Zолотой Дворец

Первые недоброжелатели.

Прошлое:

История первых двух президентов угнетающая. Но именно это послужило призраком прошлого Нокса. Они были такими же подростками, студентами университета. Тогда он думал, что был счастливее всех на свете. Ослепленный любовью к жизни, он не замечал, насколько быстро его окружающий мир погас и он остался в одиночестве. Одиночество... То, что он ненавидел всей душой. А теперь стал самым сильным примером жертвы одиночества. Президент Гросс и Президент Монтано, более известные, как Александр и Диора, были не просто друзьями, а женихом и невестой. Ардон же занимал место лучшего друга будущей семьи. У Александра было тяжелое детство, из-за которого он переехал из России в Германию в раннем возрасте. Там они и встрелись. Пятилетние Нокс и Госс. И с того самого дня они разделяли радость друг друга, печаль и проблемы. Спустя около пятнадцати лет, Гросс встретил свою любовь в Берлине. Диору, у которой были нескончаемые проблемы с семьей. Матери у нее не было. Она ушла из семьи, после того, как родила своему мужу тирану сына. Диора осталась в роли няньки. Отец ее был бизнесменом и влиятельным человеком не только в Берлине, но и по всей Германии. Однажды, Александр, обещав ей лучшее будущее, затмил сознание девушки и та, ослепленная сильной юношеской любовью, согласилась покинуть Германию и переехать в Россию. Нокс, который был неразлучен с лучшим другом детства, под предлогом учебы пустился вместе с ними. В Московском Государственном Университете они провели свои самые счастливые и лучшие годы жизни. Четыре года учёбы лишь укрепили их связь. Как и дружеские, как и романтические. После университета, они перебрались на юг России, где Гросс достиг немыслимого: он образовал свое государство, которое, на сегодняшний день известна, как Республика. Но вскоре он заболел, как это бывает в сказках о любви. Долго же они боролись с болезнью, но ничего не помогло. Он умер, держа в своих ледяных руках, теплую руку своей невесты. Они так и не успели устроить пышную свадьбу, пригласив родных и близких им людей. Тот день ему запомнился особой мрачностью и болью. В день смерти первого Президента Республики, умер не только он сам, но и часть души Нокса. И большая часть Диоры Монтано. С того дня она больше не была прежней. Той теплоты, жизнерадостности и любви в ней больше не было. Вместо этого она стала холодной, мрачной, безжизненной. Она стало призраком Золотого Дворца. По заветам Гросса, она стала вторым президентом Республики. Дела шли хорошо. Она умело управляла государством. Чтобы заглушить боль внутри, она уделяла сто процентов своего времени исключительно работе. Но в этой битве она проиграла. Не справившись с тем, что она осталась без возлюбленного, девушка сбросилась с девятого этажа Дворца. В тот дождливый день, Нокс потерял себя. Его больше не существовало. Был уже другой Ардон. — Меня это беспокоит, Игорь. — Стальной голос не был похож на обеспокоенный, а властная рука, держащая лист бумаги с печатью неестественного глаза. — Один гнилой кирпич - и рухнет вся стена. Его надо удалить. — Как могу избавить вас от беспокойства, господин Президент? — Дрожащий голос поданного забавляло его светлость. — Фундамент государства дал трещину. Люди начинают просыпаться. — Лицо Игоря Чевского, занимающийся военными силами Республики говорило о том, что он пребывает в недоумении от слов Нокса. — Найдите мне людей, осмелившиеся провернуть подобное со мной. Живыми, — он сделал паузу, — или мертвыми. — Будет сделано. — Сухо и твёрдо ответил тот, и с позволения Ардона, покинул зловещий кабинет.

