Zолотой Дворец

Суд над Капоне.

Прошлое:

Мрачный кабинет Президента Нокса отдавался запахом сигарет, особым холодом и страхом перед неизвестностью. Работа в Золотом Дворце наполнена самыми страшными вещами. Тут не будут церемониться с тобой и твоей никчемной жизнью. Если на то будет воля Президента, сделают так, словно тебя и не существовало. Воздух в кабинете будто застыл. Сердце Чевского кажется уже не билось. Голограммы выключились, лишь напоследок показав этот неестественно начерченный глаз.Та самая символика, которая появлялась и на документах самого Президента. Сам же Нокс сидел на своем коженном диване с бокалом дорогущего коньяка. Словно это был очень интересный предмет, он прокручивал бокал в руке несколько минут, пока Игорь пытался унять свой сильно бьющееся сердце. — Чевский. — Каждая буква, каждый вдох был пропитанным ненавистным ядом. Пассивной яростью. На его лице играла мерзкая лицемерная улыбка. На его лице игралось полное поражение. Но он отчаянно пытался это скрыть. Оставить все внутри. Никому не показывать. Затаить это от всех. — С-слушаю Г-господин П-президент. — Заикаясь пролепетал Игорь. Он боялся. Эта сущность, которая с виду выглядел добрым дядей из розовых американских фильмов делал самые ужасные вещи в истории человечества, свидетелем которых был Чевский. — Не заикайся, как трус! — Закричав, потребовал Нокс. Чевский закрыл глаза. Он задавался вопросом: как можно его не бояться? Лишь отчаянный самоубийца не боится самого Вождя. Или на это все подействовало совместное прошлое с ним? Где-то далеко в техническом зале, там, где большая команда из нескольких десяток человек активно занимаются тем, чтобы подобные случаи не происходили, сидели исконные виновники данного происшествия. Обеспечение цифровой безопасности и неприкосновенность было на учести генерального директора технического отдела. Но Нокс был ослеплен собственным ядом. Своими ложными представлениями и ярым убеждением, что каждый второй во Дворце предатель, желающий как можно быстрее убрать его из жизни. Послышался стук двери. Кто-то боязливыми руками прошелся по двери, в ожидании своего приговора. Нокс кинул едва разборчиво: «Войдите». В комнату явился Юлий Капоне - тот самый директор по отделу. Он выглядел совершенно спокойным. На его лице читалась легкая обеспокоенность тем, что его вызвали. Руки были спрятаны за спиной. — Добрый день, Ардон. — Стальной голос подчинённого Нокса вызывало искреннее удивление. Никто из ныне живущих не смел разговаривать с самим Президентом в таком тоне. В таком дружеском контексте. — Добрый? — Голос Президента смягчилось. Лицо стало обычным. Прыснутый на Игоря яд исчез без следа. Лишь остатки читались в его глазах, обеспокоенно бегающие по всему кабинету. — Юлий. Ты уверен, что день сегодня - добрый? — Спросил Нокс. — Не считая легких неполадок, вполне. — Пожал плечами Капоне. Были сомнения, но это было похоже на заигрывание. Для Юлия Нокс не был авторитетом. Никогда. Он его не боялся. Всегда спокойный и умиротворённый мужчина, с чуть длинными волосами, щетинистой бородой и мягким голосом. — Легких неполадок? — С каждым разом тон голоса Нокса становился все раздраженнее и грознее. Но казалось, что Капоне лишь довольствовался этим зрелищем. Его спокойствие еще больше раздражало. — Да. Легкие неполадки. — С большим нажимом повторил технический директор. — Скажи мне, Юлий. Кто был управляющим трансляции? — Ардон сделал глоток коньяка. — Я самолично взялся за это дело. — Лишь бросил тот в ответ. — Угу... — Обдумывая кое-какие детали пробормотал Президент. — Напомни-ка мне, что ты говорил, когда была разработана твоя уникальная система безопасности до того, как мы ее внедрили? — Что она будет самой безопасной. — Ответил Капоне. — И снова в точку! — Воскликнул Нокс, словно его маленький сын забил гол, или