Dinner of Secrets.

День первый. Окрестности Балтимора, штат Мерилэнд. Лес был влажным и тихим. Это была та самая тишина, за которой прячется жизнь. Молодой парень бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за подошвы, но он не замедлялся. Красная рубашка в черную клетку — слишком яркая, почти вызывающая — мелькала между стволами, не давая добыче ускользнуть, спрятаться. Где-то позади двигался другой. Спокойнее. Точнее. Он уже знал, что успеет, и этот несчастный скоро не будет дышать. «Неужели это конец?» Это была последняя мысль убегающего, когда цепкие пальцы схватили его за волосы и с силой потянули назад, заставляя вскрикнуть, а его глаза увидели небо в последний раз. День второй. Дом Ганнибала Лектера. Балтимор, штат Мериленд.       — И кого же я сейчас положу в рот? — спросил Джек, пока на его вилке нежно струился из волокон сок свежеприготовленного мяса.       — Кролика, — ответил Ганнибал, уже вовсю наслаждаясь блюдом. Он рассчитывал встретить сегодня и миссис Кроуфорд и угостить одним из своих коронных блюд, но агент явился один. Какая жалость. Усмехнувшись, Джек попробовал еду, и, как всегда, она оказалась потрясающей. Мясо распалось почти без усилий. Джек едва коснулся его языком и на секунду закрыл глаза — не просто от удовольствия, скорее от признания.       — Ну что же, ему стоило скакать побыстрее, – Джеку издал саркастичный смешок, ещё раз кивком давая понять что блюдо пришлось ему по вкусу. Ганнибал конечно же не сомневался в том что этот шедевр может кому-то не понравиться. И, чего уж греха таить, он готовил этого «кролика» с особым усердием и не без значительной доли кровожадности. — Да, ему и правда стоило скакать побыстрее, – улыбнулся Ганнибал, вспоминая как удирал от него тот парень, который ещё совсем недавно был просто его соседом. Блюдо и правда получилось отменным, но оно так и не утолило всю ту злость, которой мужчина жил последние два дня. Ведь этот студент по сути позволил себе прервать столь важный момент в жизни человека, который множество десятилетий не мог найти себе союзника, родную душу. Конечно парнишка не предпринимал попыток сделать это специально, но от ответственности перед каннибалом это его не освобождало. Со дня побега Юджины из дома Ганнибала Лектера прошло чуть меньше двух дней. Он почти сразу же выяснил её домашний адрес и приехал туда в надежде перехватить девушку, но как оказалось, он опоздал. По состоянию квартиры было видно, что его цель собиралась впопыхах, словно не сомневалась что за ней уже организована погоня. Вещи в полуоткрытых ящиках выглядели так, словно в них кто-то крайне неаккуратно рылся, забирая лишь самое нужное. Даже какие-то маленькие косметички и сумочки теперь пустыми лежали на кровати, которая была застелена ещё до того как в мире наступил новый год. Ноутбук и планшет, а также все её учебные материалы остались нетронутыми, они лежали большими стопками и кипами в высокомкнижном шкафу, когда как ноутбук покоился на маленьком прикроватном столике вместе с планшетом. Это означало лишь одно, Стренд не планировала возвращаться в Балтимор, в ВУЗ, куда бы-то ни было.       — И куда же ты убежала если тебе некуда идти? — прорычал Ганнибал, сжимая руки по обеим сторонам в кулаки. Ему нужно было найти её, в идеале не приплетая сюда кого-то из ФБР, кто мог бы донести ненужным людям. Разумеется, связей у Ганнибала было более чем предостаточно, но ведь если Стренд объявят без вести пропавшей, то потом к ней будет очень много вопросов и её карьера, как её свобода, может быть, и определенно будет, под угрозой. Девушка вряд ли совершила бы какие-либо действия противоречащие закону, но навредить себе, тем самым легко раздобыв себе путёвку в психиатрическую клинику до конца дней, она могла и почти наверняка собиралась это сделать. Времени было в обрез. Либо Лектер найдёт её живой, либо полиция найдёт её мёртвой, третьего скорее всего дано не было. А если вдруг и полиция найдёт её живой, то и его свобода была под угрозой, ведь девушка далеко не глупа, и это было уже очевидно для нее, что они разделяли одну и ту же природу, одну и ту же тьму, только по-разному. И при допросе, ниточки легко бы привели к нему.       — О чем задумался? – спросил Джек, видя, что мужчина напротив уже 30 секунд смотрит в одну точку, держа в пальцах бокал вином и даже не отпивая.       — Я беспокоюсь из-за одного человека, который я находится не в лучшем состоянии духа. Одна из давних пациенток. — ответил хозяин дома будничным тоном, словно ничего критичного не происходило.       — И кто бы это мог быть? И почему тебя настолько беспокоит именно эта пациентка?       — Ответ прост и ясен, потому что у неё довольно тяжелое состояние. Но, естественно, кто это и что там происходит я тебе не скажу, я связан врачебной тайной.       — Я спросил больше из вежливости, — выдохнул Джек вновь принимаясь за «кролика», пока кареглазый мужчина напротив уже обдумывал свои дальнейшие шаги. Дать ей ускользнуть сейчас означало потерять её навсегда. День третий. Дом Уилла Грэма. Вульфтреп, штат Вирджиния. Уилл стоял на террасе своего дома, глядя на резвящихся неподалеку собак. Дыхание сразу растворялось в холоде. Ему сегодня нужно было уехать, и он хотел справиться о здоровье Юджины Стренд, вдруг она могла бы посидеть с собаками, но трубку она не взяла ни с первого, ни со второго и ни с третьего раза. Мужчину не смогло не одолеть беспокойство. Её телефон был вне зоны доступа, и это явно наводило на мысль, что что-то могло быть не так. Мозг сразу подсказал, что именно Ганнибал заботился о ней в последнее время, так что брюнет оперативно написал сообщение психиатру. «Здравствуйте Доктор Лектер. Скажите, Стренд слегла в больницу? Не могу до нее дозвониться.» Ответа не последовало. Ни сразу, ни через час, ни даже через два. Похоже сегодня пёсикам Улла придётся потерпеть, прежде чем и они смогут погулять, или придётся просить доктора Блум, хоть контактировать с ней было неимоверно тяжело и неловко в последнее время. С тех пор как у него начались галлюцинации, в их отношениях возникло ещё больше напряжения, и явно не того, о котором так часто пишут книги и снимают фильмы. Романтикой здесь и не пахло. Не было речи о том напряжении что рождается между влюблёнными друг в друга людьми. Нет, просто теперь ему приходилось пытаться скрывать тяжесть своего состояния от нее ещё усерднее , ведь в отличие от того же Джека, Алане не было всё равно в каком состоянии был Уилл, а представать перед ней в очередной раз в роли пациента или человека с нестабильной психикой совершенно не хотелось. Конечно, шансы на развитие каких-либо отношений и так и оставались весьма маленькими, но превращать их в огромный жирный ноль желания не было, даже если он слышал в голове крики каких-то животных, хотя в реальности вокруг звенела тишина. Психиатр не удосужился ни написать ответное сообщение, ни даже перезвонить. Уилл изогнул бровь, затем попробовал набрать своего психиатра, а тот поднял трубку лишь на пятом гудке.       — Уилл? — раздался на той стороне провода уставший, напряженный голос Ганнибала.— Что-то случилось?       — Доктор Лектер, — начал брюнет, все ещё не переставая хмурить брови, — если я правильно помню, Юджина Стренд гостила у Вас некоторое время. А куда она теперь делась? На телефон не отвечает совершенно. В трубке послышался шумный выдох через нос. Воцарилось напряженное молчание, резонирующее с серьезностью ситуации.       — Скажем так, все очень непросто Уилл, — наконец сказал психиатр серьёзно, — и, я убежден, этот диалог не для телефонного разговора.       — Допустим, — невольно съязвил голубоглазый.       — Всё далеко не так тривиально как ты думаешь, — со стороны Ганнибала ответной усмешки не поступило, казалось, что его голос наоборот стал тверже и мощнее, — её состояние меня сильно беспокоит, она видимо решила остаться со своими демонами один на один, и это явно не пойдёт ей на пользу. Юджина Стренд куда-то уехала, и это очень плохо.       — Хотите сказать, что… — воздух вокруг словно сгустился и стал тяжелым.       — Да, я не знаю где она, а хотел бы знать. Потому что она может быть небезопасна для самой себя. В ее жизни сейчас довольно тяжелый период, гораздо тяжелее, чем ты можешь себе представить.       — Всё реально настолько серьёзно? Вы думаете, она может быть суицидально настроена? — вопрос был скорее риторическим, как казалось Уиллу, ведь как могла Юджина Стренд, настолько горящая своим делом…       — Я не думаю, друг мой, я знаю. День четвёртый. Балтимор, штат Мериленд. Грэм выкроил время чтобы помочь Ганнибалу в поисках Юджины, а Лектер согласился принять помощь, взяв с брюнета обещание не сообщать об инциденте кому бы то ни было, пока психиатр не сочтет нужным это сделать. Добиться согласия было довольно просто, ведь Уии и сам проходил через множество проблем, и если его эмпатия и невероятное воображение были на руку ФБР, не смотря на все «побочки», то студентке никаких поблажек просто не дадут. ФБР всегда открывало двери, даже те, что были закрыты. Им удалось опросить нескольких очевидцев и соседей. Было очевидно что Стренд попыталась пропасть бесследно, но в современном мире это было не так уж и просто сделать, кто-то все равно бы обязательно хоть