Настоящее:

На следующее утро вчерашняя усталость не слегла, но стала значительно меньше. Яркий солнечный свет вливался в комнату с огромной силой, пытаясь разбудить всякое живое существо. Но это сделал Кас. ― Проснись и пой, Эверли! ― Воскликнул Данте, распахивая полупрозрачные бледные шторы, которые висели криво и выглядели, как использованная тряпка. ― Надо будет заменить… ― Пробормотал он себе под нос. ― Что случилось? ― Недовольно буркнул сонный мальчик, привстав с кровати и смотря на улыбающегося козла у окна. ― Карниз сломался. Надо починить. Или заменить. ― Безропотно ответил другой. ― Зачем будить?! ― Крикнул Нэху. ― Сегодня первый день учебы, забыл, что ли? Или вчерашние удары в голову разбудили в тебе деменцию? ― Засмеялся Кас, затем подошел к своему рабочему столу и начал прибирать бумаги, разбросанные по всей поверхности и по полу тоже. Видать, ночь он потратил на учебу, но все равно выглядел довольно бодрым. ― Кас? ― Что? ― Отозвался он. ― Иди нахуй. ― Улыбнулся Нэху. Это станет чем-то похожим на маленькую традицию. Посылать Каса Данте. Между этим, Нэху сбросил с себя одеяло и накинув на себя халат, выданный академией, потопал в ванную комнату. Вода оказалась просто ледяной, а горячая не хотела включаться. ― Забыл предупредить. Несколько дней у нас не будет горячей воды, поэтому… Что есть, то есть. ― Кричал Кас через стенку. ― Я уже привык. Это не новость. ― Пробормотал тот в ответ, но маловероятно, что его ответ был кем-то услышан. От академии ему и всем студентам полагались всякие вещи для личного использования. К этому списку также относилась и зубная щетка. Но паста была общей. Со вкусом мяты. Приняв ледяной душ, пытавшись разбудить самого себя, Нэху вышел и уставился на соседа. ― И что ты делаешь? ― Прозвучал недоуменный вопрос. ― Утреннюю зарядку. А что? ― Вращая своим тазом ответил Данте. ― Ничего. Когда начинаются занятия? ― Прозвучал вопрос. ― Через полчаса. После того, как два парня подготовились к предстоящему дню, они вместе, чуть ли не под ручку, где Кас в роли матери, а Нэху в роли маленького ребенка, покинули корпус общежития и пошли на первую пару. ― Что у нас первым? ― По пути спросил Нэху. Кас начал копаться в своей мешковатой сумке, и достав потрепанный листок, начал искать нужную строчку. ― Искусство и культура. Преподает наш декан, а она не из… терпеливых? Впрочем, будь осторожен. ― Посоветовал Кас. ― Учту. ― Лишь ответил другой. Они миновали все те вчерашние коридоры и встали на новый, совершенно незнакомый и повернулись к первой же двери с цифрой один. ― Ну, с Богом. ― Прошептал Кас и открыл дверь. Некоторые студенты уже сидели на своих местах и молча приготавливались к занятию. Вспоминаю учебные кабинеты во время начала урока в своей Зоне, Нэху удивлялся такой тишине и порядку внутри кабинета, но ощутив грозный и стремительный взгляд преподавательницы на себе, он понял, первопричину такого порядка. Кас, схватившись за его кисть, усел его рядом с собой на одной из последних парт второго, последнего ряда. Кабинет казался узким, но достаточно длинным и светлым, с высоким потолком и такими же большими окнами в старинном стиле и каменной атмосфере. ― Всем доброго утра. ― Протянула декан низким, абсолютно спокойным голосом, отложив газету, которую читала пару секунд назад и покинула свое место, чтобы переместиться на центр и приковать к себе все внимание. ― Я – ваш декан, Деспина Дэркстэжа. Договоримся на берегу, чтобы в будущем не причинять друг другу неудобства. На моих занятиях я никому не позволяю всячески отвлекаться. На занятиях – все ваше внимание сосредоточено на получении знаний. На тренировках – вы отдаете всего себя. Если возникнут вопросы, деканат открыт двадцать четыре часа в сутки. Теперь Нэху вспомнил, где видел эту женщину. Они встретились в узком коридоре последнего дня в гостинице Президента Нокса. Но тогда она казалась более позитивной и доброй? А сейчас она стояла, вся твердая, стойкая, холодная и… мужественная? ― Итак начнем. Кто удосужиться рассказать нам, о чем будет идти речь на уроках искусства и культуры? ― Между тем продолжила преподавательница, вернувшись на свое место. ― О культуре нашего народа и истории, мисс. ― Ответила одна девочка. ― Мисс Пауэр. Вас не учили поднимать руку, перед тем как ответить? ― Беспристрастно сделала та замечание. ― Извините, профессор. ― Также беспристрастно