попал дротиком в центр мишени. — Но ты упустил главный элемент, не докончил начатое. Я тебе напомню: «Если мы сами этого не захотим, ни одна посторонняя душа не сможет проникнуть в эту систему». Разве не так все было? — Теперь Ардон даже улыбался. — Именно так, Ардон. — А теперь объясни мне, Юлий. Как. Ты. Этого. Допустил? — Нокс бросил бокал на пол. Осколки разлетелись во все стороны. После этого, он поспешил покинуть диван и уменьшить расстояние между ним и Капоне. — Предполагаю, все же в нашей системе были свои дырки. — Предположил мужчина. — Вот тебе моя версия: ты кому-то помогаешь. Я правильно понимаю? — Президент демонстративно достал пистолет, показывая, что в ней две пули. — Да. Правильно. Я помогаю вам. — Я тебе не верю, Юлий. Ни твоему единому слову. Не верю! — Закричал Нокс. Он больше не мог терпеть. Он хотел выплеснуть всю ярость и яд, которые накопились за такой короткий промежуток времени. — Было очень умно с твоей стороны. Придумать свою систему безопасности, которой управляешь ты, но никак не Дворец. Заманив меня своей идеей, внедрить ее. А затем сделать то, ради чего все это было проложено. — Вы ошибайтесь. — Юлий все еще был абсолютно спокоен. Ни одна мышца не напряглась. Глаз ни на секунду не дрогнул. Тело не билось в дрожь. Голос не сбивался, а дыхание было умеренным и глубоким. — Заткнись. — Тихо сделал замечание Нокс. — Задам тебе последний вопрос: кто твой босс? — Юлий молчал. — Мне нужно имя! — Закричал мужчина, подставив пистолет к виску Юлия. — На кого ты работаешь? Кто за всем этим стоит? — Все еще кричал он. — Вам нужно имя моего босса? Я вам скажу. Он находится здесь, в этом же кабинете. — Ардон уставился на мужчину в недоумении. Затем, его взгляд медленно переместился на Чевского. Тот выглядел бледным. Словно мертвый был воскрешен. — Он? — Еле разборчиво пробормотал Нокс. — К-как? — Тело его теперь дрожало. — Нет, Ардон. Вы мой несомненный босс. Ваш гнев заставляет вас отдаляться от разума. Вы становитесь... безумцем? Агония горечи и поражения отуманили вашу голову яростью. Вы больше не можете собладать собою. — После этих слов, Юлий развернулся и вышел из кабинета. Нокс выглядел растерянным. Он просто смотрел в пол, даже не обратив внимания на то, что пистолет уже не находится в его руке, а валяется в горе стеклянных осколков. На следующее утро, Юлию пришла повестка. «Суд над Капоне» гласил клочок бумаги. Нокс был уверен, что изъяны в национальной системе безопасности, придуманная Юлием изначально были частью самой системы. Еще рано, перед восходом солнца, в комнате Капоне неожиданно ворвался Нокс. Раньше, он никогда себе не позволял спуститься на этаж общежития. — Я знаю истину, Юлий. — Под его глазами были мешки. Всю ночь, он наверняка, провел над самим собой, разбираясь с полным беспорядком в голове. От него самого пахло вонючим коньяком, от чего нос забивался, а лицо механически корчилось. Но при этом он выглядел совершенно спокойным, или скорее безжизненным. Ардон выглядел уставшим, чтобы проигрывать какие-либо эмоции. Его проигрыватель сломался. — И какую истину вы знаете? — Спросил Юлий, только открывший глаза. В этих словах он не придавал такого значения, но Нокс услышал в нем что-то большее. Нечто, чего не хотел раскрыть сам Капоне. Его безмятежное лицо на секунду показалось удивлённым. — Людей не нужно придумывать , их надо узнавать. Это спасает от разочарований. Выбрав тебя, я ошибся. — Он сделал большую паузу. Она была душащей, бесконечной и нагнетающей. — Твоя система предназначалась вовсе не для Золотого Дворца. — Его губы содрогнулись. Он попытался выдавить улыбку, которая получилась кривой. Слова его были тихими. Еле уловимыми. Спокойными. — Я правильно понимаю? — С надеждой протянул Вождь. — И для кого она сделана по вашему, Нокс? — Делая вид, что сам Юлий ничего