Края звезд

Одержимость Мэттью легка, и потому Уилл не выгоняет его, когда он снова оказывается у порога его дома. Опять ночью. Уилл, похоже, не выспится никогда. — Что на этот раз? — Подумал, ты меня не впустишь, — говорит Браун и беспрепятственно проходит в гостиную. На этот раз его встречает вся стая, и ее лай разносится далеко за пределы дома. — У тебя… сколько собак!? — А ну спокойно! Свои, свои, — шикает Уилл, чтобы успокоить разбушевавшееся пушистое море. — Так что говоришь, привело тебя сюда? — повторяет свой вопрос Уилл, но Мэттью Браун пропускает его мимо ушей. — У тебя можно сходить в душ? — говорит он без всякого стеснения. Его внешний вид с тех пор, как он появился здесь впервые, не изменился. — Пожалуйста, — машет рукой Уилл в сторону ванной и понимает, что он опять во что-то вляпался. Он, не Мэттью. Но он все равно дает это чертово разрешение. Уилл понимает, что Браун не смог вернуться к себе домой, а, значит, провел дни, с момента их последней встречи, в случайных местах. Его захватывает не сочувствие, но любопытство. Конечно, теперь он покрывает сбежавшего преступника, но Мэттью ничего плохого ему не сделал, а, более того, влип в проблемы по просьбе Уилла. Уилл не берет на себя ответственность за его действия, — это было бы очень глупо, — но почти черпает вдохновение из этого не отягощающего его общения: Мэттью ему не друг, но общество сообщника — как никогда успокаивающе, никто до него и Беверли, которой уже, к сожалению, нет в живых, не разделял его опасения насчет Лектера; считывать Мэттью легко, тот не скрывает ничего по отношению к нему, и, оттого, Уиллу нисколь не тяжело поддерживать это странное общение. Бред. Такой бред. Уилл тянется в кресле, оглаживая потянувшегося за лаской Бастера рукой, и почти закатывает глаза. Миллион оправданий просто, чтобы приютить у себя убийцу. Почему бы и нет!? Когда Мэттью выходит из душа, Уилл уже успевает заварить чай. — Как уютно! — приговаривает Мэттью, все еще оглядывая собак. — Я могу не спрашивать, что тебя ищут? — говорит Уилл в чашку. — Странно, что здесь еще не искали. Ты ведь сказал бы мне? — Мэттью не притрагивается к своему чаю, сообщнически глядя на Уилла. Уилл все еще поражается легкости отношения Брауна к миру, но не задает вопросов, просто анализирует. — Такими темпами, скоро будут, — парирует он. — Намерен здесь прописаться? — Только если ты не против. — Против. Я предпочитаю жить один, — Уилл бережно хранил свое одиночество и теперь снова дивился тому, что впустил Мэттью в свой дом. — Ты меня не заметишь. И я могу выгуливать твоих собак. Знаешь, пока тебя нет. Ты же работаешь? — Мэттью, похоже, знал о его жизни достаточно, но из вторых источников. А потому ясно было любопытство. — Это временно, — уверяет он. — Да, восстановили. Но Джек пока не спешит привлекать меня к новым расследованиям. Решил сосредоточить на Потрошителе, — хмыкает Уилл, делясь с ним событиями последних дней. — А ты решил сосредоточиться на докторе Лектере, — усмехается Мэттью, и Уилл орет про себя. Какого черта!? — Снова ходишь к нему на терапию? Забыли старые обиды? — Откуда ты знаешь? — откидывается Уилл на спинку стула. — Угадал, — довольно улыбается Браун и, наконец, приступает к своему чаю. — У тебя ничего сладкого нет? Как так-то? — Я удивлен, что тебя сейчас волнует только сладкое. — О, меня много чего волнует, — загадочно тянет Мэттью, и Уилл трет рукой лицо. — Не поверишь, как я устал. — Скорее, тебе не терпится начать все сначала. Знакомо. Как твой энцефалит? — Спасибо, мне лучше, — Уилл отпивает свой чай в смешанных чувствах. Что делать с ним теперь? Разрешить ему остаться? Все-таки, он у него в небольшом долгу. Уилл непременно видит это так, хотя со стороны Мэттью убийство доктора Лектера было безвозмездным решением. — Так что? — нетерпеливо спрашивает Мэттью. — Что? — выныривает Уилл из своих размышлений. — Позволишь мне остаться? — Мэттью серьезен. Ему некуда пойти. — Я принесу тебе чистую одежду, — смиренно произносит Уилл и отправляется захватить ее из гардероба.