ответила та. — Это Лив Пауэр. — Еле слышно протянул Кас, прислонившись к уху Эверли, чтобы они остались не услышанными. Сделав небольшую паузу, он продолжил. — Девочка, которая только что отвечала. Она учиться на факультете Нокс. Лечебное дело. Группа умолкла. Декан факультета устремила свой смертельно прожигающий насквозь взгляд, от которого мурашки пробегали по коже, как холодный пот после вчерашней тренировки, на соседа по парте. Либо у нее был острый слух, либо Кас не умел разговаривать тихо, учитывая, что они сидели на последних партах. — Мистер Данте желает нам рассказать про военную историю в период правления второго Президента? — Улыбнувшись, она казалась девушкой, которая сбежала из психиатрической лечебницы. Кас медленно привстал со стула. Тот отодвинулся с противным скрипом по каменному полу. Он нервно вглядывался в предложения, написанные маленьким шрифтом на учебнике по истории Республики. — Для начала, кто был вторым Президентом Республики, мистер Данте? — Она внимательно изучала то, как вел себя парень. — Диора Алия Монтано, профессор. — Ответил он, спустя секунду. — Какие войны она провела за период своего правления, Данте? — Три. — С кем? — Продолжала преподавательница. — Все три с Россией. — Уверенно отвечал Кас. — Были ли проигрыши? — Один. Вторая война оказалась проигрышной, но третья исправила ситуацию. — Удовлетворительно, мистер Данте. Сбавьте время на глупые разговоры, и научите своего дружка чему-то стоящему. — Деспина быстрым и ловким движением покинула свое место и вернулась на центр. — Сейчас начну читать лекцию. К следующему занятию выучить. Все начали суетиться. Некоторые оборачивались, чтобы достать из сумок пергамент или чернила, а некоторые за эти пару секунд обменивались словами. Как и предполагалось, лекция была абсолютно скучной и типичной. Под тщательным контролем, переписанная история Республики не могла не содержать в себе восхваляющие фразы страны, при это унижая другие. Было слышно, что даже сама преподавательница смеялась от этих заурядных слов «Слава Республике». К концу первого занятия, Нэху чувствовал, что его мозг вот-вот расплавится или разлетится на мелкие кусочки по всему черепному отделу. — Мистер Данте, не спешите выходить с мистером Эверли. Уделите минуточку вашего времени мне? — Профессор по искусству и культуре вдруг остановила их, когда те уже были на пороге двери у выхода. — Конечно, профессор. Чем можем помочь? — Повернувшись, Кас пытался понять, в чем причина внезапной остановки. — Вчера вас и вашего друга заметили на коридоре. Во время комендантского часа. — Своим взглядом, она безмолвно потребовала разъяснений, чтобы потом придумать наказание. — Мы возвращались с тренировки в общежитие. — Понизив тон ответил Кас. — Меня это мало волнует. Вы ознакомлены с правилами, не смотря на вашего друга. Поэтому, неделю будете чистить туалеты общежития вместе. — Замахнувшись широким рукавом своего идеального чёрного платья, она прошла мимо них, и через пару шагов остановилась, чтобы добавить: — Я сама все проверю. Блестеть должно абсолютно все. Своим холодным темпом, она отправилась вверх по этажу, а два парня остались у порога, вытаращив глаза. Спустя секунду, они оба одновременно засмеялись. — Не так я ожидал свой первый день, но все же... Да пошла она к черту. — Воскликнул Нэху. — Тише. Дурак что ли? Нас могут услышать. — Поспешил добавить Кас. — А кому не похуй? «Меня это мало волнует» и бла-бла. — Коверкая слова декана, повторил Нэху, скорчив рожу и выдавливая писклявый голос. Кас посмеялся. — Серьезно, ты полный мудак. — Сквозь смех говорил блондин. — Вали нахуй, Данте. Что следующим? — Спросил Нэху. — Сейчас посмотрю. — Он пустил руки в сумку и достал пергамент снова. — Занятие у самой доброй женщины. Литературное и языковое искусство. Гертруда Гарция. — А там надо писать? — Не особо. Ну будут дни. — Утешил Данте. — Фух. — Выдохнул другой с облегчением. — От первого занятия у меня голова кругом. — Ну и слабак ты. — Усмехнулся он. — Бесишь. — Улыбаясь парировал другой. — Это мое призвание, дружище. Не бери так близко к сердцу. — Куда брать, если ни к сердцу? — Послышался голос сзади. Голос девушки. Они обернулись и Нэху узнал в ней некую Лив Пауэр. — В рот, например, — прислонившись к уху Нэху, прошептал блондин. — Конченый. — Оттолкнул он голубоглазого парня от себя. — Привет, Пауэр. Не