не понимает, он возвращал полуживую нотку, отвечающую за гнев. Нокс сделал глубокий вдох и выдох. — Ответ на этот вопрос мы получим совсем скоро. Мы увидим. — Капоне понял к чему отсылка. Но постарался не подавать виду. Любое неправильное действие и он окажется в ловушке, которую избегал с самого начало работы в этом треклятом месте. — До встречи. — Парировал мужчина, после чего покинул комнату Юлия, оставив того тонуть в гуще самых страшных мыслей. Суд над Капоне должен был стать переломным моментом для тех, кто хоть на секунду уверовал в то, что они смогут добиться лучшей власти, разрушении тоталитарной системы, которая в Конституции прописана, как демократия. Но не всякая мысль и идея воплощается в реальность. Иногда бывает все наоборот. Мания величия судьей и Президента наполняла своей атмосферой весь огромный судебный зал. На дальней стене по центру расположились три представителя федерального суда. Густой бордовый цвет символизировал благосклонность, а золотые нитки и украшения на мантиях судьей укрепляли за ними статус высших органов. Их лица - жалобные. Даже они стали жертвой угроз Нокса, его тоталитарного режима, с которым Капоне так скрытно, но и одновременно яростно сражался с первого рабочего дня. Сам Юлий стоял посредине, с клеймом виновного в государственной измене. Он наблюдал за этим, как за интересным научным экспериментом. С особым спокойствием и хладнокровностью, ведь это самое лучшее оружие против Ардона. На трибунах сбоку, там, где собрался народ Зоны-Один, чтобы узреть свершения правосудия, на первых рядах красовался и Президент. Не как верхушка всего этого процесса, а как наблюдатель. Со спокойным выражением лица, он изучал Юлия. Так внимательно, словно хотел увидеть в чистом и спокойном дыхании Капоне хоть один дрог, который бы свидетельствовал о том, что он боится. Руки автоматически сжались в кулак. Но лицо не менялось. Он делал глубокие вдохи, чтобы не потерять самообладание. Юлий чуть наклонил голову в бок, ожидая окончательного приговора. — ... И посредством умышленного создания изъянов в системе безопасности главной президентской резиденции, обвиняемый Юлий Юрьевич Капоне совершил акт государственной измены и поставил под угрозу весь Золотой Дворец. — Прокурор читал с почётной бумаги, которая была заранее приготовленной. Слова превратились в серую массу бессмысленных звуков. Без капли интереса к происходящему и энтузиазма. Они знали подлинную причину этого суда: Нокс был оскорблен. Его унизили. Он снова показал своим врагам свою уязвимость. Что он больше не полностью контролирует Республику. Ардон вглядывался в Капоне, с надеждой хоть на секунду увидеть в нем страх. Любую трещинку сомнения в глазах. Но Капоне - зеркало, в котором Нокс находил себя. Его паранойя становилось невыносимой частью повседневной жизни. Любой лишний шёпот во Дворце ему казался предательским. Каждый недоуменный взгляд говорил о лицемерии. О секретах и о тайнах, которыми он уже не мог противостоять. Раздался удар молотком. Все поспешили встать. Нокс неторопливыми движениями, совсем лениво покинул свое теплое сиденье. На долю секунды на его лицо появилась маленькая улыбка. Победа над небольшим влиянием потусторонних сил, которые не дают ему покоя. Судья встал с места, приготовившись озвучить окончательный приговор. Буквы, напечатанные на этом листке решали дальнейшую судьбу человека. И тут раздался взрыв. Неожиданный. Свет погас. Не просто погас - умер. С предсмертным щелчком из электрического разряда. На одну недолгую минуту наступила гробовая тишина. Ардон пытался понять в чем дело и кому на этот раз отрубать голову из-за неисправности электричества, но много времени на раздумья ему не отвелось. Толпа на трибунах начала паниковать. Миротворцы внизу поспешили нейтрализовать ситуацию. Единственный источник света - тусклый и глухой проблеск солнечного света из полуоткрытой двери, добравшаяся с коридора. Он пригляделся: двери распахнулись и на фоне света, появились несколько силуэтов. Яркие вспышки и оглушительные звуки сбили его с толку. Прислушавшись, он краем ухо подметил, как несколько тяжёлых тел повалились на землю вместе с чем-то металлическим. Это были миротворцы. Мужчина ощутил две тяжёлые руки у себя на плечах. Президентская охрана поспешила увести Нокса подальше от этих происшествий. Ардон лихорадочно, чуть ли ни с пенкой во рту повторял лишь одно имя: «Юлий Капоне». По центру огромного зала засияла голограмма. Перед выходом, краем глаза он увидел неестественный глаз... Он был везде. Глаза. Они следили за ним повсюду. Каждый его шаг записывался. Каждое его слово. Каждый вздохом и каждый удар сердца. Эти люди. Они снова остались лишь тенью. Ни имен, ни звуков. Лишь четко спланированный план и неожиданность. И самое главное - контроль над всей ситуацией. Суд над Капоне должен был наглядно показать, что бывает с теми, кто хоть на секунду усомнился в Золотом Дворце. Но это больше подняло дух восставших. Они сеяли в сердцах людей бесстрашие и желание получить свободу. Они - враги.

Настоящее:

Некогда строгая гостиная факультета Сага превратилась в бурю цветов и шума. Гирлянды, которые Кас достал Бог знает откуда, висели по всему большому помещению, отдаваясь теплыми и яркими цветами, переливаясь то в одно, то в другое, создавая ощущение праздника. Пустые и полные бутылки самого разного алкоголя стояли и валялись по самым разным местам гостиной. На столах, которые Ангард стащил с какой-то кладовки, договорившись с поварихами из столовой, были закуски. Мэри заранее попросила этих же поварих приготовить что-нибудь для неизвестного праздника. Она смогла их кое-как уговорить, неизвестной ценой. Праздник был устроен Касом и Мэри в честь дня рождения Нэху. Прежде он никогда не представлял, что соберётся столько народу на простую дату, когда возраст человека меняется на одну цифру и лишь в десяток лет на две. Ему было приятно осознавать, что нашел по-настоящему близких себе людей, которые проявляли свою любовь и заботу даже в самых обыденных и мелких вещах. Эверли сидел на своей кровати в общежитии. В маленькой комнате собрались все: Кас с его шайкой парней, Мэри с Лив и Террой. Каждый из них держал в руках не менее одной бутылки медного эля, смешанные с самыми дешевыми алкоголем, от которых иногда можно блевать до сужения в глазах. Он впервые пробовал алкоголь. Сначала его изворачивало от горького, резкого и мерзкого вкуса. Но со каждым новым глотком, внутри разливалось тепло. Он скользило и впитывался в каждый орган, как печь, согревающий дом. Вечеринка стала для него полной неожиданностью. Многие знакомые люди и даже незнакомые подходили к нему с поздравлениями. Но Эверли был из того типа людей, которые предпочитали скромные и тихие праздники, нежели собирать много народа и создавать шум. Но это все было сделано не им. Вырвавшись с гостиной, он поспешил в свою комнату, где его встретили они. Кас, с улыбкой, как тысяча лучей солнца, Мэри, со своим редким смехом, Ангард, с нелепой шапочкой на большой голове, Окан с дудкой в рту и Лив с Террой, у которых был определённых скрытный талант петь народные песни. И сейчас все они за исключением Каса были пьяны настолько, что еле держались в сидящей позе. — Я придумал! — Шмыгнув носом, до стельки пьяный Окан попытался встать со своего места, чтобы обратить на себя больше внимания, но с таким же рвением повалился обратно. — Давайте сыграем! — Все еще с полным энтузиазмом в голосе и с заметным огоньком на глазах вещал Мэрилл. Обычно, такой настрой этого парня не приводил к чему-то хорошему. — Ммм? — Замычала Терра с другого конца комнаты. Она еле держалась за спинку стула. Из-за