Из экранного мира — к острому клинку: исекайская сага об Истребителях демонов

God Games by Jorge Rivera-Herrans Гравий хрустел под ногами, когда каждый из Хашира занимал своё место. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь облака, ложились на двор, словно безмолвный приговор. Воздух застыл, но напряжение висело в нём тяжёлым свинцом. — Нам не нужен суд, — громогласно произнёс Кёджуро Ренгоку, его взгляд был строг и холоден. — Защита демонов — явное нарушение нашего кодекса. Здесь не о чем спорить. — А я за то, чтобы с шиком отрубить им головы и покончить с этим, — лениво усмехнулся Тэнген Узуй, положив ладонь на рукояти двойных клинков Ничирин. — Демоны не заслуживают второго шанса. Мицури Канроджи склонила голову набок, нахмурив брови, не в силах понять происходящее. Рядом с ней Гёмэй Химеджима крепко сжимал чётки, слёзы струились по щекам, и он шептал сквозь рыдания: — Какое горе… Они пали во тьму… Как же жалки эти души… Муичиро Токито в это время задумчиво глядел в небо, будто происходящее его вовсе не касалось. В центре двора на коленях стоял Танджиро Камадо. Он не знал, что делать, лишь судорожно переводил взгляд с одного Столпа на другого, сжимая руки в отчаянии. — Незуко… Где Незуко?.. — прошептал он, чувствуя, как сердце сжимает тревога. С высокого дерева, лениво облокотившись на ветку, Игуро Обанай скользнул змеиным взглядом вниз: — И что будем делать с Томиокой? Он ведь тоже нарушил устав. — Он пришёл сам, без сопротивления, — ответила Шинобу Кочо, шагнув вперёд с лёгкой, но холодной улыбкой. — Не будем устраивать истерик. Накажем позже. Сейчас важнее выслушать мальчишку и его сестру. Танджиро открыл рот, но резкая боль пронзила челюсть. Он закашлялся, согнувшись пополам. Шинобу присела рядом. Голос её звучал мягко, почти ласково, но раздражение проскальзывало в каждом слоге: — Тс-с… Не говори. У тебя челюсть в клочья. Вот. — Она протянула чашку. — Пей медленно. Там обезболивающее. Но не воображай, что уже здоров, как бык. Береги силы. Танджиро дрожащими руками взял чашку и сделал глоток. Голос был хриплым, каждое слово давалось с трудом: — Она… моя сестра… Незуко никого не ела. Никогда не причиняла вреда человеку! — Не неси чушь, — прошипел Обанай. — Защищать родню — одно, а вот быть безопасной для остальных — совсем другое. — Как мне жалко её… — прошептал Гёмэй. — Надо освободить её от проклятия… — Нет! — выкрикнул Танджиро отчаянно. — Послушайте! Я стал охотником на демонов, чтобы найти лекарство! Прошло два года, и она не съела ни одного человека! — Скучновато, — фыркнул Узуй. — Добавь драматизма, хоть немного. — Простите, — робко подняла руку Мицури. — А Ояката-сама ещё не прибыл? Может, стоит дождаться его…? Тишина. Танджиро воспользовался моментом: — Мы с Незуко можем сражаться вместе! Мы можем защищать людей, быть охотниками! Если вы дадите нам шанс… — Ого! Вот это уже интереснее! — раздался насмешливый голос. — Пожалуйста, не трогайте! — закричал один из Какуши. — Не прикасайтесь к коробке! На веранде Виллоу напряглась, но, заметив, что Санэми не тронул два мешка с Кокушибо и Руем, облегчённо выдохнула. — Шинадзугава-сан, — холодно произнесла Шинобу, — можете хоть раз не лезть вперёд, не подумав? Вы только мешаете. — Всё это ложь! — взревел Санэми, глаза его горели безумием. Он выхватил меч и вонзил клинок в коробку. Брызнула кровь. — Я не прощу никого… даже если это Хашира! Никого, кто посмеет ранить мою сестру! — крикнул Танджиро, бросаясь на него. — Прекрати! — прогремел голос Гию. — Ояката-сама вот-вот прибудет! Санэми занёс меч, но Танджиро увернулся и с размаху ударил его лбом в лицо. Раздался звонкий треск. — Пф-ф… — Мицури поспешно прикрыла рот. — П-простите! — Если ты не можешь отличить хороших демонов от злых, — зло выдохнул Танджиро, — тебе не место среди Хашира! — Ояката-сама прибыл! — возвестила одна из дочерей Убуяшики. Раздвинулись двери. — Итак, вы