Всё не так уж и странно

      — Проект на последнюю тему будут представлять Со Чанбин и Ким Сынмин, — громкий голос классного руководителя разбудил ученика, спавшего за своей партой. — Ваши проекты послушаем через неделю. Сейчас у вас окно, но только попробуйте пропустить урок ста… кхм, учителя Яна! Я попросил его отметить всех отсутствующих.        Прозвенел звонок, учитель вышел, и в классе снова поднялся шум. Засыпать смысла не было, но для таких случаев и существуют наушники! Сынмин потянулся к рюкзаку, чтобы их достать, но внезапно его окликнули.        — Эй, чудик, пошли в библиотеку.        О нет. Только не этот голос. Со Чанбин.        — Чего? — спросонья Сынмин не понимал, что от него хочет одноклассник, который его до одури бесит. Впрочем, это взаимно.        — Ты глухой? Или уже забыл, что нас в пару поставили? Вот же чудила, — недовольно пробурчал Со, стоявший рядом с чужой партой.  Блять.        Неужели учитель Пак настолько жесток, что заставил их писать проект вместе? Он прекрасно знает о взаимной неприязни своих учеников. Да весь класс об этом знает. Вся школа знает!        Вот только кто бы знал причину…       Сынмин поднялся со своего места, недовольно проворчав о несправедливости мира сего, и поплёлся вслед за одноклассником.        В библиотеке они набрали несколько книг разного размера, но какую бы книгу Сынмин ни взял, у него забирали из рук любую. Если Чанбин хочет похвастаться своей силой, то и пускай, Сынмину же легче. Они заняли дальний от входа столик, чтобы весь следующий свободный урок заняться проектом, обсудить обязанности и до дня сдачи проекта не взаимодействовать лишний раз.        Несмотря на множество разногласий и споров, возникших в процессе обсуждения работы, за которые они получили уйму замечаний от дежурной в библиотеке, добиться результатов удалось до окончания свободного времени. Сынмин не мог не признать чужую вовлечённость и знания Чанбина, вслух, естественно, проговаривать это необязательно. Со всё такой же противный, как и был. Но сейчас почему-то это раздражает чуть меньше обычного.        — Я устал и ужасно проголодался! — разминая руки и затекшую спину, пожаловался вслух Чанбин. — Будешь острую курочку? У меня должны были остаться скидочные купоны.        Сынмин не ослышался? Чанбин предложил поесть вместе? В самом деле?!       — Конечно, нет! Через пару минут начнётся урок. Сам слышал, учитель Пак наказал старику Яну отмечать отсутствующих.       — Да ладно тебе, у старика уже давно мозги сварены, он сто процентов уже забыл об этом. Не понимаю, как его до сих пор не уволили.        — Из жалости, — хмыкнул Ким, но остановил себя. Он не собирался праздно болтать с Со Чанбином в библиотеке после завершения совместной работы и тем более обедать с ним!        — Эй, у меня есть два билета на выставку, что открылась недавно, — усмехнувшись, показал билеты, размахивая ими словно веером.       — Не заинтересовал, — скептично посмотрел в ответ.        Он собирался встать и уйти назад в класс, но и тут Со смог его остановить.        — Я слышал, ты шаришь за астрономию. Выставка как раз на эту тему.        Всё ещё не доверяя, Сынмин повернулся к нему, сузив глаза.        — Ты имеешь в виду астрономическую выставку Astroglamp?       Чанбин сделал вид, что посмотрел название на самом билете, озвучив флегматичное «ага».       — Откуда у тебя билеты? Они же дорогие для кармана школьников.        — Дядя подарил.        — А на чём добираться до туда? Она же в лесу находится, и придётся оставаться на день!        — Сегодня пятница, глэмпинг займёт выходные. Отвезёт дядя, заберет он же. Места оплачены.        — С чего такой добренький?        — Больше не с кем, одному неинтересно.        — Почему везде дядя, а не отец?       — Отцу на меня плевать. Ну что, вопросы закончились?        Сынмин с опозданием понял, что последние два вопроса были немного личными, но обратно слова не заберёшь, время назад не отмотаешь. Так и продолжая стоять возле стола, как Чанбин до этого в классе, Сынмин подумал ещё немного и в конце концов обречённо выдохнул.        — Ну и где эту твою курочку готовят?        Чанбин несвойственно ему мило улыбнулся и встал из-за стола, обходя Сынмина.        — Пошли за мной.        Что-то между ними точно изменилось, но Сынмину было непонятно что и почему так внезапно. 