в настроении? — спросил Кас девушку. — С чего решил? — ответила вопросом на вопрос та. — То, как ты общалась с профессором говорит об этом. С моральной точки зрения это неадекватно. — Это точно один и тот же человек? — Не тебе говорить о морали, Касик. — Улыбнувшись, она чмокнула парня в щеку. Тот покраснел. — Касик. — Со смешком в голосе повторил Нэху. — А кто это, твой новый приятель? — Она оглядела Эверли с ног до головы и подмигнула ему. Тот тоже засмущался. — Актант с Тридцать-Четвертого. Вот, приютил. — С широкой улыбкой, он приготовился к реакции другого парня. — Конченый мудак. — Спокойно парировал другой. Девушка, с густыми, будто вишнёвыми волосами, карими сверкающими глазами и пронзительным взглядом стояла впритык к блондину. Она была такой необычной, и такой симпатичной, что Нэху начинал понимать смущение Каса рядом с ней. — У нашего мальчика есть свои секреты. — Обратилась она к Нэху, и подмигнув еще раз, удалилась, отправив воздушный поцелуй им обоим. — Вы что, встречаетесь? — Прозвучал недоуменный вопрос от Нэху. — Нет. Если ты про поцелуй - это ее привычная манера приветствия. — Объяснил тот. Хоть и девушка была симпатичная, особого интереса к ней у парней не возникало в плане романтических отношений. А дружеские - уже были. Начало положено. — Идем. — Позвал блондин. — Мы опоздаем. — И они понеслись на второй этаж. Урок искусства и культуры языка был абсолютно другим по атмосфере. В кабинете все тот же портрет Президента Нокса, а на столе у профессора Гарции небольшой и скромный горшок и цветами. Ее маленький символ неподчинения режиму и системе. Ее тихий, спокойный и вкрадчивый голос так успокаивал, что Нэху чуть ли не засыпал. Но пинки от Каса возвращали его в реальность. Речь шло о русских поэтах. Было видно, что учебники настолько напичканы тем, что преподавательница не хочет показывать подросткам, что большую часть она говорила сама, вместо монотонного чтения. После того, как занятие закончилось, Гертруда выпустила всех, кроме двух человек: Мэри Уайт и Нэху Эверли. — Я вижу, насколько вам сложно дается материал. — Тепло улыбнувшись, парировала женщина, пытаясь что-то донести до них. — И... Что вы хотели сказать? — Неуверенно протянула девушка. — Садитесь. Сегодня мы разберём Некрасова, как поэта. Я помогу с тем, чтобы ваш средний балл повысился, если у вас есть желание учиться. — Предупредила пожилая преподавательница. — Я... Пожалуй, откажусь. — Неуверенно пробормотал Нэху и поплёлся к выходу. Мэри же, напротив, обрадовалась такому предложению и с радостью присела рядом с Гертрудой, чтобы провести время за получением новых знаний. В коридоре, его поджидал Кас. — Идём завтракать. Я голодный, как волк. — Заныл блондин. Он указал на живот, который вовремя заурчал. — Показывай куда. — Засмеялся тот. — Я тебе вчера показывал. — Вчера я слушал тебя на пол уха. — Честно сказал парень. Кас отвёл его в столовую, где было много народу. Нэху охватила небольшая тревога от такого количества людей и шума. Хуже, чем вчера. Он встал у входа, как вкопанный. Вдруг воздуха стало меньше, дыхание прерывистом и сердце начало биться чаще. Пальцы сжались в кулак. По спине стекал холодный пот. Во рту пересохло, а в желудке завязался колючий узел. Но тело задействовало быстрее, чем мозг. Он выбежал из столовой и побежал, неважно куда, главное оттуда. Спустя вечность по его подсчётам, он оказался у туалета, и залетел туда, как пуля. Губы вместе с телом бросились в дрожь. Смуглая кожа побледнела. Глаза были пустыми, а на ушах стоял белый шум. Он чувствовал себя паршиво. Поверив в то, что холодная вода приведёт его в чувства, она начал плескать ею на лицо. Во время этого процесса он не заметил, как двери распахнулись. Туалетная залилась светлым светом из коридора, и разлившись на лице парня, он будто звал его посмотреть на того, кто зашел. Парень с длинными теплыми блондинистыми волосами, ухмылкой на лице и голубыми глазами. Тощее тело и длинный рост делали его на вид костлявым и не симпатичным. — О-хо-хо. — С явной насмешкой окинул он своим хитрым взглядом парня у раковины. — Смотрите-ка, трущобный плачет. — Обратился он к кому-то. Нэху не совсем понимал, что происходит. Его мозг был занят совсем другим. А ухо не воспринимало звуки, пока к костлявому человеку не присоединились еще два. — Что это с тобой? — Все еще с насмешкой в голосе спросил