Края звезд

В Вулф Трап спокойно. Все, что могло нарушить особую, предзвездную тишину, отсутствует: собаки все еще находятся на попечении Аланы, Джек, который мог явиться в любое время дня и ночи, чтобы утянуть его в расследование, успокоился и не трогает его хотя бы после заключения. Уилл Грэм встречает очередную свободную ночь один. Так, он оказывается вдавлен в свою кровать весом, который взялся из ниоткуда. Уилл теряет всю бдительность и дыхание от того, что застан врасплох, и не способен пошевелиться: руки его прижаты к кровати, кричать — никто не услышит, и ему никак не дотянуться до чего-то, что могло бы послужить оружием. — Тише-тише-тише… — приговаривает неизвестный. На его лице балаклава, которую он, мог бы и снять, но руки его держат Уилла, пока бедра не дают остальному телу профайлера сдвинуться и отбрыкнуть соперника. Уилл смотрит в отдающие зеленоватым отблеском глаза напротив. Глаза самого Уилла распахнуты, но не от испуга, — от неожиданности. В руках того, кто вторгся в его дом, ничего нет, а, значит, максимум вреда, который он может получить — быть задушенным в собственной кровати. Перспектива далеко не прельщающая, однако, шанс, что он сможет, в таком случае, отбиться, есть. — Кто ты? — шепотом спрашивает Уилл, стараясь не гневить нападающего. Эмпатия переключается на состояние человека над ним, чтобы считать все невербальные мотивы. Тот спокоен, — это ясно по внимательному блеску глаз, которые, кажется, изучают и стараются запомнить его лицо, — и сосредоточен лишь на том, чтобы удержать Уилла в одной позиции. Он здесь не за тем, чтобы его убить. — Я здесь, чтобы извиниться, — говорит напавший, и его голос кажется Уиллу смутно знакомым, словно доносится до него сквозь толщу воды, — но он никак не находит его обладателя в памяти. — Извиниться? Крайне странная позиция для… кхм… извинения, — говорит Уилл и дергается в попытке освободиться. Его все еще держат крепко. — Хотел застать тебя врасплох, — резво говорит мужчина. — Дай обещание, что не вызовешь полицию, если я позволю тебе двигаться, — он говорит уверенно, будто заведомо знает, что Уилл не вызовет копов. Уиллу становится даже интересно. Кому посреди ночи потребовалось приносить ему извинения!? Человек действительно его знал, раз приехал сюда, в Вулф Трап. Все не случайно. — Ладно, — легко соглашается Уилл, сам не зная, отчего. Может, он снова эмпатически зависим от собеседника. Он тратит секунду-другую в их заминку, чтобы отрешиться и возвести в своем сознании эмоциональный барьер. Его руки отпускают, и человек в маске слезает с его бедер. — Ты так и не узнал меня? Пока, — медленно говорит человек, надеясь на узнавание. Но Уиллу его силуэт ни о чем не говорит. Мужчина снимает балаклаву. — Нет! — говорит Уилл, — Не может этого быть! — Что? Рад? — улыбается ему Мэттью, мать его, Браун. — Разве ты не в тюрьме? — Разве ты не в тюрьме? — зеркалит ему парень, и Уилл сдерживается, чтобы его губы невольно не растянулись в улыбке безумия. Это не восторг, это серьезно, но, кажется, его может пробрать смех. Единственный человек, который смог так близко подобраться к Потрошителю. — Впрочем, это неважно. Извиниться!? — поднимает бровь Уилл, вставая с кровати. — Да-а. Прости за то, что с Лектером так вышло, — просто говорит он, будто это будничная беседа посреди бела дня. — Думаю, это весьма пошатнет его авторитет. И, Мэттью, я не держу обид. Но разве нужно было ехать сюда? — Ты действительно живешь у черта на куличиках. — Ты в курсе, что если тебя здесь обнаружат, то меня примут за твоего сообщника? — Уилл все еще не включает свет, не уверенный, что хочет так «палить» присутствие преступника в своем доме. Хотя, на многие мили вокруг никого нет. — Ты и есть мой сообщник, приятель! И да, я подумал, немного риска тебе не повредит. Тебе нравится такое, — с лица Мэттью все никак не сходит занимательная полуулыбка. — Эм, похоже, я не единственный эмпат в этом доме, — грубо отшучивается Уилл. Да, конечно, Мэтт для него, как показала ситуация, не опасен, но Мэтт непредсказуем и держаться нужно настороже. Он, все-таки, включает свет и тянется в шкаф за виски. — Что ты собираешься делать? — Налить нам виски, что мне остается? — устало произносит Уилл и встречает одобрительный взгляд Брауна. — Но вопрос в том, что ты собираешься делать? Свет выхватывает санитара, одетого во все черное, включая балаклаву, которая теперь покоится на его шее. Довольно сюрреалистическая ночь. Впрочем, Уиллу не впервой. Уилл начинает привыкать к тому, что он — словно магнит для преступников. Не первый криминальный элемент в его доме, — вспоминает он Ганнибала. — Отправлюсь в бега. Перекантуюсь тут и там. Может, снова попытаюсь убить доктора Лектера. Неважно, — беспечно рисует Браун свои перспективы, и Уилл усмехается. — Тебе еще нужно, чтобы я закончил начатое? Уилла вопрос ставит в тупик. Перед глазами — лицо доктора Лектера, до упоения внимательное. «Ты действительно снова предашь меня, Уилл?». Уилл отмахивается от него, как от ненужного видения, и сосредотачивает свой взгляд на Мэттью, который благодарно принимает стакан виски из его рук и выжидает ответа. — Нет. Теперь план другой, — Уилл вспоминает последний разговор с Джеком. План по тому, чтобы втереться в доверие Ганнибала, все еще в разработке и очень опасен, но это лучше, чем полагаться на совсем еще молодого парня. Тем более, когда теперь у него есть шанс быть свободным. Поимкой преступников, все-таки, должна заниматься полиция. — Позволь узнать? — говорит ему Мэттью, и Уилл не замечает, как они садятся за стол. — Теперь это под контролем полиции. — Тебе наконец-то доверяют? — с иронией спрашивает Мэттью. Уилл смотрит в его зеленые глаза. — Тебе есть до этого дело? — Да, — Мэттью кивает, невербально подтверждая сказанное слово. — Почему ты здесь? — спрашивает Уилл и чувствует, что ответ ему не понравится. Не совсем устроит. — Ты мне нравишься, Уилл Грэм, — говорит Браун без всяких обиняков, и Уилл приподнимает в удивлении брови. Трет переносицу. «Это действительно становится рутиной» — думает Уилл и еще не знает, как окажется прав.