорала я, чувствуя, что ещё секунда, и мы оба ухнем в эту чёрную жижу. Хотя, мне в любом случае падать, но резко стало стремно, даже пробежали мысли: «Ну его нафиг, ваш этот…» Но тут меня схватили по-кошачьи за шкирку, что даже дыханье перехватило.       — Лань Чжань, нельзя было просто за руку взять? — спросила, даже не смотря на него.       — Я не касаюсь чужаков, — ответил он ледяным тоном.       — Да какие мы чужие? Мы уже почти приятели!       — Мы не приятели.       — Ну ты и…       — Ты чё творишь?! — гаркнул сверху Цзян Чэн, и я только сейчас заметила, что он завис прямо над нами, красный от злости. — Висишь тут, болтаешь, а сама едва не утонула!       — Меня сейчас задушат, — была бы свободная рука, то приложила бы её к горлу. — Я имею право возмущаться. Лань Чжань, ты только не отпускай, думаю, кости ломать будет больнее, — и после этих слов мы наконец приземлились. Ванцзи отпустил мой воротник, и я поспешила расправить помятую ткань, мысленно благодаря всех богов за то, что шея ещё цела.       — Это был бездонный омут, — спокойно сказал он брату.       — Дело принимает серьёзный оборот, — ответил Сичэнь, покачав головой.       — Где в последнее время проявлялся бездонный омут? — спросил Ванцзы, как всегда вообще без эмоций.       Лань Сичэнь молча указал на солнце.       Мы с Ваньинем переглянулись. Орден Цишань Вэнь. Кто ж ещё, мне даже гадать не стоило, это прекрасно помнила. Адепты зашептались, мол, город Цайи теперь в опасности, если воронка доберётся до каналов и жителям хана. Сичэнь вздохнул и велел возвращаться. После чего погрузились в новые лодки и поплыли к центру города, но я-то не была бы собой, если бы не решила немного развеять обстановку.       — А-Чэн, — пропела я, облокачиваясь на борт лодки и чувствуя, как ветер треплет волосы. Его спина напряглась мгновенно, как струна, которую перетянули. — Ты знаешь, почему речные гули боятся лотосов?       — Не называй меня так, — отрезал, не оборачиваясь, но я заметила, как его пальцы сильнее сжали весло. Белые костяшки, красивые такие.       — Потому что они знают, — продолжила, наклоняясь чуть ближе, почти касаясь плечом его плеча и чувствуя знакомый запах, от которого внутри всё переворачивается. — Что самый прекрасный лотос в Юньмэне утопит их голыми руками. И меня за компанию, если, конечно, я тебя слишком сильно достану.       Он резко развернулся, лодка качнулась.       — Ты всегда меня достаёшь.       — А ты всё равно не топишь, — улыбнулась я самой наглой улыбкой, и глаза его сверкнули фиолетовым.       — Пока нельзя, — процедил А-Чэн сквозь зубы, и голос его был почти рычащим. — Слишком много свидетелей. Все знают, что последней тебя видели со мной.       — Ой, да ладно, — фыркнула, чувствуя, как внутри всё замирает от его близости. — Ты бы меня и при свидетелях утопил, если б…       — Если б что? — он наклонился, и я упёрлась спиной в борт, потому что отступать было некуда.       — Если б… — мысль о речных гулях умерла, едва его пальцы скользнули к моему лицу. Я застыла, не дыша, а он, не спрашивая, сунул грубо мне в рот что-то сладкое, но так, будто делал это всю жизнь. Леденец. Обычный леденец, от которого по языку разлилась приторная клубника.       — Хоть так замолчала, — буркнул Цзян Чэн, отворачиваясь.       А я сидела с конфетой за щекой, хлопала ресницами и вдруг поняла с оглушительной ясностью: всё… приехали… кажется, люблю…