нехватки места пришлось одолжить стулья с соседней комнаты. — Вот! — Окан показал пустую бутылка дешевого джина, которую они украли у старших с четвертого курса. — Как заня-тно. Пус-тая бутыл-ка. — Медленно и икая, проговорил Ангард, изо всех пытаясь не заснуть. — Будем делиться своими секретами? — Подминая и с причудливым тоном парировал Окан, положив бутылку на пол и прокрутив. Горлышко показало на Терру. — Мою историю все знают. — Заговорила та. Мэри и Нэху переглянулись с улыбками на лице, которая была беспричинна. — А. — Вспомнила девушка. — Ну... В детстве я потеряла отца. — Оу... Я тоже. — Уже без улыбки ответил Нэху. — С этим мы с тобой похожи. — Терра улыбнулась ему. — И моя мать сразу нашла ему замену. Тогда у меня появился отчим. В детстве я не понимала его особого влечения ко мне, но когда мне исполнилось четырнадцать он попытался меня изнасиловать. Тогда я и сбежала. — Говоря все эти слова, Терра выглядела совершенно спокойно, но чувствовалось, как внутри нее бушевал торнадо из эмоций. Полусонный Ангард скривился от напоминания таких вещей. На лице Мэри, которая была самая трезвая из пьяных, появилось явное сожаление к девушке. Нэху пожалел о том, что мысленно настоял на раскрытии ее истории. Он не хотел доставлять кому-то неудобства и тем более напоминать о тяжёлом прошлом. Кас подошёл к Терре, чтобы успокоить ее, но та до сих пор оставалась беспристрастной к чему-либо. — Прости... Мы не знали. — С сожалением в голосе заговорила Мэри после длительной паузы. — Продолжим? — С тем же интересом предложил Окан. — Разве ты думаешь, что время для... — Начала было Лив, но Терра резко оборвала. — Со мной все в порядке. Мы можем продолжить, если другие не возражают. — Терра попыталась выдавить из себя улыбку, но это скорее всего странное искривление губ. Окан с таким же энтузиазмом завел бутылку по кругу. На этот раз горлышко указало на Нэху. Он не хотел раскрывать какие-то тайны своего прошлого или настоящего. Не хотел дать им увидеть самого себя. Не уточнялось, про какие именно секреты они должны были говорить. Но так бы думал трезвый Нэху, которого с ним сейчас нет. — У меня тоже забрали отца в детском возрасте. — Слезы навернулись на глазах. Ком появился в горле. Трезвый Нэху может быть и справился бы с этой душевной болью сейчас, но его, повторимся, сейчас не было. И слезы полились один за другим. Мэри встала с кровати Каса, чтобы подойти к парню и обнять его, но перед ним в ту же секунду возник Кас. Внутри что-то давило на него. Трезвый стыд за свою слабость билось в голову, как жало пчелки. Он снова и снова показывал им, насколько он слаб. Что он не может сдерживать свои эмоции. В Зоне-Тридцать-Четыре такое поведение часто называлось «девчачьим». Мальчики со школы дразнили его колкими фразами вроде: «чего ты ноешь, прям как девочка». И это поглатило его обратно в прошлое, в то место, которое он называл домом. Серые гуща затмевали голову. Он вспомнил про жгучую боль, в дождливый день, когда его бросили в грязную лужу и били железной дубинкой. Он кричал и молил о помощи, но никто так и не отозвался. А беспощадные миротворцы наслаждались его мучением и адской болью, которая отражась на его криках и на красном лице. После избиения, он не находя в себе сил встать, молил Бога о том, чтобы он поскорее умер, да бы покончить с этими мучениями навсегда. Но он каждый раз вставал и медленными шагами добирался до дома, где мать, увидев своего сына в таком состоянии, в слезах бросалась его обнимать. — Нэху? — Голос Каса вернул его в реальность. На лице парня заиграли болезненные тона. Глаза говорили о сожалении. Руки его лежали на плечах Эверли, словно пытался его разбудить. — Кас. Мне плохо. — Признался тот. Глаза затуманились, как бывает с телевизором, когда переключаешь один канал на другой в этот промежуток времени