что-нибудь увидел. Лишь Чесапийскому Потрошителю удавалось ускользать сквозь пальцы. Соседи описали её как невероятно нелюдимую, но явно не агрессивную девушку. Максимум, который они от неё слышали за все время, пока она жила в этом скромном комплексе, это слова приветствия в ответ, но не более. Когда же дело касалось светских бесед о погоде или о новой политике нынешнего президента, когда бы они не пытались с ней что-либо обсудить, вовлечь её в разговор, она ни разу не присоединялась. При этом каких-либо проблем, странного шума или других странностей за ней не замечали. Те немногочисленные очевидцы, которых удалось найти, внятной информации не дали, но теперь у Ганнибала хотя бы была теория.       — Значит, вероятнее всего уехала загород на автобусе. — процедил он, — вряд ли бы она стала раскошеливаться на самолет, да и найти ее было бы куда проще и сразу объявить в розыск.       — Поехали, — согласился Уилл, идя за психиатром в сторону машины, — если она купила билет в кассе, то не так сложно будет выяснить, куда она уехала. Однако, Стренд и это предусмотрела. На кассах автовокзала никто не видел тощую темноволосую девушку, никто из кассиров по единственной фотографии, с таким трудом найденой Уилом, Юджину не опознал.       — Очевидно, что купила билет с рук, — выдохнул Грэм, впуская пальцы темные кудри в раздраженном жесте, затем даже позволив себе выругаться, — как будто и правда дает себе время, чтобы успеть совершить задуманное до того как её найдут. Перекупщиков тут тьма, а нужного нам может вообще не быть не быть сегодня здесь. Чёрт! Но им повезло. Опознавшим оказался один из мужчин, продававших билеты в тридорого. Явно приезжий мексиканец, не мог связать трех слов по-английски, но разговорить его все же удалось. И пускай не он был тем кто продал ей билет, но он знал того, кто это сделал. Под натиском психиатра, перекупщик заметно засуетился, даже поежился. Просьба дать позвонить своему коллеге была настолько требовательной, что у бедняги чуть затряслись руки. Достав из кармана свой сотовый, он набрал старому приятелю. Обменяться приветствиями а не толком не успели, как лектор выхватил мобильное устройство из рук перекупщика и очень твёрдым деловитым голосом продолжил беседу уже без участия владельца сотового. Уилл казалось тоже весь напрягся пока ждал результата от допросы Ганнибала. Перекупщик сначала отмахнулся.Потом замолчал.Потом начал говорить.       — Да, была такая… — он щурился, будто вспоминал через похмелье. — Худая как наркоманка. Глаза тёмные. Нервная. Ганнибал не перебивал.       — Спросила билет. К морю. Прямо сейчас.       — Куда именно? — мягко уточнил он.       — Да ей плевать было. Я предложил Довер, Делавэр. Ближайшее. Она даже не дослушала. Заплатила и ушла.              — Одна?       — Одна. И… — он замялся, — она спешила. Очень. Психиатр поблагодарил и сбросил звонок, сразу поворачиваясь к Уиллу.       — Довер, Делавер. Юджина похоже захотела полежать на пляже в конце января.       — Но ведь Довер не прямо у моря, — возразил Уилл после нескольких секунд размышлений, — где её искать раз она не собиралась задерживаться в этой глуши.       — Я намерен это узнать. Мне лишь нужно выиграть время. День пятый. Довер, штат Делавер.       Девушка уже и забыла, что бывают города настолько тихие и немноголюдные. Она провела в Довере последние два дня, потратив довольно большую часть своих сбережений на дешёвый мотель. Скверное местечко, ничего не скажешь. Грязное, обшарпанное, кишащее клопами, но зато полупустое — да и контингент оказался куда более приятным, чем она себе представляла. Несколько человек даже показались ей такими же потерянными, как и она сама. Кто-то из них просто напивался до беспамятства, кто-то бесцельно шатался туда-сюда, затем запираясь у себя в комнате. К ней никто не приставал с вопросами, кроме одного мужика, у которого явно не было проблем с самооценкой. Едва стоило этому смельчаку подойти к ней и дыхнуть перегаром так, что у неё закружилась голова, Юджина уже понимала, о чём будет разговор. В итоге он не узнал даже её имени. Уже через мгновение, ее и след простыл.       В основном, пока было время, девушка бродила по городу, ёжась от холодного колючего ветра и осматривая окрестности. Телефон она выключила ещё в Балтиморе, а затем вовсе выбросила на полном ходу из окна автобуса, девайс не упал куда-то в кукурузное поле. Теперь она по внутреннему чутью слонялась по городу в поисках одного — аптек.       