Между клинком и сердцем

Утро встретило их холодным туманом. Камни были влажными, и каждый шаг отдавался эхом в тишине ущелья. Они двигались медленно: Миран жаловалась на натёртые ноги, Кай бурчал что-то про «сопливых магов и их авантюры», а Эйрен всё время пытался зацепить Лиса шуточками. — Ты видел, как я вчера метнул заклинание? — спросил он, ухмыляясь. — Думаю, это было эпично. — Видел, — сухо ответил Лис. — Особенно, как ты чуть сам не свалился вместе с демоном. — Это был элемент стиля, — невозмутимо сказал Эйрен. — Стиля «идиота», — буркнул Кай. Миран прыснула от смеха: — Знаете, мне кажется, половина нашей команды держится только на том, что вы двое соревнуетесь в сарказме. — Ошибаешься, — парировал Эйрен. — Всё держится на том, что Лис не признается, как он в меня влюблён. Лис споткнулся о камень и едва не полетел носом в грязь. Миран прыснула громче, Кай театрально закатил глаза. — Когда-нибудь, — прорычал Лис, — я заткну тебе рот. Эйрен улыбнулся так, что сердце Лиса опасно дрогнуло: — С нетерпением жду. Они шли ещё пару часов, пока ущелье не разомкнулось, и перед ними не выросло нечто величественное - древние руины. Стены из чёрного камня, увитые лианами, тянулись к небу. Колонны, покрытые таинственными рунами, стояли, словно часовые. Сквозь проломы в стенах пробивался тусклый свет, и внутри царила тишина — неестественная, слишком глухая. — Ну вот, — сказал Кай. — Мы нашли ваш «клад». Только что-то мне подсказывает, что нас тут будут жрать не меньше, чем в горах. — Именно это и делает жизнь интересной, — тихо произнёс Эйрен. Его глаза сияли, словно сам воздух руин будил в нём азарт. Лис почувствовал холодок по спине. Там, за этими сводами, скрывалось нечто. Не золото и не камни. Что-то, что дышало тьмой. Он бросил взгляд на Эйрена. И понял: если туда и стоит идти, то только рядом с ним. Внутри было темно. Даже свет факела казался слабым — тьма будто глотала его, оставляя лишь зыбкие блики на стенах. Руны на колоннах мерцали бледным светом, и Лису показалось, что они шепчут — слова на языке, которого он не знал, но от которого по коже бежал мороз. — Не нравится мне это, — пробормотал Кай, держа топор наготове. — Тебе вообще редко что нравится, — заметил Эйрен и коснулся ближайшей стены. Руна вспыхнула ярче, и по коридору прошла волна света. — Но посмотри! Они ещё живы. Эти заклинания — древние, сильные. — Ага, и наверняка смертельно опасные, — отрезала Миран. — Только попробуй сунуть руки куда не надо. Эйрен ухмыльнулся: — Разве я когда-нибудь делал что-то безрассудное? — Каждую минуту, — хором ответили Лис и Кай. Они двинулись дальше. Коридор вёл вниз, к залу, где потолок терялся во мраке. В центре стоял пьедестал, на котором покоилась сфера — прозрачная, с золотыми искрами внутри. — О, вот это уже похоже на клад, — выдохнула Миран. — Не трогать, — сразу сказал Лис, инстинктивно выставив руку. — Но... — начал Эйрен. — Я сказал: не трогать, — повторил Лис. Он не знал, откуда это чувство, но нутро кричало: ловушка. И тут пол заскрежетал. Камни под ногами дрогнули, и из стен начали выскальзывать фигуры — каменные стражи, их глаза загорелись красным. — Ну вот, — рявкнул Кай, сжимая топор. — Я же говорил. Лис выхватил меч, но в тот миг пол окончательно провалился под ним и Эйреном. Они рухнули в темноту, отделённые от друзей, камни громыхнули, закрывая проход. *** Они упали в небольшой зал, где воздух был тяжелым, словно пропитанным древней магией. Пыль кружилась в свете Эйренова заклинания. — Чёрт, — выдохнул Лис, поднимаясь. — Ты цел? — Да, — отозвался Эйрен, морщась. — Но, кажется, мы вдвоём. Тишина давила. Где-то наверху слышались глухие удары — наверное, Кай и Миран сражались со стражами. Здесь же всё было неподвижно… слишком неподвижно. Эйрен коснулся плеча Лиса, и тот вздрогнул от жара его ладони. — Эй. Мы выберемся. Вместе. — Ты всегда так уверен? — спросил Лис, пытаясь спрятать в голосе дрожь. Эйрен усмехнулся: — Нет. Но если я буду сомневаться, то ты точно полезешь на рожон, чтобы всех спасать. Так что кто-то должен держать баланс. Они встретились взглядами. В темноте, освещённой только мягким светом заклинания, их лица были так близко, что Лис чувствовал дыхание Эйрена. И вдруг все слова застряли. В