он, окинув жалким взглядом бледнего болезненного на вид парня. — Я слышал, у вас в Зоне-Тридцать-Четыре свои методы «расслабления». Нюхайте клей или принимаешь чего-нибудь? — Толпа из людей разлилась смехом. — Что, язычок отнялся? — Заговорил второй, почти такой же внешностью, как и первый. — Или там хватает лишь на блевотину? Пахнет паршиво. — Пошел-ка... Нахуй. — Еле слышно пробормотал Нэху. — Чего он там мямлит? — Спросил первый второго. — Я сказал, валили бы вы отсюда нахуй. — Повторился Нэху так, чтобы его точно услышали. Группа студентов засмеялась хором. Смех был наигранным. А толпа выглядела, как стада овец. Глупых и несуразных. — А ты смелый я смотрю. — Сквозь смех процедил первый парень. — Меня зовут Дориан. Запомни моё имя, потому что я буду сниться тебе в кошмарах. — И его кулак прошёлся по лицу парня. Он не успел отреагировать. На глазах все по плыло, и он ощутил сильную боль на задней части головы. В следующий миг он оказался на каменном холодном полу мужского туалета. Те не переставали смеяться и дразнить его, но слова стали неразборчивыми. Глаза начали слипаться, картина стала размытой, а потом и вовсе исчезла и наступила кромешная тьма. Он ощутил некоторую удовлетворенность и облегчение, когда боль ушла и наступила тишина. Ни мыслей, ни боли, ничего. Но такое блаженство длилось совсем не долго. Очнулся он на больничной койке. Боль вернулась так же быстро, как и ушла. Он была размытой, бесформенной, разлитой по всему телу. Голова раскалывалась от падения на твердую поверхность. Каждый вдох отдавался болью в легких и тупой колкостью в ребрах. Он открыл глаза. Туповатая боль стала ясной и пронизывающим. Он увидел белый потолок. Что-то незнакомое и новое. В воздухе висел резкий запах антисептика. Не его кровать. Не его комната. Один, на койке. В память врезались воспоминания тех дней, после неблагополучных краж, когда ему доставалось от миротворцев и он лежал, не двигаясь. Перед глазами висела картина с Дорианом Грейсом. Его самодовольная улыбка, длинные волосы, которые выглядели нелепо на его туповатой голове. Свист воздуха и пропущенный удар. Резкая боль и обрыв картины. Его беспомощность. Он дал им победить. Он не просто проиграл. Он показал свою слабость. Он с трудом и нервными всхлипами приподнялся с места и подошёл к сероватому шкафу с медикаментами. На нем висело зеркало. Он увидел свое лицо, то есть то, как его разукрасили. Тяжелые пятна глубокого сине-багрового цвета, перетекавшие в желтоватый цвет. Засохшая кровь на лице и разбитая губа. Маска поражения. Дверь скрипнула. Обернувшись, он увидел, как зашла девушка в медицинском халате. Он выглядела спокойно, будто видела такое каждый день. Увидев, что парень проснулся, она безразлично констатировала: — Очнулся. Сотрясение. Сломанная правая рука. Ушибы по всему телу. — Слова ее звучали сухо. — Ложись обратно. Он послушался. В голове гудели одни и те же слова: «И где та сила, которую ты себе представлял, Нэху Эверли? Где та ярость, которая бушевала в тебе? Размазана по полу мужского туалета?». Внутри все кипело. Протянутые лекарства вернули его в реальность. В эти секунды он возненавидел Дориана Грейса. Но себя еще сильнее. За то, что проиграл. За то, что слаб и позволил им одержать победу над ним. Они унизили его. Дверь снова открылась. На пороге появился Кас, вместе с Мэри. Привычное улыбчивое лицо Каса было серьезным, а выражение лица Уайт говорили о ее обеспокоенности и переживания. — Медсестра сказала, что ты отделался легким сотрясением. Могло быть и хуже. — Некогда позитивный голос Каса звучал серьезно. Мэри молчала, изучая его внешний вид пронзительным взглядом. Нэху не ответил. Он отвернулся в сторону окна, давая понять, что разговор окончен. Ему было стыдно смотреть им в глаза, после того, как дал себя побить. Ему было стыдно встречаться с ней взглядом. Стыдно, потому что друг детства видела ее в таком состоянии. Беззащитный. Жалкий. Слабый. Кас держал в руках сверток со сменной одеждой для парня. Уайт пакет с едой. Они поняли, к чему Эверли клонит и оставив пакеты, ушли в молчании, закрыв двери. Дальше дни становились одной сплошной серой массой. Кас и Мэри посещали его на ежедневной основе. Блондин приносил готовые конспекты, чтобы тот не оставал от программы. Переписанные аккуратным почерком в мягкий и приятный на ощупь бумагу. Он оставлял конспекты и учебники, не