Края звезд

Марго принимает как данность неортодоксальность доктора Лектера. Неоткрытым текстом он говорит, что убить ее брата было бы… полезно для нее. Неоценимые услуги психотерапевта. Она не сразу распознала и такую легкую его ловушку — забеременеть, чтобы разозлить этим Мейсона. Сейчас это ей кажется поспешным решением, вступлением в игру Лектера — какую бы он ни затевал, — но еще пару дней назад судьба так удачно столкнула ее с Коулом и не столкнула с Грэмом, дав ей подумать. Марго делает ставку на то, что Ганнибал Лектер изучает людей с любопытством энтомолога: как и куда дернется неосторожное, глупое насекомое, переродится ли гусеница, пришедшая к нему за советом, в бабочку, которую Лектер позже пришпилит в свою честь. Это лишь наблюдение Марго за холодным, излишне вежливым и хищным, на ее вкус, психотерапевтом с его не совсем ординарными и безопасными советами. Впрочем, такой ей подходит. Она не думает, что вынесла бы какого-то идиота на приеме. Да и давно привыкла к тому, что мужчины несут опасность в ее жизнь. Ничего более. Куда интереснее было в ответ прощупать почву доктора Лектера. В отместку или просто так, — Марго не знала, это был просто импульс. Спросить о Уилле Грэме. — Этот ваш пациент… Уилл Грэм, — задает вопрос она издалека, не совсем уверенная, стоит ли вообще начинать. — Я читала о нем. Ему, с его расстройством, помогает терапия? Все, что она хочет выяснить, — насколько далеко Лектер зашел в кошках-мышках с Грэмом. Единственная ли она пациентка, которую так смело можно сбить с толку и с головой окунуть в… Марго не хотела знать, что бы с ней сделал Мейсон, если бы она действительно попыталась забеременеть. Потому что, если ответ — далеко, значит, ей тут нечего делать. Из солидарности она, конечно, могла бы предупредить и Уилла. Помимо всего прочего, ей просто было интересно. — Я не могу обсуждать подробности моих сеансов с другими пациентами, мисс Вёрджер. Врачебная тайна, — Лектер почти подмигивает ей, мягко устраняя сам вопрос. — Я знаю о врачебной тайне, просто наводить справки о вашем профессионализме через третьих лиц кажется… грубым, — рискует она. — Грэм — может быть замечательным кейсом для того, чтобы в нем убедиться, — она сглаживает комментарий о профессионализме, чтобы Лектер не подумал, что она ему грубит. О, он бы точно съел ее за это. Такое впечатление он создает. — А вы наводили? — неожиданно спрашивает он, весь обостряя свое внимание: стальной росчерк глаз, руки, сцепленные в замок на коленях, корпус, поданный вперед. Марго не становится страшно. Она выбирает наименее болезненный путь — честность. — Я пыталась разузнать напрямую, но, к сожалению, мы с мистером Грэмом разминулись. Не то, чтобы мы были знакомы, — Марго становится неудобно от его внимания и она встает с кресла. Легко оборачивается на Лектера, чтобы невербально не выразить, что она прерывает диалог. Если Лектера эта ситуация хоть как-то потревожила, он не подал ни одного знака. Марго словно смотрела на непоколебимый монолит, который знал все ее потаенные страхи и не имел своих. Ей не привыкать, но и скрывать ей сейчас тоже нечего. Несмотря ни на что, она старается расслабиться. — Расстройство эмпатии — это не то, что можно вылечить, в его случае. Я лишь могу научить его тому, как жить с этим даром и, так же, не страдать от изолированности и одиночества, — он туманно очерчивает проблемы, которые они решают на сеансах, но не говорит ни слова больше. — О, он явно не одинок сейчас, — вырывается у нее вдруг, так как попытка соблазнить и Коула Грэма тоже не идет из головы. В воздухе повисает вопрос. Лектер чуть склоняет голову вбок. — Не думаю, что это мое дело, — все-таки, говорит он, и в его глазах мелькает что-то, что Марго не может опознать. Словно Лектер произнес «Ах вот оно как» про себя, но умело скрыл это за будничным, правильным тоном. — О, нет, я всего лишь имела в виду, что к нему приехал родственник, — извиняется она, но ей ничуть не жаль за то, что она выдает такую подробность. Лектер, кажется, чувствует это, но не придает особого внимания. Что-то в этой информации его цепляет. Неужели он не верит ей?.. Или… Их отношения с Грэмом не настолько профессиональные. Впрочем, это и не ее дело тоже. Марго возвращает свой взгляд к Лектеру. Она чувствует, что вывела его чем-то из себя, однако, его злость направлена вовнутрь и он все так же обходителен, как и всегда, когда обращается к ней, чтобы закончить сеанс: — Кажется, ваш час истек, Марго, — доктор поднимается, чтобы проводить ее. Марго оставляет Лектера сводить один факт с другим: недавнее предупреждение от Джека, что Мэттью Браун сбежал, и неожиданный родственник Уилла (эту информацию еще нужно проверить).