***

      Отведав острой курочки, вкус которой Сынмин отметил для себя и признал, пришло время расходиться.        — Предупреди родителей и собери вещи. Мы заедем за тобой в пять часов. До вечера.        Сынмин кивнул, соглашаясь, и зачем-то махнул рукой в знак прощания. Чанбин, садившийся в машину дяди, усмехнулся. В его голове точно прозвучало «чудик». Сынмин смысла этого прозвища тоже не понимал. Из них двоих чудиком был именно Со. Он общался со многими из школы, но постоянно был один, где бы его ни увидел Сынмин. У того-то хоть друзья вне школы были, которые часто приходили к нему на соревнования или школьные ежегодные выставки.        Родители Кима с энтузиазмом восприняли новость о поездке с другом загород. Но и запретить они ему не могли никак — сами сейчас находились в другой стране на экспедиции. Сынмин любил изучать космос, но его родители увлеклись прошлым, потому и стали археологами. Из-за этого между сыном и родителями чувствовалась некая пропасть в интересах, хоть Сынмина никогда не обделяли любовью. Ну, в те редкие моменты, когда они находились дома.        Так он поел за пустым столом, собрал вещи сам и стал ждать, сидя в гостиной перед выключенным телевизором. Ему было странно. Не находиться дома одному — к этому он давно привык. Странно было ждать. Конечно, с друзьями он встречался часто, как и приглашал к себе. Но сейчас всё почему-то ощущалось по-другому. Словно он ждал что-то важное.    Может быть, всё так и было?       Когда подъехала уже знакомая машина, Сынмин вышел, всё так же находясь в прострации, и закрыл дом. Кажется, это не ушло от внимания вышедшего встретить Чанбина.         Чанбин забросил его сумку в багажник и сел на заднее вместе с ним, хотя до этого сидел на переднем. Сынмин же не доставит неудобств своим присутствием? Через несколько секунд он отмахивается от этой мысли. Чанбин сам пригласил его, так что вся ответственность на нём.        В начале пути Воншик, дядя Чанбина, немного поговорил с Сынмином, дабы познакомиться, но всё остальное время они провели в тишине.        Сынмин мельком поглядывал на Чанбина, который непрерывно смотрел в окно, словно сильно о чём-то задумался и совершенно ни на что не обращал внимания. Кима это не то чтобы заботило. Просто странно. Странно видеть такого тихого одноклассника. Обычно его слышно громче всех в классе, он задорный, лёгкий на подъём и всегда в центре внимания. Он каждый день подшучивает над Сынмином и называет его чудиком. Сейчас Киму его шутки уже не кажутся обидными, и почему только он так яро реагировал на них?       Начиная с урока классного руководителя в голове Сынмина крутится, словно волчок, только одно слово. Странно.        Однако эта поездка для Сынмина была отличным шансом. Он проведёт время один на один со своим главным увлечением, и неважно, с кем он будет в этот момент. Чанбин вероятнее всего будет отлеживаться в шатре или максимум осмотрится и скажет «скучно». Этого Сынмин ожидал. Но он не ожидал, что Чанбин будет следовать за ним по пятам с того момента, как они выложат вещи в заранее забронированном шатре. У Сынмина был чёткий план на оставшийся вечер и ночь. Он уже давно хотел посетить эту выставку и часто мечтал о том, как проведёт время здесь.        — Ты правда пойдёшь со мной на лекцию? — не удержался от вопроса Ким. Глэмпинг явно не вызывал интереса у Чанбина, тот уже зевал от скуки, не успев выйти из палатки, но упрямо шёл рядом, словно привязан к Сынмину цепями.        — Ну да, ты же идёшь, — словно само собой разумеющееся.        Лекция проводилась на открытом пространстве, слушатели могли разместиться где угодно — так небольшая беседка уже была заполнена людьми разных возрастов, перед ней выстроились ряды простых деревянных лавочек, некоторые из них были заняты, другие пустовали или хранили чужие вещи. Сынмин, как и ещё несколько человек, умостился на земле — на специально подготовленных сидушках, больше похожих на огромные подушки. Чанбин, как ни странно, присел рядом. Лекция началась. Вперёд вышел мужчина средних лет, представившийся именем Кю Хюнче. Узнать его было несложно, но для тех, кто не интересовался астрономией, таким, как Чанбин, было сложно запомнить его имя.        — Ты знаешь его? — тихо прошептал, дёрнув за рукав свитера Кима.        