До моих последних дней?

      С момента известия о массовом обращении единственное, чего она желала — не увидеть Гарри в списке пострадавших и, не приведи Мерлин, в списке погибших. Постыдное чувство, что из сотен учеников её волнует в первую очередь он, больно укололо. Спустя два «Бодрящих зелья» проклятая ночь наконец закончилась, и дети вернули свой человеческий облик.       Минерва вернулась в директорский кабинет, готовясь встречать сотрудников министерства. Портреты мирно дремали, и ничего в этом месте не свидетельствовало о кошмарах, творившихся за дверью. Пустовали только картины Дамблдора и Снегга. «А ты думала, они будут слушать твоё нытьё всегда? Утомила даже покойных» — она истерично засмеялась, позволив себе выплеснуть накопившийся стресс.       Рассветное солнце било в окна. Ещё никогда она не радовалась так его спасительным лучам. Вдруг из камина один за другим начали выходить мракоборцы, которые наполнили комнату запахами пота и крови. Среди них в зелёном пламени она с волнением высматривала такие же зелёные глаза. Только приготовленные к собранию стулья не заполнились и наполовину.       — Мистер Уизли, — она направилась к только что вышедшему парню и неожиданно крепко обняла его. — Как ваше самочувствие? Как состояние мистера Поттера?       — Я в порядке, и Гарри уже пришёл в себя, спасибо. — Он явно опешил от внезапного порыва всегда сдержанной женщины. — Профессор МакГонагалл, как Гермиона? Вы разрешите навестить её после?       — С мисс Грейнджер всё хорошо, — она отпрянула от него, ругая себя за бурную реакцию. — И вы, разумеется, можете её навестить. Мы не знаем почему, но старшие перенесли обращение значительно легче, — Она перевела взгляд на Робадса, — А как вы, Гавейн?       — Лучше моих девочек, — устало ответил Робардс. — Лили уже пришла в сознание?       — К сожалению, пока нет, — мягко ответила она, поджав губу.       Толпа оживилась, авроры делились рассказами о своих ночных рейдах и о самочувствии товарищей в Святом Мунго, а присоединившиеся к собранию преподаватели — о состоянии учеников. Пламя снова разгорелось, и из камина вышел Бруствер. Он кивнул затихшим присутствующим и направился к столу, за которым уже сидела МакГонагалл.       — Минерва, извини, что заставил ожидать, магловский премьер-министр не отпускал. — Кингсли встал рядом с её креслом, развернувшись к аврорам. — Знаю, ночь была тяжелой и всем нужен отдых, но нас уже атаковали журналисты и родственники пострадавших, а совы принесли десяток корреспонденций от озабоченных магических министерств других стран. Мне нужна полная информация для пресс-конференции сегодня днём. Роберта не будет? — он посмотрел на Гавейна, адресуя явно вопрос ему.       — Нет, Баркли остался в Мунго с женой. Я начну? — Получив утвердительный кивок от Кингсли, мужчина встал и достал из мантии небольшой свиток. — По данным аврората, двести два несовершеннолетних волшебника, обучающийся в Хогвартсе, в ночь с 13-го на 14-е января подверглись неизвестному ликантропному проклятью: из них сто восемьдесят четыре находились за пределами школы, а пятнадцать — в её стенах. Нападению уже с их стороны подверглись шестьсот четыре человека, из них: семь авроров и тридцать пять маглов. Остальными жертвами были члены семьи. Все пострадавшие доставлены для лечения в Святой Мунго. По предварительным прогнозам, 2/3 были заражены, если в их слюне был яд, как и у обычных особей. Безвозвратных потерь нет, и это чистая удача. В первое обращение оборотни крайне слабы, рассудок ещё борется, да и их размер сыграл нам на руку. — По кабинету раздались тревожные перешептывания. Он сделал паузу и нервно сглотнул. Страх, что в этом списке могли бы быть его любимые, до сих пор не отпускал. — Каждый из пойманных учеников был обездвижен и доставлен в Хогвартс, за исключением двух — Дженевры Уизли и Константина Димитреску. Мисс Уизли мы нашли дома целой и невредимой, и пока это наша единственная зацепка, а второй ученик разыскивается до сих пор.       