В арсенале было довольно много рецептов. За свои годы она уже выяснила, где их доставать и как при этом не попасться. Куча поддельных, но очень правдоподобно выглядящих бланков с названиями лекарств и её именем были запихнуты в маленький рюкзачок. Стренд доставала их один за другим, не скупая всё в одной аптеке, а переходя от одной к другой, чтобы не вызвать подозрений. К тому же порой нужных ей препаратов просто не было, и приходилось их искать где-то ещё.       То, что она задумала, было очевидно как божий день и противоречило самому простому закону: человек всегда борется за жизнь. А она не боролась. Когда она шла по совершенно незнакомому городу, она едва различала, что происходит вокруг — всё её внимание забирали воспоминания, которые она так ненавидела. Юджина была не здесь, а в прошлом, которое сжирало её душу, не давало вдохнуть, вызывало приступы ненависти, ярости, отвращения к себе, заставляло в приступе истерики сдирать ногтями со своих тонких рук кожу. И в такие моменты ей, сломанной, не было выхода из этого порочного круга, где плотным хороводом кружились столь болезненные моменты её жизни. Она не видела ни красивых полей, ни милых бабушек с собачками, ни детей, резвящихся на площадках возле школ, ни парочек, держащихся за руки и спорящих о чём-то совершенно глупом и бессмысленном. Никакие радости жизни не могли переключить её внимание на свет, на жизнь.       После лишь одного дня пребывания в Довере, она собиралась выехать на пляж Пикеринг. Довольно широкий, немноголюдный, а в это время года — какой-то особенно романтичный. И что её дёрнуло поехать на море? Можно было бы всё закончить быстро, не выезжая из Балтимора. Но отказать себе в маленьком удовольствии — в последний раз посмотреть на бескрайнюю морскую гладь — она не смогла. Да и приятно было заснуть под шум волн, настоящих волн, а не каких-нибудь дешёвых аудиозаписей. К тому же вероятность того, что её кто-то побеспокоит, стремилась к нулю: сейчас на пляже было слишком холодно, чтобы там кто-то находился.       Автобусы туда ходили редко, и из пассажиров она была одна. Тихонько напевая себе под нос старую, давно забытую мелодию из детства, которую она однажды пела для многих людей и искренне любила, Юджина смотрела из окна на проносящиеся мимо деревья, машины… А впрочем, ей было все равно. Единственное, на что она смогла обратить внимание помимо всепоглощающей боли, был усиливающийся запах соленой воды из приоткрытой форточки.       И вот, когда солнце уже начало приближаться к горизонту, она наконец была там. Колючий ветер кусал щёки, ветер развевал истончившиеся пряди ее волос. Волны, невысокие, но шумные и величественные, одна за другой падали, разбивались друг о друга, чтобы потом настигнуть берега вновь. Заката не было видно за низкими облаками, поэтому вечер отдавал обычной зимней синевой. А вокруг… ни души.       Около четверти часа, она стояла на берегу, вода почти доставала до ее ботинок, когда волна приходила. Девушка невольно улыбнулась, глядя на место, где ей хотелось верить, всё однажды началось и здесь же и должно было закончится. В море, первичном бульоне, где однажды не было различий между одними и другими. Ее озябшие пальцы сняли с плеча лямку рюкзака, затем другую…       Три, шесть… Совсем скоро боль должна была прекратиться. Восемь, уже совсем скоро захочется спать. Блистер закончился, пора было начать следующий. Одна, вторая, третья… Уже сидя прямо за земле, она проглатывала одну за другой, как таблетки. Голову повело очень быстро, а живот болезненно скрутило от приема такого количества препаратов на голодный желудок. Одна, вторая, третья… Юджина уже не могла больше петь, лишь легонько всхлипывать от… всего и сразу. Ни рая, ни ада после смерти не было, хотя она многое бы отдала, чтобы увидеть родителей на той стороне. В голову невольно пришло воспоминание о том, как она, совсем маленькая, засыпала в своей постели, обнимая свою игрушку, а из-за приоткрытой двери доносились голоса тех, кого она когда-то любила. И именно так, маленькая Юджина засыпала однажды, не ведая о трагичном будущем, которое ее ожидало.       Из-за шума волн, она не сразу услышала, что кто-то стремительно приближался, тяжело дыша, борясь с потоками воздуха и своей усталостью. Каждая секунда была на счету, ведь девушка хоть еще и сидела еще относительно прямо, ее голова уже свешивалась на бок. В руках Ганнибала Лектера уже был какой-то шприц, и стоило ему поймать решившую себя убить, игла в руках умелого врача легко проникла в шею, выпуская то, что должно было спасти девушку. Та явно была в полунаркотическом бреду, так что она даже не почувствовала боли, когда два пальца с силой надавили ей на заднюю часть языка, а сильная мужская рука заставила ее согнуться пополам.