***

Сегодня у Уилла долгожданный выходной и он не придумывает ничего лучше, чем отплатить Мэттью той же монетой — встает пораньше и готовит завтрак для них двоих, сам кормит и выпускает на прогулку собак, которые счастливы бодро облаять округу с самого утра. Пока Мэттью живет с ним, Уилла, на удивление, не мучают кошмары. Он не знает, что сказывается — просто присутствие другого человека, спокойствие, которое тот ему дарит, или что-то еще, но он несказанно рад просыпаться на сухих простынях и со спокойной душой. Особенно после заключения, где он — вендиго — корчился на койке Балтиморской лечебницы. Мэттью просыпается и одаривает его кошачьим взглядом своих зеленых глаз. Он смотрит на него с дивана очень внимательно несмотря на то, что только проснулся. — Что, хозяюшка сегодня дома? — наконец произносит он, после минутного созерцания Уилла за плитой, где тот возится с кофе. Уилл, не отрываясь от магии создания идеального кофе из того молотого, что хранится у него в мешке для особых случаев (обычно он пьет растворимый), отвечает: — Я бы поспорил, кто из нас хозяюшка. Спасибо за это, — Уилл обводит рукой пространство дома и кивает на собак за окном. — Никаких нареканий, да? — Мэттью встает и подкрывается к нему за спину. Уилл не теряется, ощущая под ухом страстный шепот: — Я что-то упустил момент, когда это — стало нормой, — он повторяет жест Уилла, намекая на уют в доме, но говорит явно о другом. — Может, когда поцелуи станут менее внезапными, мы разберемся, — Уилл вздыхает, когда шепот превращается в легкие поцелуи на его шее, а руки Мэттью останаливаются на талии. — Дай хотя бы доварить чертов кофе. Мэттью без вопросов сдается, поднимая руки, только что оглаживавшие живот Уилла, в извиняющемся жесте. — Для тебя это норма? Целоваться с преступниками? — подначивает его Мэттью, явно раззадоренный так начавшимся пробуждением. — Эмпатия слишком сильна, — сокрушенно шутит Уилл, сам не замечая, что поддерживает опасную тему. Ему действительно не стоит скрывать у себя убийцу. Но, вместе с тем, делая сейчас преступнику чертов кофе, он чувствует себя чертовым должником. Ладно. Уилл просто надеется, что это не надолго. — Как ты представился Марго? — спрашивает Уилл, вспоминая, что не уточнил самое главное. — О, не беспокойся. Я твой родственничек на подхвате, — улыбается Мэттью, совсем, кажется, не заботясь об исходе своего ареста. Уилла может только поразить подобная беспечность. Впрочем, все, что он улавливает от Мэттью — так это то, что тот чувствует себя с ним также в безопасности. Уилл снимает кофе с плиты и подает к яичнице и салату. — Это немного, но это честная работа, — говорит профайлер, вспоминая завтраки с Лектером. Лектер снова так неожиданно пришел на ум, что он невольно осознает свое сегодняшнее поведение: не является ли это утро попыткой компенсировать заставший его врасплох поцелуй? Почему первый поцелуй с Мэттью не вызвал в нем столько же противоречивых чувств? Уилл может только расплыться в неловких, тревожных догадках, но не хочет. Упрямо подтягивает к себе тарелку с салатом и начинает завтрак. — Это… просто, но вкусно. Чего еще можно ожидать от завтрака? — вдохновенно произносит Мэттью. Уилл удивляется, как тот его еще ни разу не оскорбил, при этом не обладая ни галантностью Ганнибала, ни его проницательностью. Вернее будет сказать, что Уилла Мэттью совсем не раздражает. — Ты опять впал в свое это, воображение? — Мэттью машет перед его лицом рукой в намерении вернуть Уилла в сознание. — О чем думаешь? — О том, что ты удивительно вежлив, на самом деле, — Уилл смаргивает размышление и возвращается к Мэттью. — Это начало… флирта? — Браун возвращается к насущному. — Нескончаемого, по всей видимости, — почти обреченно произносит Уилл, уже наперед зная, чем закончится это утро. С характером Мэттью это легко предположить, хоть тот и полон неожиданностей. Это совсем не означает, что он не сможет расслабиться и насладиться близостью. Они заканчивают завтрак в тишине, а потом Мэттью уходит умыться и почистить зубы. Уилл впускает нагулявшихся собак на лежанки. Его почти потрясывает от неожиданного волнения, хотя, может, это мандраж Мэттью? Или всего лишь опасение того, что сделает Лектер, если узнает. С чего бы вообще?.. Опять этот чертов Лектер в его голове. Хотя бы на минутку можно забыть о нем? Их третий поцелуй совершеннен. Уилл даже не может объяснить, насколько хорошо Мэттью держит грань между «я понимаю тебя» и «я настаиваю на понимании тебя», которую легко пересечь. Когда он сталкивается с языком Брауна своим языком, он не может не думать о том, какова вообще природа их отношений. Что-то вроде вынужденных сообщников? Выручай-друг ему Мэттью или как его назвать? Неожиданная романтика посреди убийств? Уилл на секунду отрешается от всех эмоций и целует его с удвоенной силой. Они путаются ногами, пока идут, не разрывая поцелуя, до кровати Уилла. — Весьма неординарное начало, — шепчет ему Мэттью снова куда-то в шею, пока перемещает руки, чтобы стянуть с профайлера футболку. — А, по-моему, прозаичнее не бывает, — Уилл не может сдерживать рваных вдохов, воздуха не хватает. Воздуха не хватает, как ему не хватало этой свободы.