До моих последних дней?

      Министерский кабинет практически опустел. МакГонагалл наконец смогла выдохнуть — впервые за этот долгий день, оставшись наедине со старым другом. Радостное облегчение омрачало только одно — странный пристальный взгляд Рональда Уизли, который она ловила на себе на протяжении последних часов. В третий раз Минерва почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок паранойи. Одиннадцать раз. Ровно столько она переводила взгляд на бывшего рыжего ученика, который сразу же уводил от неё свой, будто был застигнут врасплох. Казалось, что ему нет никакого дела до аврорских обсуждений и весь его интерес сосредоточен исключительно на ней.       «Неужели Гермиона успела ему рассказать? Естественно, разве у них бывали секреты… Но тогда почему она об этом не предупредила меня? А разве должна была? Будь благодарна, что она вообще не отправила сову в редакцию «Ежедневного пророка», — прозвучало в голове язвительное шипение.       Ей хотелось хоть как-то заглушить этот бесконечный рой мыслей. Бруствер предложил выпить чаю, который вымотанные волшебники негласно разделили в тишине. Исключением стало лишь обоюдное сожаление вслух, что в середине дня туда нельзя ничего добавить для крепости. Чашка сильно обжигала ладони и этот болезненный жар был спасительным якорем, хоть немного возвращавшим в реальность.       — Мы справимся, Минерва, — тихо произнёс Бруствер, нарушая первым тишину. — Нам просто нужно время. Всё, что могли, мы посеяли.       — Хотелось бы верить, что ты прав. — МакГонагалл поставила пустую кружку на стол и поднялась. — Я пойду. Доброго дня, министр, — мягко улыбнувшись и похлопав его по плечу, она развернулась и направилась к камину.       Минерва уже сделала шаг к зелёному пламени, когда его огонь внезапно взревел. Женщина резко отскочила, здороваясь и пропуская одного аврора за другим. Она ждала, что сейчас появится и Гарри, но вместо него в камин вернулся обжигающий багровый огонь. Сердце бешено забилось, и она перевела взгляд на троих измотанных авроров в мокрой, испачканной кровью одежде.       — Бруствер! У нас проблемы. Две проблемы. Но сначала… — Гавейн Робардс без спроса взял с его стола янтарный напиток и, налив себе слегка дрожащей рукой, осушил стакан до дна.       — Я отведу Торна в больничное крыло, мистер Робардс, — негромко сказал Мосс, перехватив напарника под локоть.       — Да в порядке я уже, — отмахнулся Уильям, хотя его бледный вид кричал о том, что ему туда как раз самое место. Он попытался выпрямиться, но тут же зашипел от боли и крепко вцепился в плечо товарища.       — Да, свободны, парни, на сегодня с вас хватит, — Робардс махнул рукой, даже не глядя на них.       — До свиданья, профессор МакГонагалл, — авроры проговорили это почти синхронно. Они прошли мимо оцепеневшей женщины и покинули кабинет.       — Успокойся, Гавейн, у нас тоже есть новости. — Кингсли подался вперед и жестом пригласил аврора присесть. — И где Гарри, он задерживается? — спросил он с лёгким прищуром.       — Это у меня есть новости, Кингсли! Но сначала подпиши и отправь это в М.А.К.У.С., — он протянул ему влажный грязный пергамент, который вытащил из мантии. — Запрос на его международную фестральную доставку. Поттера нельзя перемещать порталом. — Робардс замолчал на секунду, его кадык судорожно дернулся. — У него разошлись швы при прыжке в Денвере. Парня буквально выпотрошило так, что асфальт стал черным в считанные секунды. И ради чего? Чтобы мы узнали, что это сучье отродье нас снова опередило? Снова?! Он был у квиллетов, Бруствер! Он украл..       — В Хогвартсе найдено лекарство. — Кингсли прервал его поток слов, наливая другу еще бокал. Он протянул его, глядя ему прямо в глаза.       — Найдено что? — Робардс замер, так и не перехватив напиток. Он посмотрел на Кингсли, потом на Минерву, словно ища подтверждения тому, что он не ослышался в пылу своего безумия.       — Лекарство, Гавейн. Два месяца, и мы вылечим каждого. Теперь присядь и расскажи всё по порядку, а я пока разберусь с документами по нашему Гарри, — всё тем же спокойным тоном ответил Бруствер.       Минерва почувствовала, как земля уходит из-под её ног. Она уже не слышала остального разговора. В ушах зазвенело, и на этом фоне гулким эхом раздавались только несколько слов: «Поттер. Швы. Разошлись». Внутри всё завопило от боли, но снаружи она лишь плотнее сжала губы и отвела в сторону от мужчин наполненные слезами глаза.