повисает черный экран. Но экран Нэху после выключения так и долгое время не включался. Что потом? Пульсирующая боль в голове. Писк в ушах. И с каждой секундой источник этого писка словно приближался. А потом он открыл глаза. Была глубокая ночь. Голова трещала от боли. Картина плыла перед глазами. Он раздетый до трусов лежал не в своей кровати. Он лежал рядом с Касом, в которого он вцепился, как за волосок жизни. Но сознание пришло не на долго. Чары сна снова укутали парня в свои объятия. Закрытые глаза показывали некоторые моменты из прошлого. Он увидел размытый вид того самого дерева, когда он встретился с самим Президентом. Но все это было будто задним планом. Акцент был на одной фразе: «Four D's». Тайна, которую скрывала эта надпись. И резкий поворот в детство. Он сидел на своей кроватке, когда отец вернувшись с работы, выглядел особенно обеспокоенным и тревожным. Зайдя в дом, он в первую очередь оповестил Герду Эверли о наступлении тяжёлых времен и ключевым моментом стал лист бумаги, на которым жирным и красивым почерком было высечено: «Four D's». Утро. Нэху медленно открывает глаза, осознавая, что этот странный сон миновал. Голова раскалывалась от боли, но она была терпима. Всякую боль от отбросил назад, когда увидел перед собой не собственную руку, а Каса. Он попал в ступор, пытаясь вспомнить, как до этого все дошло, но вчерашнии события обоварились после того, как он услышал поздравления в своей комнате. Нэху медленно осознает, что обвил руками талию блондина, словно голубоглазый парент был лекарством для него исцелением от боли. От неловкости и стыда за свое поведение, он попытался отпустить Данте. — Живой? — Сонно протянул Кас с очевидным спокойствием. Через тон его общения было понятно, что слово он проговорил через улыбку. Нэху еще больше ощутил стыд, потому что не смог незаметно выбраться из ловушки, которую он сам создал. — Да. — Протянул тот в ответ. Он почесал затылок, все еще отчаянно пытаясь вспомнить вчерашнии события. — Вчера ты был в стельку пьян, что пришлось тебя укладывать. А отцепить от себя вообще подвиг. — Посмеялся Кас. — Прости... — Заныл Нэху. — Я правда не... помню. — Да забей. На то я и есть у тебя, парень. — Улыбнулся блондин. Нежные хлопья снега сваливались с неба на землю, создавая чудесную атмосферу предшествующего праздника - Нового Года. Небольшой слой из снега уже лежал на поверхности земли. Студенты с большим удовольствием выходили на улицу между занятий, чтобы постреляться снегом. — Эверли, возможно, вы ответите на этот вопрос – когда произошла смена монархической власти на советскую в России? — Однажды в конце урока спросила профессор Дэркстэжа. В прошлый раз на этот вопрос же он не смог ответить, потому и Деспина с большим презрением вызвала его выйти. — Эм-м... — Нэху напряг мозги. Именно эту тему он проходил в библиотеке вместе с Касом на прошлой неделе. — Во время Октябрьской революции тясяча девятьсот семнадцатого года, предположительно возглавляемого Владимиром Лениным. — Неуверенно ответил парень. Метнув свой взгляд на блондина на дальних партах, у него возникло ощущение, что ответил правильно. Кас закивал с одобрением. — Верно. — Сказала Деспина, пытаясь скрыть явное удивление. На ее лице появилась еле заметная улыбка, словно радуясь маленькой победе вместо Нэху. — В ваших учебниках не написано, кто был предшественником революции. — Заметила она, и с одобрением посадила Нэху обратно на своё место. — Отлично. — Пробормотала девушка, намекая на оценку, которую поставит. Нэху вытаращил глаза, потому что никогда прежде не получал столь высокой отметки у профессора Дэркстэжа. И более того, он ни сколько боялся подходить к ней, чтобы уладить вопрос с дополнительными, сколько пытался найти ее после учебного времени. Ее то не было в академии вовсе, то ее никто не видел. Загадочная