Flameforged

Давным-давно, когда вода была черной, а леса кишели дикими зверями, только лишь луна освещала темные места ночью, охраняя чуткий сон людей. В одну из ночей молодая пара, которые, как никто больше желали ребенка, взмолились к серебристому небесному диску, не ожидая услышать ответ. Но их молитвы были услышаны. Луна благословила их ребенком, родившимся на новолуние. Здоровая и прекрасная девочка с серебряной кровью. Пара, бесконечно благодарная Богине, поклялись служить ей, передавая свою веру и знания из поколения в поколение.

      Аврора проснулась от легких толчков в плечо. Не открывая глаз, слипшихся от сладкого сна, она пробормотала что уже встает, но в то же время натянула теплую шкуру, которой укрывалась, до шеи. До нее последний раз донеслись слова ее матери, прежде чем та ушла. Девочка пролежала еще немного, прежде чем открыть глаза.       Воздух был прохладным из-за небольшого застекленного окна в ее комнате, а печь еще недостаточно протопилась, чтобы начать согревать воздух в доме. И, поэтому, встать с кровати было еще сложнее. Но она, потянувшись, тяжело рассталась со своим, набитым утиным пухом, тюфяком. Свесив ноги, со своей резной деревянной кровати на высоких ножках, Аврора сразу же встала в кожаные сапожки, обшитые изнутри теплым мехом, и побрела в общий зал.       Выйдя из комнаты, ей в нос ударил мягкий аромат свежего хлеба, груш и меда, накрытых на стол с вышитой хлопковой скатертью. В зале было тепло от огня в камине, поэтому она отложила шкуру на небольшой еловый стул у стены, чувствуя себя достаточно комфортно в одной лишь сорочке. На столе также стояла любимая кружка Гутрума, ее отца, которую уже давно пора было заменить. А в кружке было до краев налито теплое пиво со зверобоем, который он добавлял себе в напиток каждый раз.       Сам Гутрум уже был одет в свою выходную одежду и зашнуровывал сапоги, поставив эту ногу на угол такого же елового стула для удобства, пока Луна, мать Авроры, стояла рядом, держа в руках меховой плащ мужа. Они о чем-то негромко говорили.       Девочка взяла кружку отца, подойдя к родителям:       — Доброе утро, — сказала Аврора слегка хриплым от долгого сна голосом, протирая глаз ладонью, уперевшись плечом о теплую деревяную стену, — Ты куда собираешься?       Гутрум, выпрямляясь, переминавшись с ноги на ногу, чтобы проверить тугость шнуровки, ответил: — Уже второй драккар за месяц не вернулся с Дальнего Берега. Думаем, что наши летучие твари в этом замешаны, — он взял свой плащ из рук Луны, сшитый из шкуры медведя, и накинул на плечи, — пойдем проверять морские маршруты.       — Ясно, — без особого интереса пробормотала Аврора, протягивая отцу его кружку, — Что и вообще нужно от наших кораблей?       — Товары и серебро. Они ни с кем не торгуются, вот и воруют, — сказал Гутрум, взяв кружку своей могучей рукой, наверное, раза в два с половиной больше руки девочки.       Глава семьи в принципе был большим, как медведь. Намного выше дочери и супруги, которая тоже не была низкой. Даже учитывая то, что жители Стоунхарта и близлежащих деревень, принадлежащих общине, были в среднем выше и сильнее всех других людей, что не принадлежали их народу. Например, люди с Дальнего Берега или странствующие торговцы.       Девочка видела торговцев, приплывающих к ним время от времени, и почти всегда оказывалась выше их взрослых мужчин, хотя она еще не видела свою восемнадцатую весну.       Но во всем остальном мужчина выглядел как обычный человек: сильное тело, присуще сильному воину, длинные каштановые волосы, передние пряди которых всегда лежали на его плечах, заплетенные в косы и аккуратно подстриженные борода и усы. А глаза его ярко-голубые, словно небо ясного дня.       