Наследие

Амелия быстро стала одной из самых примечательных учениц Дурмстранга. Её вспыльчивый нрав и врождённая стальная воля идеально совпадали с философией школы: сила превыше всего. Преподаватели отмечали её талант к сложным, опасным заклинаниям. В то время как многие ученики едва справлялись с основами, Амелия инстинктивно чувствовала суть чар, будто тьма в ней отзывалась на зов тьмы извне. Особое внимание на неё обратил профессор Ратенбах — старый, сухощавый колдун, преподававший боевую магию и заклятия разрушения. Его уроки были самыми тяжёлыми и жестокими, но именно на них Амелия расцветала. Он научил её использовать ярость как источник силы, превращать гнев в точный, холодный удар. В дуэлях её начинали бояться даже старшие курсы. В коридорах при её появлении разговоры стихали — одни с уважением склоняли головы, другие шептались о её происхождении. Белые пряди в тёмных кудрях только усиливали ореол таинственности: говорили, что это «метка крови», знак особой силы. Прошло семь лет. Амелия стояла у окон высокой башни Дурмстранга, глядя на серые воды, в которых отражался закат. Её фигура стала изящнее, движения — ещё более точными, взгляд — зрелым и хищным. О ней говорили как об одной из самых опасных выпускниц школы за последние десятилетия. Но сама Амелия редко слушала эти разговоры. По коридорам всё чаще ходили слухи о далёкой Британии. Там, говорили, вновь появился Тёмный маг — тот, чьё имя не решались произносить вслух. Его власть росла, его последователи множились. При каждом упоминании сердце Амелии замирало. Её тянуло туда, словно невидимая нить связывала её с этой страной, с её туманными равнинами, старинными родами и мрачными секретами. Она не знала, откуда это чувство, но с каждым днём оно становилось всё сильнее. Иногда ночью она просыпалась от снов, в которых видела огромный чёрный особняк, наполненный шёпотом голосов. В этих снах звучало одно имя — имя, которое она никогда не слышала в реальности, но которое отчётливо откликалось в её крови. Блэк.