Dinner of Secrets.

Пляж Пикеринг, штат Делавер. 18:37.       Открывать глаза когда-либо Юджина более не хотела. Не это она планировала, когда проглатывала таблетки. В ее планах был вечный сон, избавление от боли, возможная встреча с теми, кто уже мертв. Шанс мимолетно увидеть родителей, если хоть какая-то загробная жизнь все же существовала… Это было бы равноценно исцелению, даже если после этого ей было суждено гореть в аду.       Но кровь по венам все еще циркулировала, очищаемая растворами от смертоносной смеси препаратов, что пыталась остановить сердце. Капельницы смещали друг-друга одна за одной. Слизистая горла была обожжена, тело то и дело вздрагивало, словно его прошибало током. Но нашедший Юджину Ганнибал Лектер ни разу не дал ее дыханию остановиться, попытке уйти суждено было остаться неуспешной. Она не могла помнить как он насильно прочищал ей желудок, как делал массаж сердца, искусственное дыхание. Как раз за разом он заставлял саму смерть оставить ее в покое, как бы та не бежала в объятия костлявой.       Редко когда можно было услышать, как этот мужчина злился. Он знал, как ее спасти, но он не знал, достаточно ли у него времени. Не успела ли отравленная кровь повредить органы? Не пострадал ли мозг? Не сделала ли она того, что он не смог предугадать? Стренд нужна была ему живой, также как и Уилл. Совсем недавно, он его уже чуть не потерял, когда делавший струны из человеческих кишок музыкант чуть не забрал Грэма, чуть не убил. Стоило брюнету тогда появиться в дверях кабинета, к психиатру мгновенно вернулось желание жить, покинувшее его на те мгновения, когда он думал, что Уилл не выжил.       — Я боялся, что ты погиб, — выдохнул он тогда, не в силах сдержать улыбку облегчения, глядя в небесно-голубые глаза. Они улыбнулись друг-другу, и пережитый стресс стал иметь куда больший смысл для них. Но теперь, боролся за жизнь он единолично, и не за свою, как в схватке с Тобиасом, а за нее. Она пыталась убить себя, тем самым убить и часть его самого. Теперь, нужно было убедиться, что она в порядке, а также дать понять, что никакого самоубийства она совершать не будет пока он жив. Придется действовать чуть более радикально, ибо допускать повторные попытки суицида … Ганнибал не позволит. Пора ей было принять ту часть, которую она пыталась уничтожить, заставив свое сердце остановиться. Так он думал, таща обмякшее тело девушки к машине, подальше от пляжа, от убаюкивающего звука волн, от бездны. *** 20 часов спустя. Местоположение неизвестно.       Когда Стренд наконец начала приходить в сознание, она поначалу подумала, что все же умерла. Слишком странным и нереальным казалось все вокруг. В руке игла, к которой присоединена трубка. Вокруг пахло сыростью и было довольно темно, но было очевидно, что она была здесь одна.       « Какое-то странное чистилище…» подумала она и попробовала пошевелиться. Когда руки больно стянуло, девушка заскулила от боли. Руки и корпус были так плотно стянуты ремнями, что единственное, чем она могла пошевелить, были пальцы. Даже приподняться не было никакой возможности. Чем дольше она пыталась вырваться, тем отчетливее становились болезненные ощущения, явно противоречившие той идее, что она была мертва. От шока и негодования, Стренд невольно всхлипнула, пытаясь избавиться от препятствия двигаться своим ослабевшим телом, но, раз за разом, она претерпевала неудачу. Слабо выругавшись, Юджина откинулась назад и болезненно прошипела, стукнувшись головой о не самую мягкую поверхность. Черт возьми, куда ее вообще занесло?       Сфокусировав взгляд на окружающей обстановке, она вгляделась в темное пространство вокруг. Пыльный пол, вроде бы кафельный. Странные железные столы, ни одного окна, старая лампа накаливания, свешивающаяся с потолка на единственном проводе. Где-то у дальней стены стояла большая кожаная сумка, а рядом с ней такая же, но открытая. Что было внутри она не знала, да и ее отвлекла куда более важная и пугающая вещь, которую заметить сразу ей не удалось. В воздухе витал не только запах сырости, но и другой, до боли знакомый, ненавистный всеми фибрами души запах, которым однажды была пропитана её жизнь, её тело. Так пах ее страх.       — Ладан… — просипела девушка, и её все ещё сонные глаза расширились от ужаса. Где-то совсем близко горел ладан, а также явно горели восковые свечи. И действительно. На полу, справа от её скамьи, были аккуратно поставлены восковые свечи и кадило. От этого вида и запаха, все её тело болезненно скрутило, сразу возник непреодолимой силы рвотный позыв, который впрочем ничем не увенчался, желудок был абсолютно пуст. Подвальное помещение наполнилось звуком слабых панических всхлипов, Стренд стала пытаться вырваться еще более упорно, но тот, кто принес её сюда, затянул ремни достаточно туго, чтобы надежды выбраться не было.       — Только не это… — вновь просипела она, срываясь на слезы, и тут же, дверь в неосвещенной части комнаты открылась, и вошел Ганнибал.       — Как Вас зовут еще помните? — спросил он, в его голосе было слышно слишком много и одновременно ничего. Мужчина смотрел так, словно Стренд одновременно предала его и преподнесла лучший подарок в его жизни.       — Вы издеваетесь? — прошипела она, чуть приподнимая голову, чтобы увидеть приближающегося к ней «друга», — Что Вы наделали? Какого хрена?       — Я спас ту, кого хотел спасти, — не без холода в голосе ответил он, сразу направившись к двум сумкам, стоявшим в углу. Его пальцы потянули за собачку, затем ловко подняли сумку за ручки, и уже через мгновение, комнату наполнил шум падающих на железо различных… орудий. Самые разные ножи посыпались из раскрытой сумки, шум падения металла на металл пронзил воздух. От увиденного, девушка стала брыкаться активнее, ее дыхание участилось от паники.       — Какого хрена?! Какого?! — хриплый голос был похож на визг, но Ганнибал не дал ей и слова сказать.       — Вы попытались убить ту, кто мне дорог, а я не могу этого так быстро простить.       Юджина замолчала, все её тело вытянулось в струну, глаза расширились от ужаса и непонимания. Лектер уже выбрал клинок, чуть изогнутый, маленький, но без сомнений, невероятно острый.       — Вы попытались убить ту, что видит этот мир также, как и я. Это было с Вами возможно с самого Вашего рождения, Юджина, а стечение обстоятельств лишь позволило Вам однажды выпустить это наружу, — он наконец подошел ближе, вертя в изящных пальцах изогнутый клинок, — У нас у обоих однажды забрали кого-то невероятно важного, а лично я не имею желания переживать это вновь.       — Да что вы несётё?! — прошипела она, и вдруг, мужчина заставил её замолчать, поднеся клинок прямо к тонкой шее девушки. Острое лезвие коснулось кожи лишь слегка, под ним с усиленной силой забился пульс, а сама Юджина зажмурилась. Теперь дышать глубоко не было никакой возможности, ей удавалось лишь рвано хватать воздух. Ганнибал навис сверху, а его дыхание обожгло её ухо.       — Контроль в моих руках, Юджина. Но Вы можете его отобрать, точно также, как Вам удалось однажды. Вы способны обладать этой силой, взращивать её, позволять ей вести Вас. Нужно лишь принять то, что я предлагаю.       — Не надо! — голос Стенд был похож на писк, в нем слышалась мольба. По все еще холодным щекам девушки градом покатились слезы, а удерживающий её на месте мужчина тихо усмехнулся, явно наслаждаясь процессом. Даже сквозь слезы, она отчетливо видела, как он упивался её страхом и отчаянием, словно это было самой красивой вещью, что он видел, — Не думайте, что раз спасли меня, можете теперь вытворять такое!       — Мне нравится то, как Вы сопротивляетесь. И одновременно, я ненавижу это, — прорычал он, схватив её за волосы свободной рукой и заставив её выгнуть шею, вновь лишая возможности пошевелиться. Нож возле шеи пропал, затем быстро появившись у её предплечья, острое лезвие сразу чуть надрезало кожу, заставив девушку вздрогнуть. Теперь наверняка будет еще один шрам. — Вы не даете мне показать Вам правду и помочь принять её. Вы всё пытаетесь доказать себе, что Вы отличаетесь от меня, и что Вашего прошлого не существует. Это раздражающе прекрасно.       