Конунг сделал несколько больших глотков, осушив кружку, после чего вытер пену с усов предплечьем, вернув стакан Авроре:       — Спасибо, дочка, — прогремел его низкий голос, после чего он повернулся к супруге. Мужчина протянул руку, нежно убрав пальцами, с огрубевшей кожей, серебристый локон Луны. Он завел волосы за ее ухо, коснувшись ладонью щеки, — Постараюсь вернуться к вашему обряду.       — Возвращайся, — ответила женщина, слегка улыбнувшись и положив свою бледную ладонь с длинными пальцами на тыльную сторону его руки. Еще мгновение и Гутрум, взяв с крючка у дубовой двери свой охотничий нож в кожаных ножнах и костяной рукоятью, вышел за дверь, плотно ее закрыв, чтобы тепло от огня не выходило на улицу.       Почти сразу после того, как Гутрум вышел, к Авроре подошла Ида — низкая и немного пухлая женщина с круглыми ушами и одной тугой недлинной косой. Она взяла отцовскую кружку из рук девочки, чтобы позже унести ее вместе с другой грязной посудой к реке после завтрака и все перемыть. Шкуру, которую Аврора чуть раньше оставила на столике у дальней стены, женщина тоже уже успела убрать на место. Ида почти всегда носила передник на платье-рубах. Она, в основном, занималась соблюдением чистоты в их доме и накрывала на стол.       — Иди умывайся и к столу, — сказала ей мать, слегка подтолкнув ладонью в плечо в сторону круглого корыта с ковшом.       Девочка пересекла комнату, подойдя к тазу, и окунула в прохладную воду ладони. Из ребристой поверхности воды на нее смотрела молодая девушка с бледной, почти белой кожей и длинными, спутанными белыми волосами. Глаза светлые, а губы сероватого оттенка. Аврора была очень похожа на свою мать, но это не было столь неожиданно. В их роду женщины всегда рождали девочек, а серебренная кровь, благословение Богини, наследовалась без исключений. Поэтому Луна и ее дочь всегда выглядели болезненно бледными, хоть серебряная кровь даровала дар устойчивости к любой болезни. Ни Луна, ни Аврора, ни бабушка Авроры, ни кто-либо из их рода никогда ничем не болели. Благодаря этому они могли беспрепятственно навещать больных и лечить, не боясь хвори.       Девочка плеснула на лицо воды, заставляя себя пробудиться. Сегодня для нее был важный день — пришествие новой луны. Она и мама каждый месяц на первый день новолуния проводят обряд, благодаря которому вокруг территории, принадлежащей Стоунхарту, возводится невидимый щит. Благодаря этому обряду драконы не способны напасть на их поселения внезапно.             Последний раз такое произошло почти десять зим назад. День, когда драконы объявили войну людям, уничтожив целую деревню. Аврора помнила тот день, когда в небе был черный смрад, а отец и почти все войны ушли разбираться с происшествием. Гутрум позже созвал совет и Луна, действующая жрица и вёльва, выразила инициативу каждый месяц ставить щит, остерегаясь новых нападений. И пока, за все эти десять зим не случалось ни единого такого же крупного нападения. Аврора присоединилась к обрядам матери и начала помогать, когда минула четырнадцатая весна и она прошла посвящение в провидицы. С двумя вёльвами щит стал ещё крепче, как и вера людей в Богиню, магия которой их защищает.       Но это не значит, что атак со стороны драконов совсем нет. Огнедышащие змеи нападают на корабли, путников, заблудших людей, охотников и пастухов со скотом. Всячески пытаются выманить воинов за пределы щита, как, например, сегодня. Но пока с отрядом вождь — нападения ждать не стоит. Они боятся Гутрума. Он пока единственный, кто может дать отпор настоящему дракону средних и даже больших размеров.       «Вот и вся суть драконов — нападать на тех, кто не может дать отпор», подумала Аврора, расчесывая длинные волосы деревянным гребнем с выгравированными на рукояти лозами. Она нахмурилась, размышляя об этом, пока заплетала себе косу. Но все мысли почти сразу пропали из головы, как только она подошла к столу, ощущая как на самом деле она голодна. Кусочек хлеба с грушей приятно таял на языке. Только недавно плоды поспели и был собран хороший урожай, как и сена для скота. Зима в этом году обещает быть сытой.       — Как думаешь, — поинтересовалась девочка, отправляя в рот очередной ломтик сладкой груши, — драконы что-то замышляют или просто грабят наши судна?       — Не бери в голову. Нам просто следует составить новый морской путь для торговых судов и все, — ответила ей мать, ставя перед ней глиняный горшочек с кашей внутри. Подняв крышку, над горшком заклубился пар, а до носа Авроры донесся запах теплого молока, — Самое главное для нас сейчас…       — …Это возвести защиту, — закончила Аврора предложение матери одновременно с ней, — Да, я помню. Надеюсь, папа с отрядом вернутся до восхода луны.       — Не думаю, что они там надолго задержатся. Не ешь в сухомятку. Вот, запивай.       После завтрака Аврора оделась потеплее, прежде чем выйти из дома. Их дом был чуть больше домов односельчан и имел несколько комнат внутри. В конце концов тут живут вождь и жрица, защищающие людей от врагов. Люди не жаловались и не спешили оспаривать их привилегированность, особенно после того, как Луна начала лечить их чудодейственным снадобьем.       Вёльва и без того была свята с самого своего рождения. Ее долгом было защищать людей и помогать им. Но ничего не может быть взято из ниоткуда. Исцеляя человека с помощью магии, ей приходилось жертвовать собственным здоровьем, забирая травму себе. Поэтому этим способом жрицы почти никогда не пользовались. Однако не так давно люди смогли отыскать решение в черной породе, возрастающее из земли, словно шипы. Но порода эта была спрятана далеко в лесах, у подножия горы, за которой живут драконы. Эта руда, в совокупности с лунными чарами, могла исцелить хворь любой тяжести, не отнимая, при этом, жизненных сил жрицы.       Но что было странно, так это то, что снадобье не действует на уроженцев дальних земель, людей, не принадлежащих Стоунхарту. Они пытались его продать, даже пытались самостоятельно исцелить чужака, но все тщетно. У них есть житель, приплывший из-за моря. Он былдля них карликом и выглядел совершенно по-другому, но хорошо вписался в общество. У него здесь были и жена, и дети. Вся его семья могла получать помощь от Богини, но он для нее был прозрачен. Не помогали даже обереги от плохих снов, поэтому Луна лечила его исключительно традиционными методами, когда тот нуждался в помощи, попутно обучая этому и свою дочь.       Все утро Аврора и Луна как раз и занимались тем, что навещали больных, давая советы о заботе о своем состоянии и обеспечили лечебными травами, которые до этого они собирали и сушили вручную, объясняя родственникам приготовление и использование отвара или мази. Ближе к обеду девочка занималась тем, что приводила в порядок алтарь в центре городка.       Аврора подметала небольшую еловую террасу квадратной альтанки от скопившейся на ней мелких камней и опавшей высохшей листвы, протерла небольшие ограждения от насевшей осенней пыли, поправила льняные ленты, привязанные к небольшим серебряным колокольчикам на балках у резной крыши, звенящим каждый раз, когда их трогал ветер. Посередине был небольшой алтарь, достающий поверхностью до поясницы девочки, состоящий из пары свечей, глиняного горшочка с сушеными цветами благовоний и небольшой каменной скрижали с вырезанным на ней символом луны — их Богини. Все это стояло на льняном платке с вышивкой. Каждое новолуние юная вёльва со своей матерью совершали церемонию именно здесь, около беседки, выступая перед Богиней с ритуальным танцем и взывая к ней, моля даровать им достаточно своих сил для колдовства. Почти все люди приходили к террасе в самом сердце Стоунхарта, чтобы поддержать их. Аврора помнила, как волновалась, когда первый раз совершала обряд вместе с матерью. Как она боялась ошибиться в движениях или сфальшивить в нотах. И как она радовалась, когда все прошло гладко. Конечно, не обошлось без мелких ошибок, которые девочка совершила на фоне волнения. Но они были столь незначительны, что этого никто и не заметил.       