      — Я возвращаюсь в замок. Сообщи, пожалуйста, как мистера Поттера доставят в Англию. Мисс Грейнджер будет волноваться. — Она шагнула в камин прежде, чем они успели что-то ответить и заметить.

***

      МакГонагалл рухнула коленями прямо на холодный паркет, и первый всхлип вырвался из груди подобный раненому зверю. Она содрогалась всем телом, задыхаясь от осознания, что, пока радовалась найденному лекарству, тот, кому она желала влить его первым, умирал в луже собственной крови на другом конце света.       — Минерва? — негромко сказал Дамблдор, пытаясь привлечь её внимание.       — Очередная экспрессия? — раздался язвительный, лишенный всякого сочувствия голос с другого портрета. Снегг смотрел на неё сверху вниз, скрестив руки на груди.       — Северус! — тихий тон волшебника сменился на грозный. Он неодобрительно посмотрел на своего преемника и покачал головой. — Минерва, взгляни на меня. Что произошло?       Паника, загнанная вглубь, начала вырываться наружу. Утренний страхи стали дневной явью. Сердце заколотилось с такой силой, что она отчётливо услышала его стук в ушах — глухой, быстрый, как барабанная дробь перед казнью. Её грудную клетку сдавило словно стальным обручем. Она попыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались, залпом хватая лишь короткие, бесполезные глотки воздуха. В глазах потемнело, и силуэты портретов десятков предшественников поплыли, расплываясь в тёмных пятнах.       «Воздух. Не могу. Не могу дышать. Я сейчас умру. Не могу. Я сейчас задохнусь. Умру»       Мысли превратились в бешеный, неконтролируемый вихрь, вырывающийся из-под власти разума. Ещё один судорожный, свистящий вдох не принёс облегчения. Весь её мир сузился до одной лишь острой потребности в воздухе.       — Ладно… МакГонагалл! — резко окликнул Снегг. Его голос с трудом пробился сквозь гул в ушах женщины. Он наблюдал за ней ещё секунду, и на его обычно непроницаемом лице мелькнуло нечто, напоминающее жалость. — Слушай мой голос. Встань. Иди к книжному шкафу слева от камина. Седьмой ряд. Между «Тёмными трансмутациями XV века» и «Фолиантом о призрачной скорби». Нажми на переплёт «Скорби» и потяни его на себя.       Её тело, скованное спазмом, повиновалось его голосу, будто под невербальным «Империусом». Ноги, ватные и негнущиеся, медленно понесли её к шкафу, где дрожащие пальцы нащупали указанные книги. «Фолиант о пламенеющей скорби» оказался не книгой, а всего лишь примитивно замаскированной шкатулкой. Внутри лежало несколько склянок с тёмными жидкостями, свёрток с сушёными странными кореньями и один большой флакон из чёрного обсидиана, заткнутый серебряной пробкой.       — Чёрный флакон, — скомандовал Снегг. — Три капли на язык. Не больше. Не бойся, тебе станет лучше.       Рука Минервы дрожала так, что она едва не уронила флакон. Пробка поддалась со скрипом. Внутри оказалась маслянистая, абсолютно чёрная жидкость без запаха. Минерва, не раздумывая, поднесла её к губам и отсчитала три капли на язык. Эффект был мгновенным и от того ещё более пугающим.       Это не было похоже на опьянение или умиротворение сна. Острая паника, удушье, вихрь мыслей и вины — всё это не исчезло, а будто отдалилось на тысячу миль. Она ещё ощущала их, но как смотрящий сквозь толстое, заколдованное стекло на бушующий снаружи ураган. Только тишина. Воздух снова пошёл в лёгкие — глубоко, ровно, практически механически. Минерва медленно обернулась к портретам, держа в руке чёрный флакон, смотря словно сквозь с них.       — Спасибо, — произнесла она голосом, лишённым каких-либо интонаций. Это был просто звук.        — Эффект продлится до девяти часов. Используй его с умом. — Снегг смерил её холодным взглядом, оценивая действие зелья. — Нельзя превышать три капли в сутки. Категорически, МакГонагалл! Иначе твоя паническая атака покажется тебе прелюдией перед настоящим адом.       Минерва кивнула, поставила флакон на стол и опустилась в кресло перед потухающим камином. Впервые за много дней её мысли не жалили, как осы. Они были просто фактами, которые плавали, как одинокие буйки в море. Она метнула заклинание в догорающий огонь и направилась в спальню, чтобы машинально принять душ и переодеться. По возвращению в кабинет, в дверь раздался слабый стук.       — Войдите.       — Здравствуйте, профессор. Я знаю, вы очень заняты, но мне… — Парвати Патил замялась, но под пристальным взглядом МакГонаналл сдалась и продолжила, — Мне очень нужно с вами поговорить. О Лаванде.       — Присаживайтесь, мисс Патил. — Минерва медленно указала на кресло, а сама осталась стоять. — Вы знаете, где мисс Браун и мистер Димитреску?       — Нет… Она мне ничего не сказала. Она даже… ничего с собой не взяла. Вещи, монеты, даже личный дневник — всё на месте. — девушка умолкла, сглотнув, и добавила тише: — Я просто хочу сказать, что она ни в чём не виновата. Я готова свидетельствовать в её защиту. Лаванда никогда бы никому зла не причинила. Никогда.       — Никто не выдвигает обвинений мисс Браун, — ответила МакГонагалл ровным, приглушённым голосом. — Министерство уже поставлено в известность об их исчезновении. Нам остаётся надеяться, что они найдутся живыми и… дадут надлежащие объяснения.       — Но по школе же все шепчутся! — вырвалось у девушки. — Что они были его подсобниками, что это они помогли Сивому всех заразить! Хотя от него я бы ничему не удивилась… — Парвати вдруг осеклась, будто споткнувшись о собственные слова. Зубы заметно прикусили нижнюю губу и она отвела взгляд.       — От мистера Димитреску? Он вам не нравится?       Парвати замолчала, явно борясь с собой и боясь сболтнуть лишнего.       — Мисс Патил, — повторила МакГонагалл чуть тише.       — Я не могу, профессор, — прошептала девушка. — Мы и так из-за него с Лавандой всё время ругались. В счастливых отношениях столько не плачут, а она будто ослепла. Всегда защищала этого козла! Даже когда он накинулся на Нотта из-за безобидной шутки! А сам? В больничное крыло к ней ни разу не пришёл. Ни разу! А я — всегда. А он приходил, только когда… — Она снова запнулась, густым румянцем залились щёки и шея.       — Только когда? — спросила МакГонагалл.       — Ну… когда нужно… ну для удовлетворения, — выдавила она, почти неслышно, и уставилась в пол.       В кабинете повисла тяжёлая, неловкая тишина. Было слышно, как потрескивают угли в камине. Минерва медленно перевела взгляд на потухающий огонь.       — Понятно, — наконец сказала она, всё тем же ровным тоном, — Спасибо, что поделились. Естественно, это не может остаться между нами и как только прибудет аврорат, вы должны им сообщит всё, что знаете.       — Конечно, — всё ещё краснолицая смущённая ученица кивнула, и не поднимая глаз, встала. — Я пойду, профессор.       Стоило МакГонагалл только закрыть за ней дверь, как комната в ту же минуту озарилась ярким светом. Грациозная рысь приблизилась к ней и передала послание своего хозяина: «Отряд Баркли нашёл Димитреску в его доме, настоящего Константина Димитреску. Он мёртв, как и вся его семья. Предположительно с лета. Робардс был прав. Завтра в одиннадцать ничего не планируй, я приду за тобой». Женщина прошла сквозь неё к себе за стол, словно рысь ничего и не говорила. Ей было всё равно. Принесённая патронусом Бруствера весть был за тем же заколдованным стеклом, за которым были и остальные мысли и чувства.       Весь оставшийся день ушёл на развертывание новой лаборатории в подземелье. Все поставки ингредиентов и утвари были оформлены, а доступы специалистам Мунго и министерства согласованы. Министерское заявление тоже не заставило себя долго ждать. Срочный выпуск «Ежедневного пророка» с заголовком «Лекарство или ложная надежда?» уже разлетелся вместе с совами по всему замку. Перед ужином МакГонагалл выступила перед учениками с официальным объявлением, осторожно подтвердив слухи. Естественно, отметив заслугу мисс Грейнджер и сообщив о состоянии мистера Поттера. Аппетита так и не появилось, и она отправилась к себе.       Вернувшись в спальню, Минерва рухнула на постель, не удосужившись снять даже мантию. Неподвижный взгляд застыл на потолочных узорах, превратившихся в размытый фон. Она пролежала так несколько часов, равнодушно рефлексируя обо всём, что произошло в последние месяцы. Решение одной из проблем пришло само собой, такое очевидное и простое — «Обливейт» для него, для всех, кто хоть раз видел Минни. Размышления прервал резкий, настойчивый стук клюва по стеклу. В окно бился филин, держа в лапе белоснежный конверт. Тот оказался громовещателем и непривычно спокойным голосом для себя озвучил текст письма:       «Профессор МакГонагалл, здравствуйте.       Больница Святого Мунго уведомляет, что мистер Гарри Поттер успешно транспортирован в Англию. К сожалению, его состояние остаётся по-прежнему стабильно тяжелым. К посещениям будет готов начиная с завтрашнего дня с девяти утра. Прошу не направлять более трёх учеников Хогвартса за одно посещение раз в полчаса, спасибо.       P.S. Прошу простить за кричалку, заняты руки.       С уважением, мистер Голдстейн»