личность, очерченная красотой природы и особым тоном общения, которая заманивала в какую-то неизвестность. — Рада, что вы проявляете такой интерес. Многие на третьем курсе не знают даже названия революции, не говоря о главных лицах. — Деспина обратилась к группе студентов. — После Рождественских каникул мы начнем углубленно изучать историю Республики. Также о каникулах: те, кто планируют остаться в академии должны подойти ко мне и сообщить в течении этой недели. Конечно же, в деканат. — Добавила та, вспомнив, что найти ее это тоже задача не из легких. Двери в кабинет открылись. На дверной проеме появился один из членов совета Эфории. Гарвин Хорд, один из самых молодых участников совета с красивой бумагой в руках. Он поздоровался с присутствующими и поспешил отдать бумагу Деспине. Раскрыв, профессор быстро пробежала глазами по строкам и ухмыльнулась, словно что-то вспомнила. — Забыла добавить: перед каникулами, не нарушая традиций академии, пройдёт ежегодный Турнир Теней. По всем вопросам можете обращаться к старосте факультета. Также, до конца этой недели разобраться, кто будет представлять команду Сага. На это у меня все. — Все поднялись, чтобы покинуть кабинет. Лишь Нэху уставился на блондина, пытаясь понять, что за ежегодный турнир. — Я не знаю, как это объяснить. — Заныл Кас, подбирая правильные слова, чтобы хоть как-то представить для Нэху очертания этого турнира. — Каждый факультет будет иметь команду из... восьми человек, если я не ошибаюсь! И они будут как бы сражаться за титул победителя. Это в общих чертах. — Понятнее не стало. — Угрюмо буркнул Нэху. Они с Касом шли в столовую, чтобы не упустить свой вкуснейший обед. Пройдя до стойки с едой, Эверли остановился на картофельном пюре и мясе. За их столом уже сидели некоторые знакомые лица. Мэри, Лив и Ангард. Мэри попивая свой ромашковый чай, увлечённо читала какую-то книгу с названием «Редкие и не простые способы лечения». Ангард с особым аппетитом угощался целой курицей. Лив доделывала домашнее задание по какому-нибудь предмету. — Вот, кто тебе это объяснит! — Воскликнул Кас, указывая на Ангарда. Тот кинул вопросительный взгляд, не отрываясь от своего обеда. — Постоянный участник команды Сага. — Гарвин Хорд ворвался в кабинет с какой-то бумажкой и в ваш кабинет тоже? — Улыбнулась Мэри, отложив книгу в сторону. — Он красавчик. — Ухмыльнулась Пауэр, тоже оставив домашнее задание. — Мои попытки ознакомить его с турниром провалились. Поэтому, с гордостью передаю это дело тебе - Ангард! — С ухмылкой на лице проговорил Кас, после сел на свободное место и принялся за обед. — Да без «б». Садись Нэху. — Указал Ангард на одно оставшееся место. Эверли послушался и с интересом в глазах ждал, пока Ангард начнет. — Смотри: каждая команда состоит из десяти человек. — Кхм. — Прокашлялся Кас. Нэху улыбнулся, посмотрев на блондина. — С кем не бывает. — Проговорил он под нос. — Из трех нападающих, двух собирателей, трех защитников и двух полузащитников. — Между тем продолжал громадный парень. — Участвуют все факультеты. И каждая из них имеет базу. Всего - три базы, расположенные на равных расстояниях между собой в невидимый треугольник. Защитники отстаивают базу с трех позиций. Им нельзя отходить от базы дальше, чем на десять метров. Только у них есть клюшки, которыми можно отбивать сферокат. — Что такое сферокат? — Спросил Нэху с щенячьими заинтересованными глазами. — Не забывай про еду, Нэху. Останешься голодным. — Прошептал Кас. Нэху вспомнил про еду и медленно принялся заполнять желудок. — Это сфера из снега, в которую добавляют какие-то химические добавки, чтобы он стал чем-то вроде оружия. — Объяснил Ангард. Мэри принялась дальше читать свою книгу, а Лив дописывать конспекты. — Полузащитники это те же защитники, но они могут отходить от базы в целях защиты или