затрагивая тяжёлую для Эверли тему и уходил. Мэри приносила разные цветки с сада «Грозовой Перевал». Сад принадлежал академии, сделанный в честь Президента Монтано по указам Нокса. Она разговаривала на нейтральные темы. Тоже опасалась того, что Нэху не примет слова ни так, как нужно, что это причинит ему боль. В один из таких дней, когда Кас снова зашел с готовыми конспектами и сменной одеждой, Нэху, собрав всю смелость, что есть в кулак, хрипло протянул: — Хватит. — Кас с недоуменным взглядом уставился на него. После паузы, тот продолжил: — Хватит жалеть меня. — Жалеть? — Вскликнул другой. — Жалеть? — Повторился он. — Нет. Ты ошибаешься. Мне стыдно. Стыдно, что не побежал за тобой. Стыдно, что не встал бок о бок, когда ты нуждался в помощи. — Не говори обо мне так. — Выдавливая голос процедил он. — Да ты посмотри на себя, парень! — Он руками разгонял воздух, указывая на его лицо. Синяк почти прошел, но отпечатки того проишествие все еще были. В комнате повисла нагнетающая пауза. Воздух стал тяжёлым. Атмосфера становилась холодной. — Если хочешь так и продолжать страдать в одиночестве... То, попроси. Я тебя оставлю в покое. — И снова пауза. Кас решил уйти, но собрав последние слова, мягко протянул: — Не потому что ты мне надоел, или я хочу бросить тебя в тяжёлую минуту. Нет. Потому что я уважаю тебя и твои границы. После этих слов, дверь прикрылась тихо. Нэху снова остался в одиночестве. Раз в день ближе к полудню навещали Мэри и Кас. Три раза в день заходила медсестра, чтобы обследовать его и дать нужные лекарства. В один прекрасный солнечный день, в сентябре, медсестра зашла с привычной кислой миной, но с радостной новостью. Она сообщила о том, что Нэху может быть свободен. Но наложенный на правую руку гипс не сняли. Осталось две недели проходить с ним, а то и больше. Под предлогом «время покажет», его отпустили. Неподалёку от входа в медпункт, он увидел Каса, прислонившийся к стене. В руках он держал два стаканчика. Лицо его было серьезное и сосредоточенное. Увидев Нэху, он отстранился от каменной стены и пошел навстречу. — Держи. Попробуй. — Он протянул один стаканчик и Нэху машинально взял его левой рукой. Жидкость на вкус оказалось горькой. — Фу! — Воскликнул раздраженно парень. — Что это? — Кофе. Без сахара. — Ответил спокойно тот. — Ладно. — Нэху сделал большую паузу, прежде чем поблагодарить. — Спасибо. За... Все. — Глухо и почти в пол буркнул парень. — Конспекты по истории лежат на твоём столе. — Сообщил блондин, сделав глоток горькой гадости. Резковатый противный вкус. — Там как раз-таки про «великое» поражение Президента Монтано во второй войне, а «великая» победа в третьей. Голос его звучал без капли насмешки. Это был ярким знаком того, что им надо поговорить. Обсудить то, что случилось тогда. Как бы он не стыдился, они на пути к тому, что становятся настоящими друзьями. И просто игнорировать тот случай всю жизнь ему не удастся. — Они... Дориан... — И снова приступ ярости, смешанный с ненавистью и стыдом. Он незаметно для себя сжал стакан в левой рукой. Крышка взлетела со свистом. Ком подступил к горлу. Кас поворачивается к нему, встречаясь с ним взглядом. Теплый, спокойный взгляд Каса успокаивающе действало на него. Он улыбнулся. Улыбнулся так, что слезы навернулись на глазах от беззащитности. — Сейчас важно вот что. Ты сейчас пойдёшь в общежитие. Ложишься спать. Завтра ты встаешь и идешь на занятия. И мы делаем вид, что ничего не было, потому что для всех остальных ничего и не случилось. Понял? — Его слова звучали ни как приказ, а скорее, как инструкция по выживанию. Нэху не смог ответил. Лишь кивнул и шмыгнул носом. Долгая пауза, перед тем, как Кас мягким тоном продолжил: — Но когда снимут гипс, мы поговорим об этом. Окей? — И Нэху снова кивнул. Он послушался Каса. Как только он перешёл черту в свою комнату, он повалился на удобную кровать и провалился в сон. В медпункте его часто мучали кошмары или бессонница, но здесь, в присутствии Каса, все было иначе. На следующий день, он проснулся от воплей Каса. — Проснись и пой, Нэху! — Солнечные лучи освещали комнату. Под лучами, голубые глаза блондина выглядели еще красивее. После утренней рутины, они с Касом отправились в столовую. Все смотрели на него косым взглядом, тайком подглядывали и шепотом разговаривали. Он посмешище? Внутри нарастала тревога, но рука Каса, оказавшаяся на