Его глаза сузились, он заметил, как болезненные для Юджины воспоминания уже заполняли её сознание. Как бы она не пыталась оставаться в настоящем, её рыдания и напряжение доказывали, что от того, что он делал, было не сбежать.       — Даже сейчас Вы так красиво сражаетесь, но Вы должны понять, я не дам Вам сбежать . Нельзя сбежать от той, кто Вы есть.       Повисло напряженное молчание, прерываемое лишь едва слышимыми всхлипами. Ганнибал что-то неразборчиво промычал, силой повернув её голову к своему лицу, заставляя вновь посмотреть ему в глаза.       — Он заставил Вас страдать, забрал жизнь Вашей семьи, причинял боль, извратил ум, но Вы ведь вернули себе контроль, силу.       — Не смейте! Не надо! Я не то, что Вы там себе надумали! — её голос стал надрывным и отчаянным, глаза метались, пытаясь найти спасение. А в голове у девушки уже проносились воспоминания, такие яркие, что сердце, казалось, вот вот остановится. И тогда, 16 лет назад, она была ещё слабее, а главное, не могла даже сказать простое «нет». Сколько страха тогда в ней жило, постепенно превращаясь в кипящий гнев. Нет, нельзя было так думать, то, что она совершила, не поддаевалось оправданию в любом случае! Нет!       — Скажите мне, Юджина. Какого это было, убивать его? — спросил Ганнибал Лектер, вновь заставляя её посмотреть ему в глаза.       — НЕ СМЕЙТЕ! Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛА! И НИКОГДА БЫ НЕ СДЕЛАЛА! — завопила она и продолжала вопить, даже когда он закрыл ей рот рукой, а лезвие больнее кольнуло кожу на предплечье.       — О, нет, Вы убили его. И то, как Вы убили его, говорит мне кое о чем. О Вашей потрясающей первоначальной природе, если так можно выразиться. Для одиннадцатилетней девочки… это было бесподобно, ужасающе. Выражение силы которое в Вашем возрасте никто бы не понял, если бы это не приносило… удовлетворение, — продолжил мужчина, его голос был низким и интимным. Он не скрывал, что частично наслаждался процессом. Её крики истерики заглушались его рукой, а лезвие ещё чуть надрезало кожу на предплечье, заставляя Юджину изогнуться дугой, сжать кулак на раненой руке. Она билась как птица в железных тисках, борясь одновременно с ним и с воспоминаниями, которые были столь болезненны, что походили на волны кластерной головной боли.       — Взрослый мужчина, что учил Божьему Слову, ведь не должен был так поступать, не так ли, мисс Стренд? Двуличный монстр, «служивший людям», а после службы его внимание было целиком на Вас, раз за разом используя, причиняя как физическую, так и душевную боль, а после запугивал и манипулировал, делал из Вас игрушку для своих порочных удовольствий!       Проникающее до самых костей чувство беспомощности охватило Юджину, как и тогда, когда она была ребенком. Руки человека, которого она однажды, будучи ещё совсем маленькой, практически боготворила, сейчас словно вновь были здесь по-настоящему, заставляли её молчать и подчиняться. Властный шепот, жестокая улыбка, и так месяц за месяцем, пока её руки наконец не были в его крови. Как он тогда кричал, как угрожал, затем молил о прощении, пока на его теле появлялись новые порезы и раны. И тогда она забрала у него то, чего у неё не было. Свою силу и свою жизнь. Заставила покаяться за свои грехи, а затем и отомстила за родителей.       — Вы ведь этим наслаждались, не так ли? Смерть Святого Отца Джозефа была тем, чего Вы так желали? — эти слова она уже слышала как в тумане. Словно странном и очень глубоком гипнозе, она ревела и билась в сильных руках, чувствуя боль от того, как он держал в железной хватке её лицо, оставляя синяки, а также у клинка на предплечье. Но куда болезненнее и страшнее было то, что сопротивляться она больше не могла, ни его действиям, ни его словам.       — Я не хочу об этом помнить! Не хочу! — выдавила она сквозь рыдания, — Я не хочу быть монстром.       — Монстром?! Вы?!— её слова словно разозлили мужчину, ведь он сжал её ещё сильнее, а лезвие еще сильнее надрезало кожу, — Вы ведь плакали точно также, каждый раз, когда он вытворял это. Молили прекратить, даже думали попросить о помощи! « Я столько раз молилась, чтобы Господь забрал Вашу жизнь, отец Джозеф. Но похоже, либо Он не милостив, либо Его нет.»       