Края звезд

Об одиночество Ганнибала можно было разбиться, но это настолько отчужденное ощущение, что сам Уилл разбивается о возведенную вокруг этого одиночества крепость. Ганнибал нисколько не давит на него этим обстоятельством, полностью погруженный в искусство, кулинарию и медицину. И он находит в своем сердце музыку и тишину. Так, Уилл Грэм наблюдал лишь проблески, острые проблески того, что мы называем «одиночеством». И вопрос стоял в том, намеренно ли это. Это одиночество незаметно, спокойно, ничуть не вычурно, Ганнибал лелеет эмпатию Уилла, не обременяя его излишком своих чувств. Но Уилла все равно не отпускает это ощущение холодной пустоты, которую таят в себе движения Лектера. Камин не согревает, вино не согревает. Уиллу, отчего-то, не по себе. Что может быть хуже, чем серийный убийца-каннибал, томимый собственным одиночеством? Уилл не хотел представлять, куда распростираются берега этого чувства в Лектере, так что лишь проверял «опоры» — насколько Ганнибалу будет больно от его предательства. План Джека, разрушенная дружба, так еще и образ Мэттью, который непременно всплывал в голове Уилла каждый сеанс терапии с тех пор, как тот поселился у него дома. Уилл был осторожен. Заподозрить, что он сам теперь не один — было бы сложно. Ничего в нем не выдавало присутствие другого человека: Уилл не спешил домой быстрее, полностью уделяя внимание ему, все еще уважая созданное Ганнибалом пространство. «Их» пространство. К счастью, Ганнибал больше не расспрашивал Уилла об убийстве Рендалла Тира, а Уилл все не понимал, как прощает Лектеру такие вещи, как его нападение. Эмпатия заставляет его видеть желание Лектера полностью, подключаться к его видению. И в картине Ганнибала Уилл прекрасен: размах от добра до зла соблазнителен, в Уилле томится неизведанная, мрачная сила. Уилл может ощущать этот мрак внутри себя каждой клеточкой своего тела, когда он с Ганнибалом наедине. И того дороже Мэттью, который заземляет его нехуже, чем опостылевшая мораль. Кто-то, кто таит в себе столько же мрака, сколько и Уилл, но мрак этот не превышает норму. Мэттью не убивает ради удовольствия. Возможно, это все просто аргументы в его больном разуме. Уилл вновь сосредотачивает внимание на Лектере, сквозь пелену размышлений улавливая его голос. — Уилл? Ты со мной? — Ганнибал не разозлен, он вполне привык к тому, что воображение Уилла иногда затягивает его на свое илистое дно. — Где же мне еще быть? — неловко извиняется Уилл, все еще отыгрывая роль соучастника, близкого друга. Роль, которую ему отыграть проще простого. Ганнибал смотрит на него почти с нежностью, но Уилл выдерживает взгляд. — Снова беспокоят кошмары? — Вашими стараниями, доктор Лектер, — Уилл не обвиняет, просто теперь они открыты друг другу больше, чем когда-либо. И Уилл знает, что Лектер это поймет. — Ограничения взращивают в нас внутреннюю силу, заставляя приблизиться к тому, что мы называем «быть самим собой», — Ганнибал, как обычно, находится с новым философским размышлением, чтобы заполнить ту мягкую тишину, которая создалась между ними у камина. «Черт возьми, Джек, я любезничаю с серийным убийцей!» — Разве быть собой — значит проявлять «волю и силу»? — резонно спрашивает Уилл, все еще не давая Лектеру пройти в глубины собственного мрака. Он и так там достаточно покопался, почти обретя контроль на ним и его тенью. — Иметь смелость проявлять все стороны своей души, не давая загнить ни одной из граней, — Ганнибал смакует вино, но и, кажется, вновь наслаждается присутствием Уилла, который вышел из глубин своих размышлений. — Что ж. За смелость быть собой! — произносит Уилл тост, зная, что уничтожить одну часть личности и полностью отдаться другой — убийственной — шаг смелый и новый даже для Лектера, который всегда вел двойную игру. Может, это лишь ненадолго, пока, в бегах, он не обретет новый дом и новую жизнь. Но кого Уилл обманывает. Даже убежав, вряд ли он сможет продолжать свою врачебную практику, быть тем, кем он является сейчас. Но Лектер не убежит. Арест наступит намного раньше. К этому надо стремиться, — напоминает себе Уилл. Если тьма Уилла сдерживаема и надежно спрятана, то, в такие моменты, тьму Ганнибала ощутить намного легче. Он мягко распространяет, мысль за мыслью, на него свое влияние. Это, однозначно, тьма, но Уилл почти не сопротивляется, как черная дыра поглощая свет истинной личности Ганнибала. Растворяя себя в нем. Все-таки, этот кабинет — уголок и его спокойствия, как бы Уилл это ни отрицал. — Что ж, уже довольно поздно, — Ганнибал кидает взгляд на часы, но что-то в его облике выдает и торопливость по какой-то другой причине. Может, быстро мелькнувший так же и в его сторону взгляд, может, некоторое томление. Уилл не может распознать. — Да, пожалуй. Еще дорога, — он махом допивает последние глотки вина и встает одновременно с Ганнибалом. Расставание их легко, Лектер никогда не делает из этого чересчур любезного прощания, никогда не задерживает Уилла дольше «положенного», но, как только они подходят к двери, он говорит: — Уилл, после такого тоста я вряд ли прощу себя, если не сделаю этого, — он останавливается напротив него, готовясь открыть и закрыть за ним дверь, но рука так и замирает на ней. — Надеюсь, ничего противозаконного, доктор Лектер, — со смешком отвечает Уилл, не сразу распознавая сигнал к какому действию это был. Когда Ганнибал его целует, легко притягивая за талию, за Уиллом расползается только тьма.

***

Уилл входит в свой дом с бурей эмоций, не одолевавшей его даже в момент нападения Рендалла Тира. Мэттью встречает его на входе. Уилл, не раздумывая, втягивает его за футболку в поцелуй, уже второй за этот день. Мэттью последовательно отвечает непоследовательности Уилла, но все же отстраняется. — Воу-воу, полегче. Что за внезапное ускорение? — Уилл чувствует руки на своей талии, как еще некоторое время назад чувствовал там же руки Лектера. Он почти благодарит Брауна за то, что тот служит ему своеобразной «остановкой». — Странный… сеанс, — всего лишь отвечает Уилл, стараясь одолеть чувства, которые его переполняли. Одной этой… ситуацией Лектер рушит все то, к чему Уилл, шаг за шагом, шел все это время! Но Уилл даже не дает себе осознать, почему... Не сейчас. Не сейчас. Какого же черта!? — Так удобно вымещать на мне свои эмоции, не так ли? — безо всяких обид отдается некой их созависимости Мэттью. Хотя этим своим замечанием он как раз отстаивает свои границы. Не сказать, что он этого хочет. — Да… То есть… Прости! Просто слишком… накипело, — выдыхает Уилл, но тоже не отстраняется. — Я об этом и говорю, — произносит Мэттью, крепко обнимая его, и Уиллу, неожиданно, легче. — Осторожно, такие объятия тоже могут стать терапией, — тепло усмехается Уилл, наконец прерывая такую уместную сейчас поддержку. — Могут, — улыбается Браун. — Хорошо, что объект твоих эмоций я, а не Лектер, — пытается он пошутить, но Уилл впадает в прострацию на целый вечер.