груди бушевал огонь, сильнее любого заклинания. — Эйрен… — начал он. Но в этот момент по залу разнёсся низкий гул. В стене распахнулась арка, и оттуда шагнула тень — силуэт в чёрных доспехах, с глазами, горящими, как угли. Эйрен мгновенно вскинул руку, и вокруг них вспыхнул щит. Лис поднял меч. И только одно он понял ясно: признания придётся отложить. Потому что здесь, в сердце руин, началась настоящая битва. Тень в доспехах шагнула вперёд, и зал будто сжался. Каждый её шаг отдавался в груди гулом, тяжёлым и безжалостным. — Лис, держись рядом, — выдохнул Эйрен. Его голос дрогнул, и Лис впервые услышал в нём не только азарт, но и страх. Страж взмахнул клинком — удар тяжёлый, как сама гора. Лис успел выставить меч, но сила бросила его на колени. В глазах потемнело. И в тот миг щит Эйрена вспыхнул вокруг него, отбив следующий удар. — Вставай! — крикнул маг, протягивая руку. Лис ухватился за неё, и в этот миг их пальцы сцепились крепко, слишком крепко для простого жеста. В этом хвате было всё: страх, злость, и яростное «не отпущу». Они сражались вместе. Лис отвлекал стража, уходя от ударов и нанося ответные выпады, а Эйрен держал его магией — вспышками света, щитами, ударами огня. Их движения совпадали, словно они были связаны невидимой нитью. — Слева! — выкрикнул Эйрен. Лис пригнулся, и пламя мага ударило точно в шов доспеха. Тень взревела, пошатнулась. — Ещё раз! — Лис рванул вперёд, а Эйрен подхватил его рывок, наложив заклинание скорости. В этот миг Лис почувствовал, что бежит не сам — будто их сердца били в одном ритме, а сила мага переливалась в его кровь. Клинок рассёк воздух и вонзился в грудь стража. Вспышка — и тьма отхлынула. Тень растворилась, оставив лишь холодный ветер. Лис опустился на колено, тяжело дыша. Эйрен рухнул рядом, и они, обессиленные, сидели плечом к плечу в мрачном зале. — Мы сделали это, — хрипло сказал Эйрен, утирая лоб. Лис повернулся к нему. Свет заклинания всё ещё играл на лице мага, высвечивая усталость… и что-то ещё. Что-то, что Лис видел только теперь. — Эйрен, — сказал он тихо. — Я… Эйрен посмотрел прямо в глаза. И улыбнулся, уставший, но настоящий. — Не говори. Я знаю. И всё же Лис сказал, почти шёпотом: — Я боюсь тебя потерять. Эйрен коснулся его щеки, обожжёнными пальцами, осторожно, будто Лис был хрупким. — Тогда не отпускай меня. Они замерли так — среди древних руин, среди тьмы и пыли веков. И даже когда стены дрожали, предвещая новые опасности, в этот миг для них существовало только одно: дыхание, что смешивалось в тишине, и сердца, бьющиеся в унисон. Пыль всё ещё висела в воздухе, когда стены дрогнули, и в дальнем проломе прорезался свет. Голоса. — Лис! Эйрен! — это Миран, срывающаяся на крик. Лис поднялся первым, помогая Эйрену. Вместе они шагнули к свету, и в проёме показались Кай и Миран. Оба взъерошенные, покрытые копотью и царапинами, но живые. — Слава богам, — выдохнула Миран и буквально влетела в объятия обоих сразу. — Я уж думала, вас проглотила эта чёртова дыра. Кай окинул их взглядом и нахмурился: — Живы. Но выглядите так, будто побывали в жерле вулкана. — Почти так и было, — ухмыльнулся Эйрен, отряхивая пыль. — Но, как видишь, мы всё ещё чертовски прекрасны. — Ты? Прекрасен? — Лис не удержался и фыркнул. — Скорее напоминаешь обгорелого петуха. Кай хмыкнул, но уголки его губ дрогнули. — Ну вот, порядок. Опять спорите. Значит, всё в норме. Миран прищурилась и внимательно посмотрела на них обоих. Потом многозначительно улыбнулась: — Ага. «В норме». Только не пытайтесь убедить меня, что вы там внизу не… сблизились. — Миран! — одновременно рявкнули Лис и Эйрен. Кай тяжело вздохнул: — Я уже говорил: или целуетесь, или перестаньте грузить нас намёками. На секунду повисла тишина. Эйрен сжал губы, будто хотел что-то бросить в ответ… но потом просто рассмеялся. Лис отвёл взгляд, чувствуя, как уши предательски горят. — Ладно, — сказал Эйрен, хлопнув Лиса по плечу. — Потом. И это «потом» прозвучало так, что Лису стало одновременно страшно и сладко. Они вышли из руин вместе. Усталые, покрытые пылью, но целые. Четверо. И когда солнце пробилось сквозь облака, освещая путь дальше, Лис поймал себя на мысли: он не знает, что ждёт впереди — но впервые не боится. Ведь рядом были друзья. И он.