До моих последних дней?

             День, последовавший за кошмарной ночью, продолжился бесконечным потоком сов, каминных вызовов и лиц. Лиц родителей, в которых ужас и гнев осознания сочетался с бездонным отчаянием. Лиц измученных авроров и растерянных преподавателей, ставших временными сиделками. И самое тяжелое — детей, смотрящих на неё с надеждой. Из последних сил МакГонагалл старалась излучать уверенность, которой не чувствовала сама. Фразы «Всё будет хорошо» и «Всё под контролем» произносились ей так часто, что она совсем потеряла смысл этих слов.       Но сложнее всего было смотреть в глаза одному человеку — Гермионе Грейнджер, которая целый день настырно искала этой встречи. Минерва несколько раз ускользала от неё в коридорах, будто нашкодившая кошка, которая прячется от раздосадованной хозяйки, она боялась остаться с ней наедине.       Прошедший консилиум оказался бесполезным, а прогнозы светил колдлмецины были неутешительны. Десятки собравшихся специалистов только подтвердили то, что и так знал каждый — лекарства нет, а порций всех собранных «Волчьих противоядий» не хватит и на текущих заражённых. Оставалось только грубое физическое сдерживание и надежда на то, что следующий урожай мурлокомоля будет достаточный, а главное, что он ещё кому-то понадобится.       Слухи о том, что Британию накрыла неконтролируемая ликантропная эпидемия, взбудоражили все магические страны, которые сразу же закрыли свои границы. Даже незатронутые семьи не получали разрешение на запросы международной трансгрессии. Кто-то решил воспользоваться магловским транспортом, но без магловских документов не вышло купить даже билеты. Буквально в одночасье вся страна погрузилась в изоляцию.       «Международная конфедерация магов не допустит дальнейшего распространения, им легче «в благих целях» посадить на цепь каждого из нас, чем подвергнуть опасности Международный Статут о Секретности. Сначала карантин, потом геноцид…»       За раздумьями Минерва не заметила, как добралась до своего кабинета. Войдя в тёмную холодную комнату, она прошла мимо портрета Дамблдора, даже не подняв на того голову.       — Альбус, напомни мне, пожалуйста, подать в отставку, если вдруг я не окажусь в Азкабане или вообще останусь жива, — сказала она в пустоту и прошла в спальню, захлопнув дверь.       Открыв маленькую сумочку и выкинув все вещи на пол, МакГонагалл отыскала Эльфийское вино и, откупорив, начала жадно пить из горла. Терпкая сладость спасительно растекалась внутри. Набрав горячую ванну, Минерва потеряла счёт времени, и только остывшая вода намекала на то, что пора выходить. Высушив волосы, она уже начала одеваться, как услышала за дверью щелчок аппарации.       — Минерва? — позвал её мужской голос, который она сразу же узнала.       «Бруствер…»       — Прошу, не говори, что что-то случилось ещё, — устало сказала женщина, выйдя из спальни. — Хочешь выпить?       — Не откажусь. Есть огневиски? — также устало ответил мужчина, — Я хотел с тобой обсудить…       — Есть только Эльфийское вино, будешь? — перебила его Минерва, которая уже вернулась из спальни с половиной бутылки.       — Да, — Кингсли тяжело опустился в кресло и взял протянутый бокал. — Пресс-конференция была адом. Скиттер, чтоб её сношали кентавры… — Он махнул рукой и отпил напиток. — Я получил отчёт по итогам консилиума, ничего другого и не ожидал, но у Гавейна возникла идея обратиться к тем, от кого всё возможно и пошло.       — К индейцам? Это же безумие, сколько было случаев… — Минерва села напротив и, не чокаясь, тоже выпила.       — Нам больше нечего терять, — перебил он её. — МАКУС они не жалуют, но, может, с нами соизволят поговорить. Мне еле удалось согласовать на завтра порт-ключ, а по прибытии с каждого из наших затребуют непреложный обет, что они обязуются покинуть Северную Америку до следующего полнолуния. Эти ублюдки, наплевав на все соглашения, снова оставили нас одних, и почему я не удивлён...       