Девичий голос, на удивление хриплый и слишком взрослый, отозвался в ушах Юджины. Её собственный голос.       — Вы выжили и дали отпор, Юджина, выжили в аду и забрали то, чего он не заслуживал.— громко говорил Ганнибал. «Святой отец, это ведь Вы убили моих маму и папу. Я уже точно это знаю. Это Вы сделали».       — Не сражайтесь с той, кто Вы есть, Вы имеете право быть и жить! «Вы постоянно угрожали меня убить, если бы я хоть кому-то сказала, что Вы со мной делали столько лет. Вот только теперь я не боюсь смерти, мне уже все равно, но я хочу видеть, как Вы перестанете дышать.»       — Он заслужил ту кару, которую вы сотворили! «Вы теперь мне не указ. Можете молиться сколько угодно, Отец, Вы заслуживаете лишь гореть в аду.»       Юджина закрыла глаза, и воспоминания поглотили всё её существо. Перед ней вновь был человек, что уничтожил жизнь маленькой девочки, невинного ребенка, забрав у неё абсолютно всё, и всё это ради своих желаний, из-за своей помешанности. Лишь спустя годы ада, она освободилась и отомстила. Как бы тот не угрожал, не умолял пощадить его, Юджина Стренд не могла, да и не хотела останавливаться. Святой Отец был привязан за руки, девочка расположила его тело так, чтобы даже в полусидящем положении он был похож на символ, которым постоянно прикрывал свои прегрешения и устрашал Юджину, которая на тот момент всё еще носила фамилию родителей. Мужчина издавал последние предсмертные хрипы, он вот-вот должен был умереть. Сама же девочка уже не смотрела на него, её взгляд был устремлен на собственные руки, испачканные в алой крови. Она и представить не могла, что ей доставит такое удовольствие забирать его жизнь. Даже хотелось, чтобы тот прожил ещё чуть подольше, чтобы его страдания продолжились, чтобы он вновь и вновь платил по счетам…       Когда она открыла глаза вновь, её тело было уже свободно от хватки Ганнибала. Она стояла на шатающихся ногах, вытянув вперед руку с клинком, а перед ней был Лектер, рефлекторно зажимавший рану на своем предплечье, чтобы та меньше кровоточила. В его глазах не было страха или ненависти, лишь искреннее восхищение и даже в какой-то степени задор.       — Вы меня убили бы, если я не был готов защищаться, — выдохнул он, и на его лице появилась улыбка, — Наконец я Вас вижу.       Вспомнить о том, каким образом девушка умудрилась освободиться от его рук, а затем ещё и забрать оружие, чтобы атаковать его и в итоге ранить, она не могла. Пальцы на рукоятке лихорадочно тряслись, и она по прежнему не выпускала нож из рук. Внутри неё, казалось, бушевала самая настоящая буря, и от морального потрясения и страха, и теперь, она застыла на месте, не понимая, что ей делать дальше.       — Вы… вы все перечеркнули… Вы просто вывернули меня на изнанку… Вы вывернули все наизнанку… Я Вас ненавижу, черт возьми, ненавижу!       — Ты восхитительна, — прошептал он.       Она продолжила обвинять его раз за разом, её голос уже был сорван, так что она издавала один за другим хрипы, полные гнева и ужаса. Ей уже хотелось просто кинуть в него нож или наброситься на него, заставить его замолчать. Вот только новым ответом ей послужило то, что больше не дало ей произнести и слова, да и об убийстве Лектера теперь думать тоже было невозможно. Ганнибал в мгновение оказался перед ней, быстрым движением выбил из ее руки нож. Клинок упал на пол с противным лязгом. Обхватив её обеими руками, Лектер не мешкал и сразу… поцеловал её. Он мог почувствовать вкус её слез, видеть, как её ошарашенные испуганные, полные ненависти глаза сначала уставились в его, Юджина явно хотела оттолкнуть его от себя,но под напором нежности и ласки со временем, ее веки закрылись. Тогда и он позволил себе полностью отдаться моменту, выражая то, что словами передать было невозможно. Когда они наконец оторвались друг от друга, она уже не сопротивлялась, даже позволила обнять себя ещё крепче, не давая осесть на пол от эмоционального потрясения.       — Останься со мной.