его левой руке вернул его в реальность. — Что будешь? — Спросил он. — Не знаю. — Ответил парень. У него никогда не было выбора еды дома. Еды иногда тоже не было. — Ладно. Подожди тут, с Пауэр. Я принесу нам еду. — С этими словами он покинул его на несколько минут. Лив сидела рядом с ним и разжёвывала свою еду. И ей было безразлично на то, какое разукрашенное лицо у Нэху. — Это надолго? — Она бросила взгляд на белый гипс. Неожиданно начавшийся диалог. — Две недели. — Коротко ответил тот. — И как с этим? — Указала она на гипс. — Плоховато. — Ну... — Она пожала плечами. — Быстрейшего выздоровления. — Спасибо. — Неуверенно ответил Нэху. Кас вернулся с подносом еды. Для Нэху тосты с разной начинкой и чай. После того, как они закончили с едой, Кас вернул посуду обратно и они вместе отправились на первое занятие. И самый ужас состоял в том, что арифметика проходила с факультетом Гертруды Гарции. То есть с Дорианом и его шайкой. Нэху заходит в кабинет и на секунду воцаряется полная тишина. Все смотрят на него и его сломанную руку. Шайка Дориана, заметив Эверли, присвистывая бормочут что-то себе под нос. Но все одну фразу он смог уловить. «Смотрите-ка. Наш инвалид пожаловался». Встретившись взглядом с Касом, он дал понять, что не надо отвечать им. Потому что они этого хотят. Он должен быть умнее. Игнорировать их. Усевшись рядом с Касом без способности писать, он всю пару внимательно слушал Генри Петерса, преподавателя по математическим наукам. Старичок, маленького роста с округленными очками и пухлым телосложением. Голос звонкий, но добрый, позитивный. Лысая голова, но седые редкие кучерявые волосы по бокам. Следующим занятием было литературное и языковое искусство. Все занятие, профессор Гарция игнорировала существование Нэху, но после того, как занятие закончилось и все поспешили к выходу, она остановила юношу. — Я задам вам специальное задание. Напишите эссе на тему «Сила, которая не в мускулах». Левой рукой. — Заявила Гертруда. Сначала он воспринял это, как насмешку. Но станет ли такая женщина в таком возрасте забавляться чьим-то горем? Но потом он понял, что это вовсе не насмешка. Она не жалеет его. Она хочет показать ему, что он жалок. Что он должен выкарабкаться из дна. Кивнув, он покинул кабинет. На написание эссе она дала ему целую неделю. Неважно, какого размера. Важно, что он изложит все, что захочет сам. Днем, он игнорировал существование всех, кроме «друзей». Мэри, видя, как ему тяжело таскать целый поднос с едой, молча делала это за него, и одаривала его улыбкой. Кас помогал всячески. Зашнуровывал ботинки, когда он не мог это сделать самостоятельно. Без всяких слов. Проводил с ним время по вечерам, когда он сидел за столом и еле выводил буквы левой рукой. Иногда возвращался усталым с тренировки, но не давал себе ложиться спать раньше него. Но в один день он вернулся в комнату с предложением. — Ангард предлагает тебе пойти на тренировку. — Заявил он. — Смысл? — Он исписывал второй лист бумаги. — Не знаю. Мне он тоже ничего не объяснил. — Пожал плечами другой. Нэху согласился. В день сдачи эссе, Гертруда поставила ему отметку «Хорошо», не смотря на огромное количество грамматических и пунктуационных ошибок в эссе. Она была восхищена содержанием и без всяких слов поставила ему ту оценку, которую посчитала справедливой. В тот же день он отправился в тренировочный зал вместе с Касом. Его ждали Ангард, Лив и еще один парень. — Это Окан Мэрилл. Еще один мой приятель. Иногда он несет всякую чушь и не контролирует свой мозг даже наполовину, поэтому не слушай его. Никогда. — Предупредил Кас. — Почему? — Я так однажды чуть с окна не выпрыгнул. — Посмеялся тот. После знакомства, они встали в круг. Всем руководил Ангард. С виду он был самым грозным из всех. Окан же был с маленьким ростом. Но с крупным телосложением. Русые волосы и карие глаза. Глупые шутки и неуместные слова к разговору. — Нифига тебе надрали задницу, дружище! — Посмеялся Окан. Нэху вытаращил глаза. Ангард громко кашлянул и устремил свой пронзающий взгляд на парня. Тот скорчил рожу, поняв, что ляпнул не то. — С гипсом - не значит бездельник. Поэтому, будешь делать упражнения без рук. — Заявил Ангард, без жалости к нему. Как раз-таки такой поддержки не хватало ему. Он повторял разминочные упражнения, которые показывал Ангард. Лив пригласила Окана на схватку. Тот с радостью