В последней трети дня, после горячего обеда, люди начали потихоньку сходиться к центру городка. Пока, в основном с близлежащих деревушек. А уже к вечеру вокруг альтанки собралась приличная толпа. Люди пришли семьями, разговаривали друг с другом.       Аврора с матерью в это время готовились к ритуалу в своем доме. Но Гутрум с отрядом до сих пор так и не вернулись.       — Как думаешь, папа успеет вернуться к ритуалу? — спросила Аврора, сидя на еловом стуле, пока мать заплетала ей сложную косу. Они уже были одеты в белоснежные ритуальные одежды, состоящие из шелкового платья, расшитого серебром и темным, более плотным поясом, с вышитыми на нем орнаментами.       — Не думаю, — ответила Луна, переплетая длинные локоны дочери между собой, — Если они так долго отсутствуют, значит там все серьезнее, чем предполагалось.       Для церемонии было важно, чтобы на ней присутствовали как можно больше жителей. Прочность щита зависит не только от мастерства вёльв, но и от веры людей. Магия невозможна без Богини, а взор Богини невозможен без веры. Гутрум, как супруг, отец и конунг, имел железную волю и несгибаемую веру. Все, что он считал должным для достойного мужчины и война. Юноши равнялись на главаря, даруя Стоунхарту не только больше отважных воинов, но и преданных, своей вере, людей. Поэтому вклад мужчины нельзя недооценивать и его присутствие на обряде.       — Я закончила, — сказала женщина, завязав конец косы такой же белоснежной лентой.       Аврора спрыгнула со стула, аккуратно расправляя складки пояса. Луна положила руку на плечо дочери, убрав выбившийся короткий локон за ее ухо:       — Все помнишь? Точно справишься? — спросила она с ноткой переживания.       — Конечно, — ответила девочка, пропустив смешок, — Я ведь уже давно тебе помогаю.       Луна слегка улыбнулась, слегка повернув голову набок:       — Я знаю. Разве я могу не переживать за тебя? — спросила она, нежно приподняв лицо Авроры за подбородок, — Ты ведь у нас такая умница. Мы с папой гордимся тобой.       — Да, я помню, — ответила девочка с улыбкой, взяв со стола два небольших деревянных посоха с лентами и колокольчиками на них, — я пока пойду к алтарю. Зажгу свечки.       И Аврора, с приподнятым настроением, почти в припрыжку, шла к центру городка, где уже столпились жители. На улице прохладно, холода уже дышали в спину, покрывая ночью лужи тонкими ледяными узорами, а траву инеем. Поэтому в шелковом ритуальном платье было не очень тепло, а серебряные украшения с кристаллами горного хрусталя, порой, обжигали, словно лед. Но даже несмотря на это, зима для Авроры оставалась любимым временем года. Ведь тогда, когда лучи полной луны отражаются от блестящего снега, девочка ощущает себя, будто очутилась в настоящей сказке. Иногда ей кажется, будто она может воспарить от переполняющей ее энергией. Но до зимы еще нескоро и сейчас их главная забота состоит в том, чтобы обеспечить себе безопасность на весь оставшийся месяц.       Люди расступались перед Авророй, когда она проходила мимо них к алтарю. Они кивали ей, чем на отвечала и им. Мама всегда говорила ей относиться с уважением ко всем живым существам, чтобы быть уважаемой. А нарушать постулаты матери она не собиралась. Особенно, если хотела быть жрицей.       