пришли, — тихо произнёс Ояката-сама. — Мои милые мечники. Танджиро и Виллоу обернулись. Виллоу сдержала гримасу: глава выглядел куда хуже, чем она представляла. Голос его был тверд, но тело казалось хрупким, будто могло рассыпаться от малейшего ветра. — Доброе утро всем, — поприветствовал он, опираясь на дочерей. — Сегодня чудесная погода. Небо ведь голубое, да? Наши собрания всегда радуют меня. Санэми резко схватил Танджиро, прижимая к земле. Виллоу поспешно склонилась следом. — Для меня честь быть в вашем присутствии, Ояката-сама, — произнёс Санэми, низко кланяясь. — Молюсь о вашем долголетии. — Благодарю, — мягко ответил глава. — Простите за дерзость, но дело с Камадо и Цугикуни… — Я понимаю, — кивнул Ояката-сама. — Они удивили вас. Но я дал своё согласие. И на Камадо Танджиро, и на Незуко, и на Виллоу… и даже на её двух демонов. Прошу всех вас принять их. Хашира переглянулись, потрясённые. — Я против, — заявил Гёмэй. — А я — феерически против, — добавил Узуй. — Я последую вашим словам, Ояката-сама, — мягко произнесла Мицури. — Мне всё равно, — буркнул Муичиро. — Всё равно забуду. Шинобу и Гию молчали. — Против, — прошипел Обанай. — Я тоже, — твёрдо сказал Ренгоку. Санэми фыркнул: — Тогда их нужно наказать — Камадо, Томиоку и Цугикуни! — Письмо, — напомнил Ояката-сама. Одна из дочерей вынесла свиток. — Это письмо от бывшего Водного Хашира, Саконджи Урокодаки. Он просит простить Камадо. Незуко сохранила человеческое сердце. Если она хоть раз нападёт на человека — он, Томиока и Сабито совершат сэппуку. Глаза Танджиро наполнились слезами. Сабито?! Что?.. Он жив? — Нет гарантий, — бросил Санэми. — Если она убьёт, это не исправить, — добавил Ренгоку. — Возможно, — ответил глава, — но и доказательств обратного нет. Он мягко улыбнулся, делая паузу. — Кроме того, Камадо уже сталкивался с Кибуцуджи. Возгласы потрясения прокатились по двору. — Что?! — Правда?! — Расскажи всё! Ояката-сама приложил палец к губам — мгновенно воцарилась тишина. — Кибуцуджи проявил к нему интерес. Возможно, хочет избавиться от свидетеля. Но я хочу узнать, почему. И, быть может… Незуко — часть этой истории. — Это безумие! — взревел Санэми. — Демоны не могут жить! Он разрезал кожу на руке, капли крови упали на землю. — Вот, пусть попробует! Обанай крикнул: — Шинадзугава, солнце уже взошло! Она не выйдет! Но тот не слушал. — Простите, Ояката-сама, за резкость! — рявкнул он и ворвался в дом, держа меч наготове. — Незуко! Остановись! — крикнул Танджиро, вырываясь. Обанай сбил его с ног локтем, в то время как Санэми пинал деревянный ящик. — Вылезай, демон! Ты ведь хочешь крови, да?! Ящик дрогнул. Крышка приоткрылась. Маленькая девочка медленно поднялась, её глаза горели жаждой, когда Санэми поднёс к ней окровавленную руку. — Незуко! — выкрикнул Танджиро, ползком приближаясь. Девушка дрогнула… и отвернулась. — Что произошло? — спросил Ояката-сама. — Она отвернулась, — ответила дочь. — Не стала кусать. — Это доказательство, — улыбнулся глава. — Она не нападёт на людей. Он повернулся к Танджиро: — Но другим будет трудно поверить. Докажи делом. Помоги Корпусу. Победи одного из Двенадцати Лун — тогда твои слова обретут вес. — Да! Мы с Незуко победим Музана! — крикнул Танджиро. — Слишком рано. Сначала одолей хотя бы одного из них. — Да, сэр! — громко ответил он. Хашира едва сдержали улыбки. Виллоу покраснела от вторичного стыда. — Что ж, тогда мы заберем Камадо-куна в мое поместье, — произнесла Шинобу нейтральным тоном, а её взгляд за непроницаемым выражением лица был нечитаем. — Уведите его. Не теряйте времени. — Простите за случившееся ранее! — вскричали двое из четверых Какуши, низко склонив головы от стыда, и бросились вперёд. Один осторожно взвалил Танджиро на спину, а другой бережно подхватил коробку с молчаливой Незуко. Когда они тронулись в путь, Танджиро повернул голову, глаза полны тревоги и страха. Он посмотрел на Уиллоу, которая