согласился. Мол, девушка осмелела, надо вернуть ее на ее же место. Ангард тренировался с Касом. Лив была дерзкой на поле боя. Она безжалостно сбивала Окана с ног, выпускала кинжалы. Тот лишь изредка успевал уворачиваться от налетов и атак. После того, как тренировка закончилась, они все вновь собрались в группу. Окан выглядел усталым и болезненным от беспощадных ударов девушки. Та выглядела чуть усталой. Пот стекал с ее лоба. Но она все еще могла бы продолжать. — Нифига тебе надрали задницу, дружище! — Спародировав голос Окана, Лив насмехнулась над ним. Тот закатил глаза. Все рассмеялись, даже Нэху. Через два дня гипс сняли и наступил день «Х». Кас не спешил с разговором. Он ждал, пока Нэху от тревоги сгрызёт все ногти. Ночью, того же дня, когда он весь потный вернулся с тренировки и принял душ, блондин выключил свет и уселся на свою кровать. Нэху не мог посмотреть на выражение его лица. Его не было видно. — Нэху. Скажи мне одну вещь... — Голос его звучал абсолютно спокойным, при этом сохраняя твёрдость с сочетанием тепла. Нэху был готов. Он знал, что раны внутри него не зажили. Но время не лечит, а глушит. Чтобы избавить себя от навязчивых мыслей, надо выговориться и покончить с этим. — Что было самым страшным в туалете? — Он не спрашивал, как он себя чувствовал или как это все произошло. Он предпочёл ударить прямо в больную точку. Нависла пауза. Нэху не мог ответить. Кас ждал, никуда не спеша и не торопя другого. Он стал личным психологом для такого травмированного парня? — Унижение? Боль? Я не знаю. — Послышался неуверенный ответ от Эверли. — Знаешь. — Он почувствовал улыбку блондина через его слова. И снова пауза. Тишина, словно камень лежал на спине Нэху, давя на него. Лишь изредка доносились какие-то звуки из окна. — Беспомощность... Он стоял надо мной, как над раненным животным. А я... Я ничего не мог сделать. Они смеялись надо мной. Как тогда... — Воспоминания врезались в его голову. Он не знал, открывать ли Касу нити его прошлого или оставить все себе? Но вдруг, теплота рук Кас очутились на его руке. Теперь он мог разглядеть его и его лицо. Он улыбался. По-доброму улыбался. — С миротворцами. В детстве. Та же беспомощность и та же грязь... Нависла нагнетающая тишина. Снова и снова. Звенящая, удушающая. Противная и больная. Кас ничего не говорил. Он все также улыбался. А потом, он положил холодную металлическую вещь в его левую руку. — Это мой нож. Я дарю его тебе. — Улыбался тот. — Ты не беспомощный, Нэху. Ты просто... — Он подбирал правильные слова. — Зверь, который забыл о своих клыках. Мы поможем тебе их наточить. После этого он вернулся в свою кровать. Нэху все еще сидел в ступоре. Достав нож, он разглядел его под лунным светом. — Доброй ночи, принцесса. — Обратился блондин. — Я перережу тебе горло твоим же ножом. — Пригрозил Нэху, не сумев скрыть улыбку. — Твоим. — Поправил Кас. Так они и уснули. На следующий день, на занятии по искусству и культуре, декан факультета Сага неожиданно прервала свой же урок, чтобы сообщить хорошую новость. — В последний день данного месяца пройдёт торжество в честь дня урожая, более известный, как Хэллоуин. Наш факультет должен показать слаженную и четкую композицию. Оценка, которую вы получили пойдёт на ваш личный рейтинг. Студенты взбунтовались от радости. Деспина дала им несколько секунд, чтобы выплеснуть эмоции, а затем вернулась. — Вместе с этим хочу сообщить о том, что к каникулам, вас ожидают вступительные экзамены по всем предметам. Попрошу тщательно подготовиться к каждому из них. Наименьший возможный балл для вас - «удовлетворительный». — В своем привычным строгом тоне сообщила декан. Нэху неплохо справлялся с литературой. Гертруда всячески помогала ему, но и вместе с этим она с наибольшим усилием давала Мэри и Нэху больше заданий. У Нэху стояла отметка «хорошо». С искусством и культурой все было тяжелее. Профессор Дэркстэжа была не из тех, кто будет помогать, но не из тех, кто будет валить. Она была нейтральной и оценивала лишь точное знание. Поэтому Нэху еле сполз с «плохо» на «удовлетворительно». С арифметикой все еще тяжелее. Там стояла твёрдая отметка в «плохо». Также с деканом Нокс - Юрием Ткацким по Основе Безопасности. Он не любил студентов Саги, и был навязчив по отношению к своему предмету. У Нэху сложилось впечатление, что тот недоволен жизнью и отрывается на учениках.

Конец третьей главы.