Сынмин ответил не сразу. В этот момент он записывал в свой блокнот первую пометку: число и имя спикера.        — Это Кю Хюнче — профессор физики и астрономии из Университета Седжон. Его исследование публиковалось в известном журнале астрофизики, — тем же шёпотом ответил Сынмин, не прекращая слушать и записывать тезисы.        Некоторое время его больше не беспокоили вопросами, но вскоре за рукав снова дёрнули.        — О чём он говорит? — голос Чанбина звучал настолько беспомощно, что Сынмину даже не удалось разозлиться на то, что ему мешают слушать. Он кинул быстрый взгляд на одноклассника и шикнул ему. Но ещё через мгновение он тихо вздохнул и повернулся полубоком к Со, начиная тихо объяснять и жестикулировать.        — Представь, что ты улетаешь от Солнца, и с каждым километром его притяжение ослабевает, но на определенной границе вдруг становится огромным и не позволяет вырваться за пределы Солнечной системы.        Хоть выражение лица Чанбина выражало полное непонимание, он всё равно кивнул и протянул неуверенное «ага». Сынмина это улыбнуло, но он быстро отвернулся, возвращая себе увлечённый лекцией вид. Как Чанбин может заставить его улыбаться?!       Спикеры менялись один за другим, ровно как и Сынмин листал исписанные страницы блокнота, совершенно не замечая пристального взгляда на себе. Для одного слушателя он был гораздо интереснее учёных астрофизиков.        Когда начало темнеть, многие с одной площадки перешли на другую — там гостей уже ждали астрономы. Кто-то учил настраивать телескопы, кто-то помогал рассматривать космические тела уже через настроенный прибор. Конечно, Сынмину было интереснее всё сделать самому. С едва заметной улыбкой он слушал молодого учёного и выполнял все его задания, а затем молча восхищался представившимися его глазам чудесам. Чанбин выделялся среди детей и пожилой пары, которые рассматривали планеты через настроенный телескоп, но сдерживать свои эмоции он не умел, точно как ребёнок. Наблюдая за ним и слушая его удивлённые возгласы, Сынмин на этот раз не смог сдержаться и открыто рассмеялся. Насмотревшись на звёзды через самые разные приборы, они отправились на прогулку по лесу. Дорога была освещена ярким жёлтым светом гирлянд, рассыпанных на деревьях. На многих арт-объектах и стендах с фотографиями космоса Сынмин застывал, пленённый волшебством снимков. Чанбин шёл рядом и наблюдал лишь за одной картиной: с каким восторгом Ким рассматривал выставку. Несмотря на широкую тропу, они шли так близко друг к другу, но не обращали на это внимания, словно такое минимальное расстояние между ними было в порядке вещей. Сынмин чувствовал переполняющую его радость из-за нахождения здесь и благодарность Чанбину за то, что подарил возможность увидеть всё это волшебство своими глазами. Пожелав озвучить свои мысли, Сынмин повернулся к идущему рядом однокласснику, но насторожился, встретив чужой взгляд и улыбку.        — Чего ты улыбаешься?        — Ничего. Мне просто нравится смотреть на то, как ты всем здесь восхищаешься, — честно ответил Со.        От таких слов мурашки пробежали по спине Кима.        — Странный ты, — буркнул он в ответ и проглотил слова благодарности, подумав, что если сейчас он их озвучит, то получится момент какой-нибудь романтической дорамы.         Сынмин вышел вперёд, теперь уже желая отвязаться от этого странного вновь нахлынувшего чувства, которое не позволяло ему находиться близко к Со. Что, в конце концов, происходит? Почему Чанбин вдруг ведёт себя… так? Что это? Почему его щёки вдруг стали такими горячими? Это из-за слов Чанбина? Нет, он просто устал и запыхался. Нужно срочно присесть.        Сынмин из леса чуть ли не выбежал к костру, вокруг которого уже собралось немало людей. Ему тут же вручили в руки горячий глинтвейн. Он оглянулся посмотреть назад, идёт ли Чанбин, но испуганно вздрогнул, когда на его плечо вдруг опустилась чья-то рука.        — Чего такой дерганый, чудик? — рассмеялся Чанбин, принимая с благодарностью из рук той же девушки кружку с горячим напитком.        — Это ты слишком странный, — закатил глаза Сынмин. Но сердце его быстро биться не перестало.        — Может быть, — просто ответил Со, переведя взгляд на пылающий огонь.        