***

      МакГонагалл переместилась в приемный холл больницы Святого Мунго. Его белоснежный интерьер неприятно слепил, а запах едкого обеззараживающего эликсира с ароматом лекарственных трав боролся со зловоньем человеческих тел. Несмотря на глубокую ночь в нём кипела жизнь. Новые больные прибывали каждый пять минут. Кто-то обварился зельем, другие неудачно наложили заклинание, ещё одни пострадали от чьих-то лап и укусов.       «Ненавижу больницы...»       Первое сильное чувство за долгие часы выбило из спокойной колеи. На контрасте с зимней свежестью замка дышать стало ещё тяжелее, и, проходя мимо обожжённого волшебника, она старалась не сделать глубокий вдох через нос. Минерва подошла к дежурной стойке, за которой младшая целительница распределяла новоприбывших.       — О, профессор, не ожидал вас увидеть так оперативно, да и ещё в столь поздний час, — вялый, но радушный голос мужчины раздался из-за её спины. Он вытер окровавленные руки и хотел было протянуть ей одну, но осёкся.       — Доброй ночи, мистер Голдстейн. Прошу прощения за моё вторжение раньше положенного. — Она заставила себя смотреть ему прямо в глаза, не позволяя взгляду соскользнуть на красные пятна на его халате. — Как мистер Поттер?       — Если честно? — поникший тяжело вздохнул. — Прогнозы паршивые. Магия в его теле просто не держится, после стольких прыжков на свежие раны все связи истончились… он буквально рассыпается у нас на руках. Я ведь их всех предупреждал!       — Я могу его увидеть? — Она сжала руки в замок, чтобы скрыть дрожь. — Вся школа… мы очень волнуемся.       — Да, конечно, но нужно готовиться к худшему, Минерва. Боюсь, он не доживет до полнолуния, а если и доживёт, то не переживёт. Иронично, правда? Мальчик, Который Выжил, прошел через войну, чтобы сгореть в больничной палате от обычной фазисной инстабилитации, — он горько ухмыльнулся. — Моя смена как раз уже закончилась, так что если возникнут вопросы — зовите Плиску. Помните её? Когтевран, выпуск девяносто четвертого.       — Плиска… Да, кажется, припоминаю. Хорошая была ученица.       «Я без понятия кто это, просто скажи мне, где он!».       — И целительница отменная, — Голдстейн устало кивнул на лестницу, будто прочитал её мысли. — Шестнадцатая палата, второй этаж. Вас проводить?       — Нет, не стоит. Отдыхайте, Абрахам. Доброй ночи.       Минерва с трудом сдерживала своё желание бежать и тормозила каждый резкий шаг. Пока что-то неожиданно внутри испуганно не запротестовало, увидев быстро приближающую дверь. Оно не хотело снова видеть его бледное измотанное лицо и израненное тело. Не хотело видеть того, кого она чувствовала своей ладонью ещё в утробе матери, а теперь могла увидеть в гробу.       Она бесшумно вошла в темную больничную палату, которую освещал только свет камина. Лёгкий горький аромат бадьяна ударил в нос и был гораздо приятнее предыдущей удушающей смеси. Прямо над изголовьем Гарри пульсировала тонкая, почти невидимая бледно-голубая линия диагностических чар, которая дрожала в такт его поверхностному дыханию. Эффект зелья закончился. И прежде чем Минерва успела осознать это, по её лицу уже потекли слёзы.       — Прошу тебя, вернись… Ты мне обещал, — прошептала она дрожащим голосом, — Я всё исправлю, вернись и дай мне всё исправить…       Минерва потеряла счёт времени, наблюдая за его слабо заметно то поднимающейся, то упускающийся грудной клеткой. Усталость взяла своё, и она задремала, опустившись рядом и держа его холодную обмякшую руку в своей. Сквозь недолгий сон всё настойчивее прорывался неприятный писк, который всеми силами вырывал её из царства Морфея. Она открыла глаза и увидела источник звука. Линия диагностических чар стала ярко-оранжевой и извивалась подобно огню. Пальцы Гарри судорожно сжали её руку.       — Минни… — прохрипел он едва слышным голосом, так и не открыв глаза, — Я сдержал. — Его пальцы разжались, и рука бессильно легла на простыни. Линия наверху снова приобрела голубой цвет и спокойный ритм.