Она положила оба посоха рядом с периллами у ступеньки, а сама подошла к алтарю, взяв в руки кресало, и, с помощью тлеющей щепки, подпалила фитиль свечи, уже с нее поджигала благовония и вторую свечу. Закончив, Аврора взглянула на камень с высеченными на нем узорами. Через мгновение она смотрела уже на себя, отраженную от полированной поверхности камня. Аврора вдела себя — красивую молодую девушку, так сильно похожую на мать и непохожую на отца, от кого ей достались лишь глаза. Видела вёльву, будущую жрицу. Видела ту, кем она является. Кем ей суждено быть с самого рождения. Та, которая не может ударить в грязь лицом. Так, которая не имеет права этого сделать.       Девушка закрыла глаза, вдохнув холодный воздух полной грудью. Луна все еще за горизонтом, у нее есть время перевести дух. «У меня все получится», — думала она про себя, открыв глаза и взглянув на пламя свеч. Она исполняет ритуальный танец каждый месяц, но все никак не может избавиться от дожи в пальцах. Иногда Аврора представляет, что перед ней нет всей этой толпы. Что никто не смотрит на нее. Но это мало чем помогает, и сердце дрожит каждый раз, как в первый. Возьми себя в руки! Ты ведунья! Жрица! Так дозволено ли жрицам бояться людей, которых они защищают и направляют…?       Пламя дрогнуло. Аврора вынырнула из своих размышлений и прислушалась. Птицы замолчали. Где-то вдалеке закричал петух. Еще раз. Веточка благовоний задрожала. Девушка слегка прищурилась, затаив дыхание. Внезапно она поняла, что люди за ее спиной теперь тоже не издают ни звука. Сердце ее пропустило удар, когда она резко развернулась всем телом, бросившись к выходу с беседки, острым взглядом впившись в небо. Пару мгновений небо было чистым, пока она не увидела большого черного змея, вылетающего из-за высоких елей на его больших крыльях. Два. Четыре. Семь…       Почти за мгновение безмятежная атмосфера предстоящего празднества сменилась на панику и звук, лязгающего друг о друга, металла оружия. На улице у кузницы всегда стояло достаточно топоров и щитов на случай нападения, но никто не ожидал, что такое когда-нибудь повториться.       Аврору одолел ступор. Она с ужасом осознавала, что не может ничего сделать. Она не знала, что нужно делать в такой ситуации. Она не вождь, она не умеет драться. Она совсем бессильна. Рядом не было ни отца, ни матери, которые могли бы взять на себя ответственность. Но сейчас на кону жизни людей, а она не знает, что делать, что говорить. И все те слова, что она говорила сама себе чуть ранее, совсем не работали. Разве имеет она право ударить в грязь лицом?       Ее голова загудела, а с неба уже начали падать светящиеся шары, разбивающиеся о землю искрами. Все происходящее ускользало от ее сознания, как песок сквозь пальцы.       Она помнила только как пастух открывал загоны домашних животных и стойла лошадей, чтобы не дать им сгореть вместе с амбаром. Как дозорная башня с треском упала на жилые дома, заставив гореть и их. Помнила, как мужчины и женщины, взяв оружие и щиты, отбивались от больших чешуйчатых зверей с крыльями, ломающими крыши. Помнила, как пыталась помочь потушить один из домов, который еще можно было спасти от огня. Помнила, как отдавала потерявшегося ребенка родителю.       Из этого состояния ее выбили внезапные слова матери. Женщина была вся в саже, а позади нее разгорался пожар, а люди, окружив одного дракона, пытались приковать его к земле с помощью цепей:       — Ты меня услышала? Понимаешь? — говорила она громко, пытаясь докричаться до Авроры. Девочка моргнула раз. Второй.       — Что? — громко переспросила она, но ее слова растворились в громком реве дракона.       Луна обернулась на рев дракона, твердой хваткой взяв дочь за плечи и оттолкнув, желая, чтобы она убежала в безопасное место.       — В безопасное место. Быстро! — и она подчинилась, смяв в кулаках подол юбки и помчавшись прочь от эпицентра. Легкие ее горели от дыма и бега.       Все было распланировано на такой случай заранее, как общедоступный арсенал у каждой кузницы. Безопасным местом считался район к югу от городка, так как драконы всегда прилетали с севера. Как раз туда юная вёльва и направлялась, огибая дома. Но в ее голове все никак не укладывался факт, что все эти меры предосторожности действительно пригодились. И это ее пугало.       Земля содрогнулась, когда перед ней, с тяжелым грохотом, приземлился большой черный дракон. Она резко затормозила, поскользнувшись и упав назад. Аврора, глядя наверх, увидела морду дракона так близко, как никогда не видела. Впрочем, даже с дальнего расстояния она никогда не видела летучих змей.       Этот дракон был крупнее, чем те, что она видела немногим до этого. С черными рогами, острой чешуей, большими ноздрями, из которых клубился дым, и с огромными, ярко-желтыми глазами, чем-то похожими на кошачьи. Он смотрел на нее такое долгое мгновение, что Авроре на секунду показалось, будто он ее разглядывает. Пытается понять.       — О, луна... — выдохнула она с широко раскрытыми глазами, стараясь как можно быстрее отползти и встать на ноги.       За мгновение перед тем, как отвернуться, она зацепилась взглядом за то, что было на драконе. Точнее кто. Красноволосый мужчина с маской дракона, восседавший на этом монстре.       Она слышала о нем от отца. Сиргир. Единственный человек, примкнувший к драконам. Предатель, отрекшийся от взгляда Богини и примкнувший к стае огнедышащих монстров. Никогда не снимает свою маску, имитирующую драконью морду. «Неуверенный в себе неудачник», как любил выражаться Гутрум.       «К бездне это все», — подумала Аврора, когда, развернувшись, побежала так, как еще не бежала до этого.       Но пробежка ее оказалась совсем недолгой. Услышав грохот и почувствовав дрожь земли, девушка резко свернула влево, хотя бы надеясь избежать смерти от когтей дракона, но тщетно. Весь воздух вышел из ее легких, когда она, с глухим ударом, упала на землю, прижимаемой тяжелой драконьей лапой. В голове ее пронеслась быстрая мысль. Неужели вот так она и умрет? Неужели, это конец? Родители будут горевать. Как она может испустить дух, не попрощавшись с ними? Если бы только папа был здесь в момент прилета драконов… ясно как день, что они это спланировали. Выманили из Стоунхарта единственного, кто способен одолеть дракона, пока сами напали на город.       Аврора зажмурилась, вцепившись пальцами в холодную траву и уткнувшись лбом в землю ожидая смерти. Насколько это будет больно? Ее раздавят? Разорвут? Или, может, сожгут заживо?       — Mea luna, cara cantica, ne me in atra… — начала она бормотать молитву, стараясь не думать об этом, сосредоточившись на словах, но молитва прервалась ее шокированным вскриком, когда она не почувствовала земли под собой. Ее как будто подбросило в воздух и мотало из стороны в сторону.       Аврора хватала воздух ртом, дыхание ее перехватывало, а обед попросился наружу. Она крепко вцепилась в черный и твердый палец дракона, чья лапа настолько крепко обхватывала ее тонкое тело, что та не могла вздохнуть полной грудью. Она взглянула вниз и почувствовала головокружение, увидев, как земля отдаляется от них. Через некоторое время увидела свой городок и деревни, как на ладони, пылающие ярким огнем.       Ее, впервые за все это время, охватил страх. Настоящая паника, окутывающая с головы до пят, но в то же время в груди ее забурлил гнев. Горло болезненно стянуло, а глаза заболели. Но, стиснув губы в тонкую линию, Аврора молчала, сдерживая свои рыдания. Нет. Она не покажет этим монстрам как сильно она их боится. Даже если ее съедят или разорвут на части, Аврора умрет с честью, как подобает гордому воину.