***

Когда Рендалл Тир нападает на Уилла, дома, к его же удивлению, оказывается не только он, а потому он встречает отпор от обоих. Битва завершается в два раза быстрее. — И что теперь будешь с ним делать? — спрашивает Мэттью, оглядывая труп Тира и его хитрые «присособления». — Джек планировал… — Мало ли что Джек планировал. Что ты хочешь с ним сделать? — надавливает на него Мэттью, искренне интересуясь его мнением. — Ты, кажется, забываешь, что я работаю на ФБР, — говорит ему Уилл, выгибая бровь. — Ты, кажется, забываешь, что твоих рук это убийство может вообще не коснуться, — Мэттью поднимает свои руки в ответ, намекая, на чей совести может быть убийство Рендалла Тира. Хотя они и убили его вместе. — Хорошо, — легко соглашается Уилл. — Я бы хотел, чтобы это было провокацией для доктора Лектера. Вернее, нужно, чтобы это было провокацией. Чтобы он поверил. — Будет тебе провокация. Подвезешь? Заодно расскажешь мне, что это, блять, за зверь. Они едут в музей, пока Уилл делится деталями расследования. Джек привлек его, поскольку Тир, — ставший главным подозреваемым, — был пациентом доктора Лектера. Еще одна тень падала на его несгибаемый, образ идеального психиатра, и Уилл был готов поспорить, что убийство его бывшего пациента, соркестрованное самим Лектером, приведет его в восторг. Если Уилл может избежать участи убийцы — он избежит, ведь именно этого Лектер от него и хочет. Спасибо Мэттью в очередной раз. Уилл не знал, почему так легко принял его помощь, но одному растягивать тело Рендалла на кости музея — было не очень привлекательной идеей. Но это было почти необходимостью. Лектер поверит в то, что это сделал Уилл, — а это играет на руку им, ему и Джеку. Тогда почему бы и нет? — Каким образом ты так легко втягиваешься в убийства? — Знаешь, в этот раз это было покушение на твою жизнь. Хотя… В прошлый тоже, — намекает Мэттью на манипуляции доктора Лектера. — Я тебе никто, — упрямо говорит Уилл, что, по сути, является правдой. — Я тобой очарован, Грэм. Это ты изменить не можешь. — Ладно, — соглашается Грэм и он благодарит богов, что его щеки предательски не краснеют. Он все еще воспринимает симпатию Мэттью за дружескую, — было бы как-то странно, будь это иначе. Однако, это даже не симпатия, — Уилл почти мирится с одержимостью образом профайлера, которую Мэттью в себе непреклонно и преданно хранит. Мэттью — не психопат, понимает Уилл. И оттого его действия еще более странны. В некотором смысле, он почти такой же странный, как и Уилл. — Ты же понимаешь, что я тебе верю? Что бы ни случилось. — Я понимаю, Мэтт. — Хорошо. Уилл по всей его физиономии считывает «Мы поймаем этого ублюдка» и Уилл знает, что тот думает о Лектере. Уже под самое утро, когда они засыпают, — Уилл — в своей кровати, Мэттью — на диване, рядом с собаками, — Мэттью долго смотрит в сторону Уилла. — Это была долгая ночь, — говорит Уилл, не совсем уверенный в том, что вызвало у Брауна такое любопытство. — Да. Долгая, — тот, наконец, отворачивается и успокаивает, — Уилл не может видеть, — свое дыхание.