Лучше этих двоих ещё никто не понимал масштаб катастрофы. Это был не просто теракт. Это было начало конца магического сообщества Британии, да, пожалуй, и всего мира, если эпидемия вырвется за британские границы.       — Как Гавейн, держится? — спросила из вежливости Минерва, и так сама прекрасно понимая состояние аврора.       — Если это так можно назвать… Он как ужаленный носился по всему Министерству с этим мальчиком, как его… С русским именем…       — Константин.       — Да, с ним! Поднял на уши весь Визенгамот, согласовывая использование «Веритасерума» без разрешения родителей, которые оказались в отъезде в России. Мальчик ожидаемо был чист, но Робардсу этого недостаточно. Не понравился ему паренёк прям сильно, он случаем с его Лили не… не связан?       — Нет, нет, она сильно младше, да и Димитреску дружит с нашей Браун. Гавейн просто перевозбуждён, вот и цепляется за всё, что можно.       — Другого выбора у нас нет, иначе потом…       — Потом мы получим эпидемию, которую не сможем контролировать, — закончила она за него, и эти слова прозвучали как приговор. — Зачем бороться против системы, если её можно разрушить? Вот и он разрушил… Никто не запретит оборотням учиться в Хогвартсе, если каждый из учеников уже обращён, — она грустно усмехнулась.       — В глубине души я понимаю его мотивы, но вот средства — нет, — жестко ответил Бруствер и протянул ей пустой бокал. — Он был здесь. В нашей школе. И мы не знаем как. Чары, портреты, запреты... Я сломал себе всю голову, Минерва.       Этот вопрос висел в воздухе с октября, сверля и её сознание. Она перебрала все варианты: обман стражей, подкуп преподавателей, древнюю магию, какой-нибудь забытый артефакт. Ничего не сходилось. Сивый был силён, но глуп. Неожиданно их размышления прервал тихий, но решительный стук в дверь.       «Кому ещё этой ночью не спится?»       — Войдите! — сказала Минерва и тут же пожалела об этом, увидев гостью, — Мисс Грейнджер?       Девушка выглядела бледной, но собранной. Её глаза, обычно такие ясные и умные, теперь потухли. Она кивнула Кингсли, смущаясь лишний раз смотреть в сторону Минервы.       — Министр, Профессор, простите, что беспокою. Мне нужно поговорить. С вами, профессор.       — Гермиона, как твоё самочувствие? — заботливо поинтересовался Бруствер.       — Всё хорошо, благодарю, — ответила Грейнджер, еле вытянув из себя улыбку.       Мужчина допил напиток и с тяжёлым вздохом поднялся.       — Мне как раз уже пора. Меня ждут ещё в паре мест. — Он задержался у камина и окинул их взглядом на прощанье. — Держитесь. Мы найдём выход, — и исчез в зелёном пламени.       — Садитесь, мисс Грейнджер, — сказала Минерва, чувствуя, как подступает новая волна усталости. Она была не готова к этому разговору. Не сейчас.       — Спасибо, — Гермиона села на краешек кресла, выпрямив спину. Она несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. — Профессор МакГонагалл, я пришла спросить…       — Это не имеет сейчас значения, Гермиона, — резко оборвала её Минерва, вставая и отворачиваясь к окну. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила её. — Сейчас есть дела поважнее моей глупости…       — Имеет! — она тоже вскочила. — Я пришла не для того, чтобы осуждать вас! Хотя всё это и было очень… странно. Я пришла потому, что думаю, это может быть связано с тем, что происходит! — в голосе Гермионы прозвучала необычная для неё страсть.       — Прошу, хотя бы когда никого нет, не выкай мне. После всего что было, это так режет слух. — Минерва повернулась к ней и жалостливо улыбнулась уголками губ, — Прости меня, это не должно было вскрыться, я не знала, что это зайдет так далеко…       — Вы… Ты не представляешь насколько… Но сейчас я о другом. Я целый день думала об этом, сопоставляла все факты, опрашивала кое-кого, но мне не хватает переменных в этом уравнении… Как это превращение вообще оказалось возможным? Чары, зелье, артефакт?       — Второе, — Минерва подошла к столу и грустно взглянула на пустую бутылку, — Хочешь выпить? — спросила она скорее из желания заполнить паузу, чем предложить что-то всерьёз.              — Нет, спасибо, — смутилась Гермиона, — А может ли быть такое, что кто-то мог ещё его сварить или купить? Вдруг Сивый также оказался в школе? Все ищут могучего тёмного волшебника, взрослого мужчину. Но что, если он стал тоже молод? Что, если он был здесь среди нас как ни в чём бывало? Вот почему чары не срабатывали, как и тогда на Петтигрю!       — Спросим у создателя, — безэмоционально сказала Минерва, обдумывая слова своей ученицы. Она взяла в столе светлую шкатулку и направилась к портрету Снегга, открыв её перед ним.       — Северус, знаешь ли ты, что это?       — Это мешочек для хранения зелий, Минерва. С этим бы справился и первокурсник, — привычно съязвил мужчина, смерив их холодным взглядом.       — Тебе знаком конкретно этот? — ответила она с лёгким раздражением и закатила глаза.       — Нет, а должен быть? — он скользнул взглядом по бутылькам, явно не заинтересованный в этом диалоге.       — Да, это было твоё…       — Возможно, меня нарисовали до, — он слегка пожал плечами и развернулся прочь.       — Профессор… Минерва, можно? — к ним подошла Грейнджер и, не дожидаясь ответа, потянулась к шкатулке, — Что это?       — Это тайник Северуса, внутри были эти зелья и дневник, — машинально начала объяснять Минерва, но её глаза вдруг резко расширились. Гермиона без тени сомнения открыла дневник и начала листать пустые страницы.       «Он был пуст?»       — На нём явно какое-то скрывающее заклинание, напоминает дневник Рэддла… Для чего каждое из них? — пробормотала Гермиона, тщательно осматривая бутыльки с зельями.       — Прозрачное — Феликс Фелицис, белое — возвращает молодость, чёрное — возвращает старость.       — А эффект… он постоянен? — уточнила Гермиона.       — До конца жизни, только вот срок самой жизни оно не продлевает.       — Осталось пять… А почему тёмных больше?       — Одного белого уже не было, когда я нашла шкатулку, — сама себе проговорила Минерва, и осознание ударило её с силой физического толчка. — Его выкрал один из сбежавших Пожирателей. Не пригодилось. Его… его насмерть растерзал Сивый.       — Нам нужна Карта Мародёров! Нужно проверить, влияет ли зелье на отображение истинного имени, и если нет — мы сможем найти его, — воодушевилась Гермиона, — Будет нужно выпить ещё одно…       — Карта по-прежнему у Гарри? — с полной решимостью спросила Минерва.       — Да. Он до сих пор должен быть в Святом Мунго, — виноватым тоном ответила девушка.       — Заодно проверим, влияет ли облик на защитные чары…

***

      Яркая луна освещала даже самый тёмный уголок площади Гриммо. МакГонагалл аппарировала на порог его дома, мысленно молясь о том, что защитные чары её пропустят. Она взглянула на фасад и на секунду ей показалось, что ошиблась адресом. Прежде всегда грязные окна и стены блистали чистотой, а старая дверь с чёрной облупленной краской была заменена на новую рубинового цвета.       — Алохомора, — Минни направила древко на замок и, затаив дыхание, потянула за ручку. К её облегчению, воющие чары не сработали.       Она на цыпочках пробралась внутрь, боясь привлечь внимание домовика, и тихо прикрыла дверь за собой. Крепко сжав палочку, девушка была готова в любой момент бросить в Кикимора «Петрификус», а после наложить на маленького свидетеля «Обливейт». Глаза привыкали к темноте, а нос улавливал едва ощутимый запах краски. Хорошо знакомая квартира стала непривычно уютной, но мрачная атмосфера продолжала витать в воздухе, словно полноправная хозяйка этого места.       — Акцио, карта Мародёров, — прошептала Минни с порога, но реакции не последовало, — Акцио, карта Мародёров! — повторила она чуть громче, продвигаясь дальше по коридору, ожидая привычный скрип полов, который не последовал.       — Не знаю, что спросить у тебя первым… — раздался ровный мужской голос из кухни. Взгляд Поттера был направлен на застывшую в проёме гостью, застигнутую врасплох. — Пока за первенство соревнуются вопросы «Зачем тебе моя карта?» и «В порядке ли ты?». На какой ответишь первым?       Обернувшись на звук, она увидела сидящего за столом Гарри, который держал в руке почти допитый стакан с янтарной жидкостью. Его лицо в лунном свете не выражало никаких эмоций, хотя внутри раздирало желание броситься к ней и прижать к себе изо всех сил. Минни стояла, будто скованная, и молча смотрела на него в ответ. Её тело отказывалось слушать приказы внутреннего голоса, который кричал и требовал бежать со всех ног.       — Снова сбежишь? — язвительный вопрос с его уст звучал как сухая констатация факта, словно он проник в её голову и читает как открытую книгу.       Поттер сделал последний глоток и медленно подошёл к окну, впустив свежую зимнюю прохладу в дом. Только сейчас девушка обратила внимание, что парень одет лишь в пижамные брюки, а его оставшаяся обнажённая часть была тщательно перебинтована. Тревогу о его здоровье сменили воспоминания о запретном сне, которые каждый раз вгоняли её в краску.       — Будешь? — он облокотился на подоконник и, достав из кармана пачку сигарет, закурил. Вишнёвый дым мягко укутал комнату. — Так что? — требовательно спросил Гарри, не сводя глаз с её тёмной фигуры. На секунду он испугался, что она просто галлюцинация, побочный эффект регенерирующих лекарств, и стоит закрыть глаза, как она сразу исчезнет.       «Больше не дам».       — Прости меня… — сдавленно сказала Минни и резко развернулась в сторону выхода.       Из последних сил Поттер бросился вслед за ней и схватил её за край мантии. Земля ушла из-под ног парня и, он почувствовал нестерпимую боль в груди. Странная пара упала в сугроб прямо перед дверью родительского дома Минервы. Она с ужасом взглянула на полураздетого парня, который лежал рядом и смотрел на неё. Его белые бинты окрасились в багровый, а волосы и ресницы покрывались инеем.       — Никогда не отпущу, — еле слышно сказал он и потерял сознание.       В окнах загорелся свет. Входная дверь распахнулась, и к ним в одних лишь пижамах выбежали Малькольм и его супруга. Мужчина настороженно взглянул на слегка размытых людей, наставив на них свою палочку. Без очков ему пришлось хорошенько прищуриться, чтобы разглядеть их лица.       — Минерва? — недоверчиво спросил хмурый мужчина и в ответ получил подтверждающий кивок.       — Это же Гарри Поттер! — с воодушевлением сказала Ингрид, выглядывающая из-за его спины, — Что произошло, дорогая? Почему ты в таком виде? Что с мистером Поттером? — Они подбежали к незваным гостям и помогли девушке встать, боясь притронуться к парню.       — Долгая история. Мне нужен камин, срочно, — резко ответила Минни, не желая участвовать во внезапном допросе. С помощью «Вингардиум Левиоса» она подняла Гарри, мягко левитируя того в дом.       — Но Минерва, это небезопасно, даже скачок через каминную сеть может навредить в его состоянии! — ответил брат, пропуская их внутрь.       — Бедный ребёнок… Это связано с полнолунным инцидентом? Сегодня все только об этом и говорят, столько пострадавших, просто ужас! — театрально вздыхая, не унималась невестка.       — Что здесь происходит? — спросила спустившиеся Изабелла и, окинув взглядом неожиданных гостей, прикрыла рот двумя руками, — Минерва, моя девочка, почему ты выглядишь так молодо?       — Потом, мама! — она перевела взгляд на брата, — Мальком, сделай же что-нибудь!       — О, Мерлин, меня отчислили со стажировки в Святом Мунго двадцать лет назад! Я… я даже не знаю. Как были получены раны? — растерянный мужчина попытался собраться.       — Он пострадал прошлой ночью, видимо, раны расщепило при трансгрессии. Прошу, помоги! — голос девушки срывался на отчаянный крик, а сердце бешено билось в груди, будто вот-вот вырвется наружу.       — Так, ладно… Минерва, отнеси мистера Поттера в гостевую спальню, и снимите с мамой его перевязку. — Мальком вытер лоб тыльной стороной ладони и обратился к супруге: — Милая, а ты приготовь аптечный чемодан, принеси теплую воду и полотенца, — раздав приказы, он прошёл на кухню и принялся тщательно вымывать руки.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Гарри. Женщины разрезали пропитанные насквозь кровью бинты, и каждая магическая нитка на швах оказалась разорвана. Ингрид помогла промыть раны и, залив их обеззараживающим зельем, ассистировала Малькому, который принялся накладывать новые швы. Спустя долгий час импровизированная операция была завершена, и супруги первыми покинули спальню.       Казалось, Минерва должна была привыкнуть за ученические годы переживать о «Золотом трио», но эти переживания о нём уж слишком отличались от предыдущих. Она старалась гнать прочь любые крамольные мысли, желая стереть память ему и всем свидетелям своего позора.       Сосредоточиться на внешних заботах не помогало. Всё за стенами этой комнаты вдруг стало неважным, и весь мир сузился до её размеров. Хотя кое-что эти миры объединяло — поиск лекарства. Осознание, что в следующее полнолуние он обратится, как и остальные пострадавшие, разливалось по телу раскалённым свинцом.       — Бедный мальчик, на его долю столько выпало… — женщина нежно погладила его по голове и задержалась на лбу, проверяя, спал ли жар. — Расскажешь, что с вами всё-таки приключилось? — тихо спросила Изабель стоявшую у окна дочь.       — Не могу, — прошептала Минни, отводя взгляд от матери. — Не сейчас. Позже. Обещаю.       — Не забывай, что я волнуюсь, Минерва. Что бы ни происходило, будь аккуратнее, — женщина поднялась и направилась к двери, обернувшись напоследок: — Тебе принести что-нибудь, милая?       — Нет, спасибо, — приглушенно ответила Минерва, с трудом сдерживая накатывающиеся слёзы.       Дверь закрылась. Она подошла к кровати и, опустившись на пол, села у его ног. В свете луны его бледное лицо могло сойти за призрачное. Гарри несколько раз стонал, кривясь от боли, и каждый этот звук вонзался ей под рёбра острым кинжалом. Вторые сутки без сна давали о себе знать, и девушка задремала урывками, просыпаясь от каждого шороха. На рассвете его сон стал беспокойнее. Гарри нащупал её руку и крепко сжал, от чего она в который раз пробудилась.       «Это из-за тебя он пострадал! Ты не должна была идти на ту вечеринку, не должна была соглашаться на его рождественское приглашение, не должна была сближаться с ними… Ты обязана была засунуть своё желание жить туда, где оно было все эти десятилетия! Посмотри на него, это только твоя вина! А когда он узнает, кто ты на самом деле? Да он сам сотрёт себе память, чтобы его не тошнило каждый раз, когда он будет вспоминать, кого целовал. Для него ты очередная смазливая девчушка, у него таких десятки… Как ты посмела вообще это всё допустить, зная, кто вы на самом деле? Он твой бывший ученик!». От самобичевания отвлекло слабое сжатие руки.       — Минни, — хрипло позвал её очнувшийся Поттер, — Где мы? — Он попытался осмотреться и еле слышно застонал.              — Гарри, не двигайся, пожалуйста! Мы в моём родительском доме в Кейтнессе. У тебя разошлись швы, и их пришлось наложить повторно, — она подскочила с пола и села к нему на кровать, — Как твоё самочувствие?       — Лучше, спасибо. Сколько сейчас времени? — он не спускал глаз с встревоженной девушки, которую теперь мог разглядеть вблизи. Её растрёпанные светлые кудри и уставшее лицо говорили о том, что отдохнуть этой ночью у неё особо не вышло. Ему хотелось притянуть её к себе и заснуть, но, похоже, пора было вставать.       — Сейчас почти семь утра, — ответила она, с прищуром глядя на настенные старинные часы.       — Мне нужно вернуться домой, — Гарри попытался встать, а вместо этого сильно закашлял. Он машинально прикрыл рот рукой, на которой после остались сгустки крови.       — Я же сказала — нельзя двигаться! — запаниковала Минни. — Вот, выпей это, — она протянула ему бутылёк с прикроватной тумбы, который он послушно осушил, а затем следом ещё один. — Тебе нужно отдохнуть.       Его глаза начали смыкаться, и он не успел ничего возразить, снова погрузившись в сон. Минни разжала их руки и вышла из комнаты, пытаясь перевести дыхание. На первом этаже вовсю царила жизнь. Её мать выпекала блины на завтрак, первую партию которых уже уметали брат и племянники. Она мельком взглянула на них сквозь открытую дверь на кухне и вернулась обратно, не желая пополнить список свидетелей.       Уснуть больше не удалось. Она сидела неподвижно напротив кровати, облокотившись на стену. Лишь её плечи временами содрогались от коротких, глухих всхлипов. Внутренний голос чередовал одну неприятную мысль за другой, что заткнуть его «Авадой» казалось ей хорошей затеей.       «Сразу бы решило все мои проблемы, как минимум, они бы перестали быть моими… Если мне удаться выйти сухой из этого «океана дерьма», то я куплю себе небольшой домик в какой-нибудь южной стране и забуду всё как страшный сон, очень затянувшийся страшный сон…»       В комнату влетел светящийся тигр и запрыгнул на Гарри. Невесомая фигура не могла причинить ему вред, но Минни всё равно, насторожившись, подорвалась к ним.       — Поттер, где тебя, Годрик, носит! Мы в твоём доме, порт-ключ уже открыт. Мы ждём тебя последнего! — отчитал его громкий голос Гавейна Робардса, который пробудил парня.       Патронус растворился. В наступившей тишине звенело только её участившееся дыхание. «Так вот чей это патронус… Так, стоп, куда ждут? Не пущу! Это же самоубийство!»       — Минни, мне нужно идти, срочно, — он медленно, преодолевая головокружение, поднялся на ноги. Увидев свою палочку рядом на тумбе, Поттер запустил патронуса и надиктовал тому сообщение: — Мистер Робардс, я буду через несколько минут.       — Гарри, тебе нельзя вставать, швы могут разойтись от простых движений! Какая, к чёрту, международная трансгрессия? — её крик сорвался неожиданно даже для неё самой, а в голосе слились отчаяние и ярость.       — У меня дома есть парочка особенных укрепляющих. Поблагодари родителей от меня за приём и помощь… — он не успел договорить, как был перебит.       — Поттер, нет! — выкрикнула она.       — Мне приятно, что ты обо мне волнуешься, — он подошёл к ней ближе, а она сделала шаг назад от него, — Минни, всё будет хорошо, а когда я вернусь, то первым делом я приду к тебе, — твёрдо сказал Гарри и сделал ещё один шаг навстречу.       — А если не вернешься? — испуганно прошептала она и попыталась сделать шаг от него, но упёрлась в стенку.       Гарри сделал последний шаг и прижался к ней, сдерживая стон от боли. Одной рукой он сжал её за талию, а другой мягко обхватил шею девушки и притронулся к её губам. Ей не хотелось никуда отпускать его из этой комнаты, и она жадно впилась в его губы, будто это поможет его остановить. Ей казалось, что ради «Минни» он останется, что «она» сможет его удержать, и это веская причина побыть ею.       «Я хочу быть ею…»       — Мне столько нужно сказать тебе, но сейчас мне правда нужно идти, — Гарри прошептал запоздалый ответ в её губы, которые стали солёными от стекающих слёз. — Я вернусь, обещаю. Если тебе нужна карта, то она в книжном шкафу в гостиной.       Он отступил и, взглянув напоследок на её покрасневшие глаза и припухшие губы, растворился в воздухе. Ей хотелось рвануть вслед за ним, но она не могла и пошевелиться. Лёгкие отказывались работать, а сердце, бешено стучавшее секунду назад, будто замерло. В глазах потемнело, и сознание покинуло тело, которое скатилось по стене и упало.