по-прежнему сидела на коленях, скованная толстыми верёвками и с кляпом во рту. Горло сжалось — он хотел кричать, протестовать, но боль в теле и неопределённость происходящего сковали его. — Танджиро, — мягко окликнул Ояката-сама. Юноша обернулся к нему. — Передай мой привет Тамаё-сан. Танджиро удивлённо моргнул, и в следующее мгновение Какуши унесли его и Незуко прочь, скрывшись из виду. Атмосфера во дворе изменилась. Все взгляды Хашира обратились к девушке, скованной толстыми верёвками и стоящей в тени веранды. Солнечные лучи скользнули по гравию, будто чертя невидимую границу между доверием и страхом. Столпы заняли свои места: кто-то сидел сдержанно, кто-то — настороженно, а кто-то не скрывал откровенного недоверия. — Скажу прямо, — рявкнул Санэми. — Мы не можем доверять демону. А уж тому, кто таскает за собой ещё двоих, — и подавно. Что это, семейная прогулка в ад? — Она защищала Двенадцатилунного, — прошипел Обанай. — Одного этого достаточно для смертного приговора. Тэнген эффектно скрестил руки на груди. — Два демона на нашей стороне… Звучит ярко, конечно. Но стоит ли оно риска? Гёмэй Химеджима молчал. Его чётки дрожали в руках, а по щекам беззвучно стекали слёзы. Мицури закусила губу, сжимая концы рукавов. — Она… не кажется плохой… — едва слышно прошептала она. Муичиро медленно моргнул, глядя куда-то сквозь Виллоу, и тихо произнёс: — Она могла сбежать. Но осталась. — Верно, — твёрдо сказал Гию Томиока. — И это говорит о многом. Ояката-сама молча выслушал всех. Затем мягко поднял руку — двор мгновенно погрузился в тишину. — Я принимаю Виллоу Цугикуни под свою защиту, — произнёс он спокойно, но весомо. — И хочу услышать её историю. От неё самой. Одна из дочерей выступила вперёд. Голос был тихим, но уверенным: — Отец, она сейчас связана. Она не может говорить. Ояката-сама слегка склонил голову, и в его чертах проступила мягкая печаль. — Ах… Моя ошибка. Виллоу Цугикуни должна быть свободна, чтобы говорить в свою защиту. Какуши, прошу — развяжите её. Какуши переглянулись, замерли на мгновение, но ослушаться приказа главы никто не посмел. Они подошли и осторожно сняли верёвки с её рук и ног, убрали кляп. Толстые канаты упали на гравий, оставив на коже красные следы. Виллоу, тяжело дыша, потёрла запястья и хрипло произнесла: — Благодарю… Её взгляд упал на два мешка рядом — в них скрывались Кокушибо и Руи. Какуши, заметив её взгляд, инстинктивно отступили, в глазах — страх. Виллоу сжала кулаки. Этот взгляд… этот страх — он преследовал её всю жизнь. Но, собравшись, она подняла глаза на Ояката-саму и низко поклонилась. — Благодарю вас за возможность говорить. Глава мягко кивнул. — Прежде чем ты начнёшь… позволь уточнить — как ты выглядишь? Его дочь ответила за него: — Виллоу — женщина среднего роста, с волосами до плеч, чёрными у корней и переходящими в тёмно-бордовый. Кожа смуглая, глаза фиолетовые, с кошачьими зрачками. Её хаори, несмотря на следы сражений, окрашен градиентом от тёмно-фиолетового к розовому. Рукава украшены золотыми драконами, манжеты пылают узорами пламени, а к подолу ткань переливается золотой чешуёй. На спине вышиты струящиеся облака, и в их центре — цветок лотоса, заключённый в сияющий круг. — Понятно, — тихо сказал Ояката-сама. — Благодарю. Теперь, Виллоу Цугикуни, поведай свою историю. Девушка глубоко вдохнула, словно собирая остатки сил. Её взгляд медленно пробежался по лицам Столпов — таких разных, но одинаково суровых — и вернулся к главе. — Хорошо… Я родилась от союза человека и демона. Моего отца зовут Кокушибо. Когда-то он был Первой Высшей Луной. По рядам Хашира прошла волна изумления, но никто не осмелился перебить. — Он влюбился в мою мать. И я — плод этой любви. Когда мне было три года, о нашей тайне узнали в деревне. Люди пришли с факелами, оружиями… и с криками. Мама приказала отцу бежать со мной. А сама осталась. Голос дрогнул, и она едва не сорвалась, но