Dinner of Secrets.

Балтимор, штат Мэриленд. Темнота. И холод. Все это постепенно овладело сознанием Юджины, а после оно просто начало ускользать. Ей не было страшно, смерти она не боялась уже очень давно. Но погибать от рук какого-то психопата, или просто недоброжелателя, в ее планы не входило. Тем более так унизительно, просто на улице, без видимых на то причин. И найдут оперативники лишь ее холодное тело, а потом по академии будут ходить слухи, мол, вот, вроде она училась на агента, а защитить себя не смогла, убежать не смогла. Что же она за агент такой? Но не была никогда физическая подготовка ее коньком, особенно с тех пор, как ее тело перестало воспринимать по-настоящему питательную пищу. У ее организма просто давно не осталось сил, чтобы реально иметь успех в защите себя или спорте. И что же? Теперь все? Вот так? Смерть...? Лицо нападавшего уже давно не различалось, все затянула черная пелена. Он вообще здесь еще? Или ушел? "Третья положительная группа крови! Быстро переливание! Дотянем до больницы!" Незнакомый голос прорвался в сознание девушки, когда в легкие словно по чьей-то команде стал поступать кислород, на пальце уже был пульсометр, кто-то пытался найти на тонюсенькой руке очертание вены. Конечно, сама шатенка особо ничего не чувствовала, кроме холода, что заполонил собой все и вся. Но голос она услышала. "Юджина Стренд, вы нас слышите? Не отвечает. Зрачки реагируют, глаза открываются на боль. 5 баллов по шкале Глазко. Быстрее!" Следующее, что девушка почувствовала спустя время, было как каталка, на которой лежало ее тело, неслась куда-то вперед, а у нее не было сил даже пошевелиться. Ее хрупкая фигурка сильно раскачивалась туда сюда, катетер в руке ощущался весьма неприятно. Интересно, она еще хоть что-то почувствует? Или все же спустя некоторое время ее глаза закроются навсегда, а боли больше не будет? Весьма неплохая перспектива, хоть и не так она планировала свой конец. Ладно уж, будь что будет. "Юджина..." Знакомый бархатный голос с характерным акцентом. Кто это? Она явно знала человека, что сейчас низко склонился над ее лицом, его кожа теплая по сравнению с ее все еще ледяной. Вокруг ощущалось только присутствие этого человека, он нежно касался ее лица, ладони у него были большими. Кто это? И в каком она сейчас состоянии? Жива ли? Или ее мозг показывает ей последний странный сон о том, как кто-то касается ее лица так, словно она сделана из хрусталя. Тепло. Приятно. Это ощущается гораздо приятнее, чем умирание, хоть она и не цеплялась за жизнь. "Как же тебя так угораздило, а?" Другой голос. Взволнованный, невероятно уставший, но тоже до боли знакомый. Этот человек лишь взял ее ладонь в свои, и если бы она могла, она бы улыбнулась. Вновь приятно, тепло. Этот голос продолжал о ком-то или чем-то говорить, но слова долетали до ее сознания лишь отрывочно. О ком говорит этот человек? Он говорит долго, называет имена, тоже смутно знакомые. Через грустную усмешку говорит, что они волнуются. Кто "они"? Кто? "Вы обязательно проснетесь. Обязательно." Вновь тот голос, более бархатный, и этот акцент... Хочется узнать, кто разминает ей руки, чей голос разносится над самым ухом? В этой темноте уже невыносимо! Все! Хватит! Проснись... Проснись... Проснись! *** Когда Юджина все же открыла глаза, ей почти сразу удалось понять,что она в больничной палате. Ее тело было подключено к куче мониторов, на стойках для капельниц висело что-то прозрачное. Спустя минуту, она поняла, что это явно физ.раствор и внутривенное питание. На тумбе рядом стояли цветы, неизвестно кем принесенные. Девушка попыталась пошевелиться, но сразу ощутила боль в области, куда когда-то вонзился нож неизвестного. Повернуть она смогла лишь голову, и она увидела не абы кого, а Уилла, который явно задремал в кресле рядом с ее койкой. Мониторы стали пищать, стоило ей начать шевелиться и открывать глаза, так что уже спустя десять секунд Уилл проснулся, и взгляд его голубых глаз устремился в ее еще сонные каре-зеленые глаза. -- Очнулась! -- выдохнул он. Не успел он и слова сказать, как в палате появились две сестры, а за ними вошел и доктор. Они светили ей в глаза фонариком, задавали вопросы, а она пыталась