нападения, если ситуация этого требует. Многие считают, что это самая сложная роль. Собирателям дают специальные огромные сумки, в которых складываются сферокаты. Только они могут создавать сферокаты, чтобы в будущем передать их нападающим. Они не могут защищать базу или атаковать. Исключение, когда надо будет защищать себя. Нападающие имею небольшие сумки, в которых лежат сферокаты. Они могут захватывать базу и нападать. — Я все еще не понимаю, как надо бить сферокатом и куда? — Пролепетал смуглый парень. — У каждого участника есть специальная экипировка. Она продумана Деспиной, поэтому можешь не сомневаться. Она не подведёт. В шлеме встроенный экран. При попадании сфероката та или иная часть экипировки нагревается. Если ударов будет много, то экипировка откажет и ты превратишься в бесполезную статуэтку на время. — Улыбнулся Ангард. Нэху скорчил рожу. — На самом деле это довольно интересно. Вечером того же дня, Нэху, сидевший у своего рабочего стола, выполняя домашнее задание, отвлекся, когда увидел полуживого Каса с тренировки. Эверли тоже ходил на тренировки, но лишь из-за необходимости расписания занятий. У каждого факультета был свой индивидуальный предмет, и у Сага это были Боевые Учения Деспины Дэркстэжа. Из-за того, что парень положил всю себя на изучении и механики арбалета, Деспина согласилась вернуть данный вид оружия на полку в единственном экземпляре, и только для одного человека. В библиотеке он нашел энциклопедию про разные виды метательных оружий и среди них он просел кое-какие интересные вещи про арбалет. И когда началось это особое рвение к большему изучению, он начал ходить на тренировки вместе с Касом. Но это все закончилось, когда приближался конец первого семестра и надо было готовиться к сдаче экзаменов. — Мф... Рука болит. — Заныл блондин, как только перешагнул порог комнаты. — Ты только представь, как на тебя падает несколько десяток килограмм мяса! — Воскликнул парень. Он выглядел очень усталым. Лицо его было красным, говорил возмущенно и с изумлением, а дышал глубокими и неровными глотками кислорода. Пока он говорил, он сменил своё местоположение несколько раз, меря комнату шагами, восклицая руками. — Ты про Ангарда? — Ухмыльнулся Нэху, смотря на такого Каса. Блондин очень редко, когда высказывал свои недовольства по поводу друзей. Насчет Эверли он никогда не говорил ничего плохо и кроме того, даже не возмущался к нему самому. — Именно. Этот неуклюжий долбоеб поскользнулся и чуть ли не задавил меня. — Все еще перемещаясь вокруг Нэху возмущался парень. — Ты посмотри! — Он поднял рукав руки и показал кисть парню. Она была красной. Нэху медленно встал со стула и начал оглядывать руку, нервно бегая глазами. — Я, конечно, не силен в медицине, но считаю, что это не нормально, Кас. — Медленно пробормотал Эверли, все еще осматривая руку. Кас дернул рукой. — Да все нормально. Со временем пройдет. — Пожал блондин плечами. — На тренировках и не такое бывает. — И все же, может спуститься в медпункт? — Спросил другой. Он искренне переживал за состояние друга. — Чего ты так сильно переживаешь? Это просто синяк. — Улыбнулся Кас. Дыхание его успокоилось, и сам он встал, как вкопанный. — Иногда, «просто головная боль» может переходить в опухоль мозга. — Занудным образом процедил Нэху. — Сиди здесь, я позову Мэри. — Нэху покинул свою комнату и через пару минут вернулся с девушкой. — Неудачная тренировка, Данте? — Ухмыльнулась девушка. Она потребовала вытянуть руку и долгие пять минут осматривала руку блондина. — Что там, Мэри? Не молчи! — Ерзал на стуле Эверли, поглядывая на то, с каким выражением лица девушка это делала. — Выглядит не здорово. Рекомендую все же спуститься. — Пожала плечами Уайт. — Ладно-ладно. Сейчас приму ванну и спущусь. Твое взяла. — Обратился он к Нэху.

Конец первой части пятой главы.