Минерва внимательно слушала доклад, с ужасом осознавая масштаб трагедии. По её телу пробежала легкая дрожь, и в горле возникло острое желание выпить и забыться — два понятия, давно ставшие для неё синонимами.       — Мистер Робардс, — сказала МакГонагалл, — мистер Димитреску, ученик Слизерина, без согласования вернулся в школу раньше. Всего мы поймали шестнадцать учеников, и до возвращения в человеческий облик не знали, кто был последний. Мы с профессором Слизнортом ждём его пробуждения для выяснения обстоятельств.       — Давно? Я не помню его фамилию в списке допрашиваемых, — насторожился тот.       — Верно, его не было. Как давно вернулся — неизвестно. Никто из преподавателей не видел его на каникулах до этой ночи, — ответила Минерва, тяжело вздохнув. Перед глазами мелькнул грубый брюнет, который был вдвое крупнее своей избранницы — Лаванды Браун. Об их романе никто и не подозревал, пока Филч на обходе не наткнулся на прятавшихся влюблённых в Астрономической башне после отбоя.       — Пока оставим его. Джинни Уизли, ты сказал, что она была невредимой? — вмешался Бруствер.       — Да. У четы Уизли есть теория, что причина тому — защитная магия плода, — Гавейн немного замешкался и виновато посмотрел на Рона, — Дженевра беременна.       Все удивлённо покосились на засмущавшегося Уизли. Минерва удивлённо переглянулась с Кингсли и прошептала ему: «Опустим пока это».       — Даже если это защитная магия… — Бруствер нарочно упустил последнее слово, — то всё равно необходимо взять её кровь для исследования. Рональд, проследи за этим. Гавейн, будут ли ещё данные?       — Самое худшее — напоследок. Сегодня мы исчерпали почти все запасы «Волчьего противоядия». Если проклятые дети являлись разносчиками, то уже в следующее полнолуние у нас будет в три раза больше оборотней, и контролировать мы их не сможем.       — Зельевары сварят необходимое количество. В крайнем случае мы запросим у других стран, — не придавая значения услышанному, продолжил Кингсли. — Что-то ещё?       — Мистер Бруствер, — обратился к нему профессор Слизнорт, — «Волчье противоядие» — зелье сложное, но под силу опытным зельеварам, вот только мы всё равно не сможем его сварить до осени. Грибница мурлокомоля даёт урожай всего три дня в году, а в прошлом году он был ещё и скудный. Не хватило даже для медицинских нужд, а на рынке нет и подавно. Я и сам искал его сок, когда восстанавливал кладовую…       — Спасибо, профессор, — Гавейн слегка кивнул, — Об этом я и хотел сказать. Мы не знаем их возможности, но с учётом того, что особи оборотней водятся в основном в Северной Америке, в России и у нас, то сколько это нам даст месяцев? Даже если мы и сможем протянуть до осени, что потом, Кингсли? Я спрашиваю это не как твой подчинённый, а как взволнованный отец малышки, которая почти растерзала родную мать! — с нескрываемым раздражением спросил Робардс, позабыв об остатках субординации с Министром магии.       — Гавейн, я понимаю твоё горе, горе каждого, кто понёс потери этой ночью, — сдержанно ответил Кингсли, — Для меня это не просто сухие цифры. Мой племянник Эдвард лежит в Большом зале вместе со всеми! Кто как не ты должен знать, что мы сделаем всё возможное? Мы уже направили сову лучшим зельеварам и колдомедикам магического мира для экстренного консилиума, а после…       — Ликантропия неизлечима, это знает каждый. Когда покойного Римуса укусил Сивый, то Люпин старший почти обанкротился в поиска лекарства, — перебил его старший аврор Игнатиус Филлинни, сидевший на последних рядах. Взгляды коллег устремились на него.       — Тогда у меня всё, мистер Бруствер, — тихо, но чётко ответил Робардс и вернулся на своё место.       — Принято, — стараясь игнорировать нападки, Бруствер набрал воздух и продолжил: — Думаю, ни у кого нет сомнения, чьих лап это дело. Вот зачем он проник в Хогвартс. Только у нас всё равно остаётся много вопросов: как он оказался в стенах замка, как он проклял разом стольких учеников, а главное, как это исправить и не допустить новых жертв. Это не просто акт террора, это грядущая ликантропная эпидемия. Это то, о чём он грезил столько десятилетий — создание армии оборотней. С этого дня мы бросаем все силы магической Британии на его поимку и разработку лекарства. И когда мы найдём Сивого, клянусь своей магией, поцелуй дементора ему покажется слаще поцелуя девы. На сегодня всё, все свободны. — Кингсли закончил, но не ступил с места, ожидая реакции авроров. Одобрительный боевой гул прошёлся по кабинету и снял груз с министерских плеч.       Собрание закончилось, и директорский кабинет опустел, но в ушах всё равно продолжал стоять неприятный звон. Пульсирующая боль в висках нарастала, и она помассировала их пальцами, что совсем не помогало. МакГонагалл взглянула на умиротворенные лица посапывающих волшебников и позавидовала им, желая оказаться на их месте, быть всего лишь сторонним наблюдателем. «…Или как минимум спящей».       В комнату влетела сова и принесла свежий выпуск «Ежедневного пророка», аккуратно приземлив его на стол перед ней. Обложка пестрила новостями о случившемся и провокационным заголовком «Большой список на отставку? Начинается с «М» и заканчивается «Д». Читайте в новом расследовании Риты Скиттер». Минерва скомкала газету и резко бросила в красное пламя камина, перебирая в голове магловские ругательства.       Опустошив дрожащей рукой третий бутылёк «Бодрящего зелья», она направилась в спальню. Её предательский тремор сообщал, что организм нуждался совсем в другом напитке. Переодевшись, Минерва отправилась в Большой зал. Звук собственных шагов, отскакивающий от стен, разносился одиноким эхом, а по дороге не встретилось ни единой живой души. Даже призраки бесшумно скользили по коридорам, не решаясь нарушить гнетущую тишину.       Ещё недавно пугающие своей неизвестностью коридоры замка потеряли свою власть.       Злость придавала храбрости — или, наоборот, сама была её порождением. По крайней мере, она точно знала, что если вдруг за поворотом сейчас оказался бы этот ублюдок, то она без колебания бы запустила «Авада Кедавра», пусть даже и ценой пожизненного заключения в Азкабане. От этой мысли по лицу проскользнула легкая улыбка.       «Тюрьма тут, тюрьма там, какая разница? Возможно, Визенгамот будет снисходительнее Дамблдора и общественных ожиданий, которые приговорили этого к директорскому сроку». С каждым шагом звонкие голоса детей становились всё громче. На подходе к залу из-за угла резко вылетел бежавший Рон и чуть не врезался в неё.       — Мистер Уизли, что случилось? — она приподняла бровь, ожидая его реакцию.       — Профессор, извините. Мистер Робардс приказал срочно проверить подземелье. Тот слизеринец, о котором вы говорили, он исчез, — выпалил запыхавшийся Рон.       — Как исчез? — растерялась Минерва.       Уизли безмолвно пожал плечами и побежал дальше. Ускорившись, она ворвалась в Большой зал, ища глазами Гавейна Робардса, который стоял возле ещё спящей Лаванды Браун. Зал напоминал лазарет после проигранной битвы. Рядом пустовала носилка с Браун, на которую она лично левитировала найденного ученика. Воздух был густым от запахов зелий, пота и слёз.       Ученики постепенно приходили в себя, к каждому из них сразу подходили профессора и пытались успокоить, сообщая о произошедшем. У многих начиналась истерика, другие впадали в ступор, третьи с криком отрицали случившееся. Каждый взгляд раненого ученика был для неё безмолвным укором. Министр магии строго запретил рассказывать детям об их жертвах, пока Визенгамот не определит правовой статус произошедшего.       — Профессор МакГонагалл, этот парень, как его… Константин. Он лежал тут, верно? — спросил Гавейн.       — Да, — настороженно ответила она, оглядевшись вокруг. — Я лично доставила его… Может, он уже пришёл в себя и самовольно направился в спальню?       — Я уже направил Рональда на его поиски… — отозвался Робардс. — У него необычная фамилия, он из других краёв? Что вы ещё можете рассказать об этом парне?       — Его семья из России, перевели его из Колдовстворца в этом учебном году. Шляпа не захотела, чтобы её на него надевали, поэтому он сам вызвался в Слизерин. Успеваемость ниже средней, а единственный предмет, который даётся, — ЗОТИ. Я мало что могу о нём сказать, мальчик чаще держится особняком, за исключением этой молодой леди.       — Разве Браун не должна была остаться дома? Она ведь не представляла опасности.       — Кто-то из авроров принёс её нам. Видимо, слишком буквально восприняли приказ министра… Как только возвращение в Хогвартс было отложено, то профессор Слизнорт сразу отправил ей запас противоядия на эту луну, поэтому да, она была безопасна для себя и родных.       Аврор пристально посмотрел на девушку, пытаясь понять, притворяется ли та спящей. Он положил Минерве свою руку ей на спину, начав отводить в сторону, и тихо сказал:       — Профессор, Вы видели её волчий облик?       — Я понимаю, о чём вы, Гавейн, но нет, это не она. Уверяю вас. Лаванда каждое полнолуние была в больничном крыле под наблюдением. Да и её лик белого волка далёк от описаний.       В нескольких метрах от них сидела Грейнджер, которая быстро вытирала каждую сбежавшую слезинку. Минерва встретилась с ней взглядом, и они еле заметно улыбнулись друг другу. Девушка продолжила нервно оглядываться, оценивая масштабы происшествия. Рядом проходил профессор Слизнорт и, увидев её в сознании, протянул ученице какое-то зелье. Гермиона жадно запила его водой и принялась его расспрашивать о том, что стало известно ещё.       Минерве хотелось как можно скорее отделаться от аврора, чья паранойя была вполне оправданна, и узнать о самочувствии своей любимой ученицы. Да и список дел только рос: проверить каждого ученика, устроить собрание, ответить на запросы родителей и как можно быстрее вернуть Большой зал в его привычный вид. Домовые эльфы уже выглядывали из служебного коридора, не понимая, как им накрывать отсутствующие столы к завтраку. Расстояние было столь близко, что она без труда могла расслышать их разговор, на чём и сосредоточилась, параллельно поддакивая Робардсу.       — Профессор, — тихо окликнула Грейнджер уходящего Слизнорта. — А кто-нибудь пострадал за пределами Британии? Может вы знаете, всё ли в порядке с родными профессора МакГонагалл?       — Нет, это случилось только у нас. — с грустью сказал он, — в остальных было тихо… Да и насколько мне известно, из её внучат ещё в школу никто не пошёл, хотя их так много, уже не уследишь… Остался последний Ранкорус на очереди.       — Ранкорус? — переспросила Гермиона.       — Да, младший племянник Профессора МакГонагалл, все остальные уже осчастливили семью потомством. Отдыхайте, мисс Грейнджер, — он развернулся и снова попытался уйти.       — И Минни? У неё есть дети? — встревоженно спросила Гермиона и снова взглянула на МакГонагалл, которая стояла неподалёку. Её ровная, строгая фигура неподвижно застыла и смотрела сквозь Гавейна Робардса прямо на них.       Гораций развернулся, его пухлое лицо выражало крайнее удивление:       — Дорогая, о какой Минни вы говорите? У нашей профессора нет племянниц, одни лишь племянники, и все они уже давно не дети! Отдыхайте, мисс Грейнджер, вы похоже ещё не пришли в себя.       Каждая мысль отдавалась болью в голове Грейнджер, но этот поток уже было не остановить. Все случайности и совпадения, неожиданные появления и исчезновения — теперь всё приобретало смысл. Это была не наследственная схожесть с её любимой преподавательницей — это была она сама. И её имя. Минни… О, Мерлин, как она могла быть такой слепой? Её взгляд медленно, с нарастающим ужасом и пониманием, направился к МакГонагалл, которая, не оборачиваясь, уже скрывалась из виду.       Минерва вылетела из Большого зала. Внутри всё оборвалось, комок в горле перекрыл дыхание, а по лицу ручьём потекли предательские слёзы. Стыд, который она подавляла все эти недели, наконец одержал верх. Мир поплыл, и тело окутал знакомый леденящий холод неконтролируемой трансгрессии.       «Снова…»       — Моя девочка, что случилось? — окликнула её мать из открытого окна в гостиной, но Минерва исчезла так же неожиданно, как и появилась.