отвечать, вот только голос совсем осип и словно ей не принадлежал. -- Все же выкарабкалась! -- констатировал доктор, -- Удалось избежать долгосрочной комы. Юджина моргнула, ее взгляд вернулся к Уиллу, под глазами которого пролегли глубокие тени. Он был здесь, и хоть ей и было неловко, она была нескончаемо рада его видеть. Именно его. Уставшего, взволнованного, ее Уилла. Понимать, что ему настолько не все равно, что он торчит в ее палате... Это ощущалось потрясающе. Вполне возможно, когда-то, в её девичьих фантазиях, она представляла такую ситуацию. Но, конечно же, все наверняка было куда помпезнее и сопровождалось клятвами в вечной любви или чем-то вроде этого. А теперь он действительно здесь, кому-то звонит, пока над ней воркуют медицинские сестры. Кому он звонит? Любопытно. Но ее сил не хватило, чтобы оставаться в сознании достаточно долго, чтобы узнать ответ. Уже спустя несколько минут, она провалилась в сон, лишь успев еще раз слегка улыбнуться и кивнуть Уиллу. Она просыпалась много раз, то от махинаций врачей, то самостоятельно. Подолгу не засыпать обратно у нее получилось лишь раз на четвертый. Врачи наконец были уверены, теперь ее жизни абсолютно ничего не угрожает, и теперь ей нужно просто набираться сил. На третий день, когда она открыла глаза, в ее палате кто-то был. Она повернула голову и увидела никого иного как Ганнибала Лектера. Он стоял возле ее койки, его ладонь покоилась на ее. От неожиданности, она одернула руку, пусть и слабо. -- Я не могу не сказать, что соскучился по этому недоверчивому взгляду, мисс Стрэнд, -- улыбнулся Лектер, руку все же убрал, во всяком случае пока, -- как самочувствие? -- Пока Вы не пришли... -- просипела она, затем шумно сглотнув, -- было лучше. -- Вижу, что вы определенно идете на поправку. -- констатировал психиатр, улыбаясь еще чуть шире, -- приятно осознавать, что Вы останетесь в этом мире еще на какое-то время. Вы ведь согласны? Девушка фыркнула, ее пальцы потянулись к пульту управления койкой, чтобы чуть согнуть ее и находится все-таки больше в сидячем положении, нежели лежачем. У нее уже было достаточно сил, чтобы как обычно буравить взглядом Ганнибала, кто так любил быть незваным гостем. -- И что же Вас заставило прийти сюда? -- ее тон был напряженным и недоверчивым. -- Глупый вопрос от умного человека, -- спокойно ответил мужчина, -- я попросил лечащего врача или Уилла сразу набрать мне, как Вы очнетесь. Я приехал, когда вы набрались сил, дабы убедиться в добром здавии. -- И первый ли это раз, когда Вы меня навещаете? -- спросила девушка язвительным тоном. -- Нет. Красноречивый ответ, Лектер. Она не знала, что на это ответить и как реагировать. -- И в Вашем невероятно загруженном графике есть время для того, чтобы кататься ко мне в больницу? -- Когда дело касается важных персон, я нахожу на это время. -- его голос вдруг стал глубже. -- И с каких это пор я "важная персона"?-- ее голос вдруг стал отдавать смущением. Ганнибал некоторое время молчал, подняв брови. На его лице явно был написан вопрос "А Вы сами не догадываетесь?" Как-будто вопрос, который она задала, был настолько глупым, что даже он удивился. -- Вы являетесь важной персоной, так как пока другие бегут от тьмы, вы ее изучаете. Вы не боитесь быть поглощенной ею, даже когда для этого есть абсолютно все предпосылки. -- И для кого я важна? Для Вас? -- она скрежетнула зубами от злости после его последней фразы. -- Абсолютно верно. Для меня. Потому что Вы куда больше похожи на меня, чем Вам кажется. Это утверждение звучало леденящей душу непреложностью, словно он раскрывал то, что знал всегда. Он недвусмысленно говорил ей, что ее значимость заключается в ее способности понимать и противостоять тьме, которой боится большинство людей. Для него это делает ее важной – тем, за кем стоит наблюдать, направлять и, возможно,… формировать. Эта мысль вызвала в ней волну противоречивых эмоций. Благодарность, страх, любопытство – всё переплетается воедино. Ганнибал в этот момент одновременно и защитник, и хищник, и вы оказываетесь в центре его игры. Но тем не менее, быть в этой игре ей не слишком-то и хотелось. -- Вы... заставляете меня чувствовать себя неудобно... этими своими