Сынмину показалось, что в голосе его мелькнула грусть. Может быть, что-то случилось в его жизни, раз он так неожиданно поменял своё отношение к нему?       Костер горел до глубокой ночи, но парни решили уйти в свой шатёр гораздо раньше. Они не договаривались вслух, просто пошли друг за другом, когда посчитали нужным. Оба. В шатре было не так много места, лишь одна двуспальная кровать и две небольшие полки по обе стороны от неё, свободное пространство занимали коврики и два маленьких пуфа, мягкий свет гирлянды завершал картину уюта. Сынмину здесь нравилось. Он переоделся в свободную футболку и штаны для сна, лёг на свою половину кровати и наконец свободно выдохнул. Вечер выдался эмоциональным и полным новых впечатлений. Но таким счастливым он не был уже очень давно… С мыслью о том, кто этому поспособствовал, Сынмин повернулся в сторону Чанбина, но от испуга вновь чуть не упал.        — Блять, это крипово, когда ты так смотришь! — заверещал Ким, ударив Со маленькой подушкой между ними.        Чанбин лишь рассмеялся, уворачиваясь.        — Прости, я просто задумался.        — О чём? — он с минуту думает стоит ли продолжать, но в итоге не может сдержать давно засевшую в его голове мысль. — Выглядишь ну очень загружено с самого приезда сюда.        Чанбин не отвечает сразу, смотрит только своим пронзительным грустным взглядом, заставляя Сынмина пожалеть о своих словах в тот же момент.        — Мои родители развелись месяц назад, — выдохнул он, начиная рассказ. Сынмин удивления не скрывает — это действительно было не то, что он ожидал услышать. — Меня оставили жить с отцом, моего мнения никто не спрашивал, но и я не возражал. Всё равно внимания на меня никто не обращал. Но как бы то ни было, жить в доме, который хранит в себе столько воспоминаний любящей семьи, тяжело. Правда, отцу плевать. Ему вообще на всё плевать, кроме своей работы. Мама из-за этого от него и ушла с моей младшей сестрой. Она не хотела, чтобы Джиён жила, как я, в тени отцовской работы. Однако меня она почему-то не забрала с собой…       — Поэтому Воншик всегда рядом с тобой? — тихо спросил Сынмин. Он и понятия не имел, что его одноклассник скрывает задорным смехом огромную дыру в душе.        — Да. Воншик из-за своей собственной жизни не может компенсировать мне отца. Но он понимает меня и старается уделять время больше, чем родной отец.        Сынмин не нашел, что ответить. Он вообще не умел поддерживать людей, да и сам не знал, каково это — раскрывать душу перед другими. Но благо, Чанбин всего лишь хотел выговориться, как по казалось Киму, поэтому почти сразу продолжил. Но был снова потрясён услышанным.        — Ты ведь даже не догадываешься, почему я начал шутить над тобой, да? — До этого момента взгляд Чанбина плавал по всему шатру, прошёлся по каждому узору их одеяла, но сейчас центром внимания являлся лишь Сынмин. — Всё дело в том, что ты показался мне интересным. Ты никогда не скрываешь истинного отношения к человеку, открыто показываешь интерес к чему-то или, наоборот, отвращение. Ты всегда честен с окружающими и не боишься высказывать своё мнение даже учителям. Ты в любой момент настоящий. Я этому завидовал и всегда выводил тебя на эмоции, потому что знал, ты не притворяешься. Мне нравились твои реакции. Мне не хватало в жизни именно этого: честности, реакции, ответа, эмоций. С другими мне приходится притворяться, чтобы быть интересным и заполучить хоть каплю внимания, но тебе и делать ничего не надо.        Сынмин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Слова Чанбина резонировали в его голове, и он не знал, как на это реагировать. Ему было приятно слышать, что его искренность ценят, но в то же время он не мог избавиться от чувства, что это как-то неправильно. Получается, всё это время он неправильно понимал действия и слова Чанбина?        — Я... не знал, — выдавил он из себя, смущённо опустив взгляд. — Я просто… не вижу смысла притворяться.        — Да, я заметил. Именно поэтому мне было интересно с тобой, — ответил Чанбин, его голос стал чуть мягче. — Ты словно непоколебимая гора, кажется, всё выстоишь.        Сынмин почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Он всегда считал, что его прямота и откровенность — это недостаток, что люди предпочитают обман и лицемерие. Но слова Чанбина заставили его задуматься. Может быть, он просто не встречал людей, которые ценят такие качества?       — Я не думал, что ты так… — он не знал, как продолжить. — У тебя всегда была такая уверенность.       — Уверенность? Ха, не смеши. Это просто маска, — Чанбин усмехнулся, но в его глазах была печаль. — Я тоже не без проблем.        — Но и я тоже, — признался Сынмин, желая поспорить. Кто сказал, что он всесильный? На самом деле он понимает Чанбина куда сильнее, чем тот может только догадываться. — Большую часть своей жизни я чувствую себя до ужаса одиноким.        — Серьёзно? — Чанбину в это слабо верилось. Его представление о жизни Сынмина точно отличалось от действительности.        — Я сын археологов. Как думаешь, сколько дней рождений своего сына они провели на экспедициях и в лаборатории, а не дома с тортом и подарками в руках?        — Полагаю, много? — неуверенно спросил Со.        — Все, — сразу ответил Ким, в его голосе звучало очевидное раздражение. — До четырнадцати лет я жил с бабушкой, потом два года со мной нянчилась сестра отца, пока она не убедилась, что я научился жить самостоятельно. Родители не оставались дома больше, чем на два месяца. Много ли они успеют по части семейных вопросов?        — Ого, это звучит как-то… грустно?        Сынмин поумерил свой пыл, увидев, как расстроился Чанбин после его слов. Да, это звучало не просто грустно, а очень даже печально. Чьи ещё родители могут спутать месяца рождения собственного сына? После нескольких попыток быть семьёй Сынмин сдался и перестал грезить о родителях, которые уделяли бы внимание ему, а не раскопкам в полях.        — Я привык, — без эмоций.        — Разве к одиночеству можно привыкнуть? — искренне удивился Со.        — Я привык, — повторил.        — Это неправильно. Если ты привык к одиночеству, значит, сдался, — Чанбин перелёг удобнее, и голос его звучал бодрее. — Выходит, я ошибался на твой счёт, чудик. Ты не такой уж и сильный.        Конечно, это задело самолюбие Сынмина. Как человек может сначала говорить одно, а затем сразу же менять своё мнение! Но внимание его привлекло не совсем это.        — Но почему всё-таки чудик? — спросил он, давно волновавший его вопрос.        — Хм, думая об этом… Сначала ты мне просто показался чудным, — рассмеялся Со, получая за это той же маленькой подушкой. — Но потом я понял, что «чудик» от слова «чудо». Для меня было чудом, что на земле ещё есть люди, не скрывающиеся под маской. Я пригласил тебя сюда, потому что знал, что ты мог отказать прямо, но ты бы согласился, потому что тебе правда интересна эта тема. Мне просто захотелось провести время с настоящим человеком.        Сынмин слушал внимательно, удивляясь всё больше и больше. А сердце его стучало всё быстрее и быстрее. Неужели Чанбин правда видит его именно таким? Это… приятно?       — Признаться честно, это я попросил учителя Пака поставить нас в пару, если будут групповые задания, — смущённо признался Со.        — Правда? — удивился Ким. — А просто подойти и пригласить не мог?        — А ты бы согласился?        Оба тут же рассмеялись, прекрасно понимая, что нет, Сынмин ни за что бы не согласился пойти куда-то с Со Чанбином. А ведь всё началось совершенно случайно: с глупого недопонимания или недоговорённости? Но так получилось даже интереснее. Сынмин не понимал, почему Чанбин цепляется к нему, и вот, наконец, он узнал причину, о которой и через сто лет бы не смог догадаться сам. В один миг Чанбин стал для него не одноклассником, с которым они взаимно друг друга недолюбливают, а тем, с кем Сынмин смог разделить своё одиночество. И, кажется, это ценнее любой дружбы.          Они смеялись и разговаривали ещё очень долго. Никто не следил за часами, да и не было нужды — у них впереди достаточно времени. Для всего. Одиночество, не успевшее их полностью покорить, вдруг испарилось в одночасье.        — Так, значит, ты разрешаешь и дальше подшучивать над тобой? — спросил Чанбин после того, как Воншик довёз их обоих до школы.        — Ага, называй меня и дальше чудиком, — разрешил Сынмин, смеясь и шагая рядом до ворот школы.        — Нет, теперь ты просто чудо! — заявил Чанбин, переплетая с Сынмином их руки. Сынмин не вырывался, но и спрятать заалевшие щёки ему не удалось.