Из экранного мира — к острому клинку: исекайская сага об Истребителях демонов

Green Grass by Cosmo Sheldrake Прошло три года с тех пор, как она родилась заново в этом новом мире. И это был не просто мир, который она помнила — это был мир, к которому она испытывала особую любовь. Клинок, рассекающий демонов. Аниме, в которое она влюбилась всей душой. Мир, полный крови и утрат, но с редкими, светлыми мгновениями. И теперь она стала его частью. Её новое имя — Виллоу, данное матерью. Старое имя, то, что принадлежало прошлой жизни, исчезло вместе с телом в пустоте. Здесь, в этом мире, она родилась заново: ребёнок с фиолетовыми глазами, с едва заметными кошачьими зрачками, чёрными волосами с алыми кончиками, словно у отца, когда он был человеком, и с загорелой кожей, как у матери. Она была дочерью демона. Кокушибо. Первая Высшая Луна. Её мысли обвивали это имя, словно колючей проволокой. В мире, который она знала прежде, Кокушибо был чудовищем. Трагическая фигура, да, но омытой кровью и погружённой в ненависть к брату. Второй по силе демон после Музана Кибуцудзи. А теперь он был её отцом. В этой линии времени он каким-то образом влюбился в женщину. Спокойную, мягкую, из далёкой страны, с необычным акцентом и нежными колыбельными. Она была солнцем в их доме: пела, готовя еду, вплетала цветы в волосы Виллоу, касалась щёки Кокушибо улыбкой, смягчая даже самые глубокие тени под его глазами. Но тот свет давно погас. Это случилось несколько месяцев назад, и воспоминания жгли сердце. Вспышка огня. Крики. Яростный рев толпы. Слухи разошлись по ближайшей деревне: демон живёт слишком близко, слишком опасен, слишком нечеловечен. Они пришли днём. Она помнила, как дрожали руки матери, когда та целовала её в лоб и вталкивала в объятия Кокушибо: — Беги. Защити её. Пожалуйста. Последнее, что Виллоу увидела у матери, — это как она стоит в дверях, преграждая путь телом, пока деревенские жители штурмовали дом. Потом пламя. Дым, душащий воздух. Отец долго стоял под деревьями вдалеке, не веря своим глазам, пока дом рушился. Виллоу, едва способная говорить, дернула его за рукав сквозь слёзы, шепча: — Папа… И это разорвало его оцепенение. Они исчезли в лесу. Сейчас, в настоящем, Виллоу тихо сидела рядом с ним на холодном каменном полу их укромной пещеры. Её крошечная рука лежала на его колене. Ей было всего три года, но понимала она больше, чем большинство детей её возраста. Она знала горе. Она знала вину. Она подняла глаза на отца. Он молчал. Всегда молчал о том дне. Его лицо, когда-то безэмоциональное и покрытое шрамами, теперь казалось пустым. Но когда он смотрел на неё, за его шестью глазами мелькало что-то хрупкое, почти человеческое. Она всхлипнула и вытерла нос рукавом кимоно. В мыслях шептала: — Мама… прости, что я не смогла тебя спасти. Я так скучаю по тебе, что это больно. И даже если он не скажет, она знала: Папа тоже скучает по тебе. Даже если он демон. Даже если я наполовину демон… он любил тебя. И я буду сильной. Ради него. Даже если я всего лишь ребёнок. Она прижалась к его боку, и через мгновение рука Кокушибо мягко легла на её спину. Они сидели в тишине, две тени, оплакивающие один и тот же свет.

***

Луна взошла, бледная и холодная, над вершинами деревьев. В пещере тени тянулись длинными, неподвижными полосами, нарушаемыми лишь мерцанием маленького огонька в фонаре. Виллоу сидела рядом, поджав ноги, наблюдая, как отец завязывает последний узел на длинном поясе. Мечи покоились на его бедре, тихие, как дыхание. Он мельком взглянул на неё сквозь маску без эмоций, шесть глаз — непроницаемых. — Я выхожу, — тихо сказал Кокушибо, голос низкий и ровный, как далёкий гром. — Оставайся здесь. Виллоу кивнула, чуть приподняв подбородок: — Хорошо, папа. Его взгляд задержался на ней ещё на мгновение, затем он исчез в ночи, поглощённый лесом, словно туман. Она тихо вздохнула и прислонилась спиной к стене пещеры. Тишина вокруг больше не казалась одинокой. Она привыкла к ней. Возрождение имело свои… дары. Свидетель не дал ей сверхсилы, чтобы пробивать горы, но дал кое-что другое. Тонкое. Бесценное. Языки. Она понимала и могла говорить на любом языке — лишь подумав о нём. Она помнила, как, будучи младенцем, слушала колыбельные матери на незнакомом языке, который её дар распознавал мгновенно. К двум годам она отвечала безупречно на японском, английском, латинском и даже испанском. — Как удобно, — пробормотала она, улыбаясь. Затем лицо её стало серьёзным, мысли обратились к будущему. Линия времени оригинальной повести не была гибкой. Судьбы тех, кого она полюбила в прошлой жизни, были отмечены трагедией. И если она не вмешается, события повторятся в точности. Сначала — Руи. Пятая Низшая Луна. Ребёнок, который так сильно хотел семью, что разрушил свою собственную, а затем создал новую, далёкую от настоящей. Сердце сжималось при мысли о нём. — Я обязательно спасу этого бедного ребёнка, — прошептала она. Но Руи был лишь началом. Настоящая боль пришла с воспоминаниями о Пламенном Хашире. Ренгоку. Её любимец. Она до сих пор слышала его последние слова в памяти, видела, как яркие глаза меркнут, кровь пропитывает землю. Он умер героем, пронзённый кулаком Аказы в грудь. Малышка сжала кулачки. — Я не позволю ему умереть. Не снова. Аказу… с ним нельзя было сражаться напрямую. Но, может быть, она сможет посеять сомнение в его разуме. У неё были годы на подготовку. Далее — Даки и Гютаро. Шестые Высшие Луны. Сестра и брат, искалеченные болью и выживанием. Она ещё не знала, как, но хотела попытаться спасти их. Может, если подойдёт к Даки и заслужит её доверие, удастся вырвать их из лап Музана. Возможно, им не суждено умирать. Другие Высшие Луны… с ними сложнее. Высшая Пятая Луна, Гёкко? Ни за что. Это существо было безумным в жизни и в смерти. Высшая Четвертая Луна, Хантэнгу? Так же извращён. Его человеческая жизнь была полна трусости и жестокости, а демоническая лишь усилила это. Она отмела их из мыслей решительным движением. А затем — Доума. Высшая Вторая Луна. — Возможно… — поморщилась Виллоу. Он был почитаем с детства, боготворим за радужные глаза, но настоящего детства не имел. Доума равнодушен, лишён человеческой эмпатии. Но это не оправдывало того, кем он стал. Он питался женщинами, убил Канаэ Кочо, сестру Шинобу. Виллоу нахмурилась, затем расслабилась. — Ладно. Это уже дело для будущей меня. Она подтянула колени к груди и уронила подбородок на них, глядя на свет фонаря. Спасти всех будет нелегко. Но она пришла не для того, чтобы наблюдать смерть. Она пришла, чтобы изменить историю. Даже если для этого придётся переписать саму судьбу.