заявлениями. -- ее голос теперь звучал неуверенно. -- Вот как, -- он сложил руки перед собой, -- и чем же? Тем, что Вы прекрасно осознаете, что я прав? -- Да вы даже не объясняете ничего, просто говорите загадками, а сами копаетесь в моей голове, хотя я этого не разрешала! -- Юджина немного вспылила, ей начинал надоедать этот разговор. Ганнибал не ответил на ее восклицание. Некоторое время, он спокойно смотрел ей в глаза, а затем вдруг сделал шаг вперед. Девушка сначала не поняла зачем он приблизился, и тут кончики пальцев его руки... легли ей на щеку. Лёгкое прикосновение кончиков пальцев Ганнибала к ее щеке пронзило ее электрическим разрядом, сердце стало биться чаще, несмотря на все усилия сохранить спокойствие. Писк приборов выдал ее внутреннее смятение, быстрый звук заполнил тишину между его тихими словами и твоим поверхностным дыханием. Он не отрывал от нее взгляда, его присутствие становилось всё более тяжелым для нее с каждой секундой. -- И давно Вы боитесь прикосновений, м? -- его голос стал тихим, гипнотическим, а взгляд словно стал еще более пронзительным. -- С тех пор как меня чуть не зарезали, -- Юджина пыталась выглядеть рассерженной. -- Мы оба знаем, что Вы лжете. Его голос был спокоен, но в нём было слышно что-то гораздо более зловещее. Кончики его пальцев задержались на ее коже, этот жест слишком интимный, слишком нарочитый. Она чувствовала себя беззащитной, словно его прикосновения снимали с нее слои, выискивая уязвимость, которую она так упорно скрывала. Он проникал в то место, которое она пыталась спрятать, и то, как он это делал — так тонко, так сдержанно, — заставляло ее осознать, насколько она бессильна была в тот момент. Ганнибал и так слишком много о ней уже знал, и он использовал эти знания, чтобы залезть ей под кожу, как в прямом, так и в переносном смысле. -- Почему? -- спросил он всё ещё мягким, почти нежным голосом, но с острым оттенком любопытства. -- Чего ты боишься на самом деле? Страха уязвимости? Страха быть увиденным такой, какая ты есть на самом деле? -- Перестаньте. Сейчас же. -- наконец выдавила она. Ее голос едва громче шёпота, но вес ее слов был неоспорим. Рука Ганнибала на мгновение замерла, кончики его пальцев всё ещё легко касались ее щеки, словно он наслаждался последними остатками контроля, которые у него остались в тот момент. Его взгляд не отрывался от ее, он пристально изучал девушку, но что-то поменялось в его выражении. В нём мелькнула неуверенность, словно он решал, стоило ли ему уважать ее просьбу или продолжать тихо исследовать тее уязвимость. В его глазах была видна борьба — он не хотел останавливаться. Он не привык останавливаться, когда уже так глубоко проник в чью-то душу, так близок к разгадке любых тайн, лежащих под поверхностью. Или же он просто не хотел прерывать контакт по какой-то своей причине. Медленно, почти неохотно, Ганнибал убирал руку, кончики его пальцев оставили холодный след на ее коже. Воздух между ними казался тяжёлым, и хотя его прикосновения больше не было, тяжесть его присутствия всё ещё давила на нее. Она почувствовала, что наконец-то снова могла дышать, хотя грудь сжимал неизбывный страх. -- Хорошо, -- тихо сказал Ганнибал, его голос был всё так же спокоен и собран, хотя она чувствовала нотку разочарования. -- Если Вы этого хотите. -- Я Вам не разрешала так меня касаться, -- процедила она, писк мониторов постепенно замедлялся. -- Понимаю, да, я переступил черту. Но я действительно ждал Вашего возвращения в мир живых. И сильно переживал, когда видел Вас все еще не в сознании, навещая Вас несколькими днями ранее. Я думаю, Вам должно быть это ясно. Он учтиво склонил голову, его глаза чуть сузились. Он вновь улыбнулся, недолго подумав о чем-то своем, словно вспоминая что-то. А затем, попрощавшись и пожелав ей скорейшего окончательного выздоровления, направился в выходу из палаты. Юджина выдохнула, пускай в ней все еще клокотала злость за его наглость. И сколько же раз он ее навещал? Больше, чем Уилл? Ее взгляд упал на цветы, невероятно утонченный, удивительно изысканно собранный букет благоухал на всю палату. Рядом лежала записка, где каллиграфическим подчерком было сказано. "Я жду Вашего пробуждения. Г.Л"