взяла себя в руки. — Мы убежали, как она просила. Но, оглянувшись, отец увидел, как наш дом полыхает. Мама… была внутри. Во дворе стало по-настоящему тихо. Даже ветер не посмел нарушить это молчание. — Четырнадцать лет мы скитались. От пещеры к руинам. Прятались и от демонов, и от охотников. Жили… тихо. Но однажды нас нашёл Музан Кибуцуджи. Хашира напряглись. Даже Узуи перестал ухмыляться. — Он хотел забрать меня. Отец встал на защиту, но… тело не выдержало — Кибуцуджи манипулировал его клетками, наказывая за неповиновение. А потом… всё потемнело. Думаю, он перенёс нас в своё логово. Виллоу вздрогнула, но продолжила: — Всё вокруг было из дерева. Стены, пол, потолок — живые, дышащие. Музан протянул ко мне руку — уродливую, как в кошмаре, и спросил, горю ли я на солнце. Я ответила, что не знаю. Он разъярился. И в тот миг… Она подняла ладонь. — Проснулась моя техника крови. Из земли вырвался алый змей-дракон и разорвал его руку. Я вырвалась и спасла отца. Остальное — туман. Помню лишь, что очнулась в пещере. И смогла разорвать связь Музана с отцом с помощью своего искусства крови. Но цена — два года сна. Кома. Когда он очнулся, я поклялась: не жить больше в страхе. Её голос стал твёрже: — Он был охотником. Пусть стал демоном, но не перестал быть человеком в сердце. А я… я хотела защитить тех, кто остался. Для этого мне нужно было стать охотником. Но сначала — узнать, не сожжёт ли меня солнце. Хашира замерли. — Когда я впервые коснулась солнечного света… он не обжёг меня. По рядам пронёсся вздох. — Так я начала тренировки. Создала собственный стиль — Дыхание Дракона. Моя цель — стать сильной. Чтобы защищать отца… и таких, как Руи. — Руи? — резко спросил Обанай. — Да, — кивнула Виллоу. — Он вспомнил, кем был. Он не выбирал свою участь. Я увидела в нём себя. И спасла его. Наступила тишина. Ояката-сама слушал, не отрывая взгляда. — Ты смела, — наконец произнёс он. — И, несмотря на страдания, не ожесточилась. Это говорит о великом сердце. Хашира зашумели, перешёптываясь: — У неё сильная воля, — произнёс Гию. — Не доверяю. Слишком уж трогательная история, — буркнул Санэми. — Да уж… феерический рассказ, — усмехнулся Узуи. — Она пережила так много, — прошептала Мицури. — Дайте ей шанс. — Она страдала, — глухо сказал Гёмэй, сжимая чётки. — Да будет ей прощение. Ояката-сама поднял руку. — Тогда… Виллоу. Открой мешки. Она глубоко вздохнула, кивнула и осторожно развязала их. Из первого вышел Кокушибо — высокий, величественный, с мягким взглядом, каким никто не ожидал увидеть в его глазах. Он посмотрел на дочь — и в этом взгляде была гордость. Из второго поднялся Руи — бледный, растерянный, но спокойный. — С вами всё в порядке? — шепнула Виллоу. — Да, — тихо ответил отец. — Д-да… — кивнул Руи. — Шинадзугава, — обратился глава. — Проверь их. Но не переусердствуй. Санэми ухмыльнулся. — Проверим, кто вы такие. Он извёл клинок и полоснул по предплечью. Капли крови упали на землю, запах заполнил воздух. Кокушибо на это закрыл глаза и спокойно произнёс: — Я более не жажду… человеческой плоти. Отрёкся от этого, когда полюбил… мою покойную супругу. Мицури замерла, её сердце забилось быстрее. Руи взглянул на Виллоу, затем на Санэми. — Я больше не хочу никому причинять вред. Хочу учиться у Виллоу. Хочу понять, что такое настоящие узы. Шок прокатился по рядам Столпов. — Тогда это знак, — произнёс Ояката-сама. — Знак искупления. Столпы, вы принимаете их? Один за другим Хашира кивали. Кто-то — с уверенностью, кто-то — с колебанием. Виллоу выдохнула с облегчением. Шинобу шагнула вперёд: — Раз всё решено, я беру Виллоу и её демонов в своё поместье. Пусть моя старшая сестра лично их осмотрит. — Она хлопнула в ладони. — Уведите. Какуши поспешили исполнить приказ. Один бережно поднял Виллоу, другой взял мешки с Кокушибо и Руем. На миг Виллоу обернулась, взглянув на Шинобу. Старшая сестра?.. — удивилась она. — Неужели Канаэ… жива?

***

Поместье Бабочки встречало их мягким ароматом цветущих трав и тишиной, что дышала покоем. В этом доме, затерянном среди садов, даже ветер ступал неслышно, а солнечные лучи ложились на пол, словно крылья насекомых. Какуши, державший на спине мешки с демонами, остановился у входа. — Я размещу их рядом с братом и сестрой Камадо, — сказал он почтительно, чуть склонив голову. Виллоу благодарно кивнула. Второй Какуши сделал шаг вперёд. — А вас, госпожа, я проведу к Канаэ Кочо-сама. Канаэ… жива?.. — сердце Виллоу болезненно сжалось, словно кто-то тронул старую рану. Они прошли по коридору, где в воздухе звенела тишина, и остановились у раздвижной двери, расписанной ветвями глицинии. Какуши постучал. Раздался мягкий, едва слышный голос: — Войдите. Комната была залита светом. У окна сидела женщина с длинными, струящимися, как шёлковая река, волосами. Её глаза излучали доброту, а улыбка была столь тёплой, что тревога Виллоу, накопленная за дни и недели, растаяла, словно иней под первыми лучами солнца. Это была Канаэ Кочо — та, кто давно должна была быть мертва. — Ты, должно быть, Виллоу, — мягко произнесла она. — Прошу, усади её рядом со мной. Какуши бережно помог девушке присесть у низкого стола. Поклонившись, он безмолвно вышел, закрыв за собой дверь. Канаэ несколько мгновений просто смотрела на Виллоу, словно пыталась рассмотреть не внешность, а то, что скрыто глубже — в сердце. После её голос прозвучал снова, тихо и ласково: — Тебе больше не нужно бояться. Здесь тебя никто не тронет. Отдохни. Позволишь мне осмотреть тебя? Позже Виллоу очнулась на мягкой постели. Воздух был прохладен и чист, в нём витал запах лекарств и жасмина. Сквозь бумажные створки тянулись лучи утреннего солнца, золотистые и лёгкие, словно касания доброй руки. На соседних койках, укрытые тонкими покрывалами, спали Танджиро, Зеницу и Иноске. Их лица, усталые, но спокойные, дышали безмятежностью. В дальнем углу, в полосе тени, лежали Кокушибо и Руи — их дыхание было ровным, и даже демонические черты казались теперь смягчёнными. Канаэ сидела рядом, перебирая бинты и аккуратно заменяя повязки. Её движения были точны и заботливы, словно движения врача, что лечит не только тело, но и душу. Иногда она задавала вопросы — негромко, мягко, будто вкрадчиво заглядывая в прошлое Виллоу. Девушка отвечала честно. Она не умела больше лгать. Так Канаэ узнала всё — и о пути, полном боли, и об Алом Завоевании — искусстве крови, что позволило Виллоу разорвать связь Руи с Музаном. В глазах Канаэ промелькнула тень изумления, но она не сказала ни слова. Лишь кивнула, будто признавая: да, даже демоническая сила может служить добру. Позднее, когда шум дня стих, а за окнами зазвучали вечерние сверчки, Виллоу закрыла глаза — и внутри неё, словно откликнувшись на зов, зажёгся знакомый свет. Перед взором вспыхнул полупрозрачный экран — отблеск Системы, часть её сущности, отражение её пути. WILLOW TSUGIKUNI Вид: Полудемон (Разновидность — Иммунна к солнцу) Титул: Странница Возраст: 19 Уровень: 15 / 90 СТАТЫ Атака: 72 Защита: 56 Скорость: 64 Выносливость: 50 Кровавое Искусство Демонов: 15/90 Алое Завоевание — заменяет клетки Музана клетками Виллоу, разрывая его власть. Пассивно действует как кислота на враждебных демонов. Модифицированная версия: временное подчинение демона. Недостаток: сильное истощение сил. Багровые Драконы — создаёт кровавых драконов разных размеров: от маленьких разведчиков вороньего вида до гигантских титанических. Модифицированная версия: ??? Недостаток: ??? Древнее Возрождение —??? Модифицированная версия: возвращает демону прошлые воспоминания. Недостаток: сильная дезориентация и риск враждебности. Дополнительные атрибуты: Интеллект: 100 Мудрость: 32 Харизма: 60 Свет Системы померк, растворившись в воздухе. Виллоу опустила голову, чувствуя, как напряжение покидает тело. Все эти числа — всего лишь отражение её пути, следы пройденных испытаний. Она глубоко вдохнула. Впервые за долгие месяцы сердце билось ровно. Впервые за годы она могла позволить себе расслабиться. Здесь, среди тихого шелеста трав и мерцания светлячков, она была в безопасности.