Глава 8. Страх разлуки
24 декабря 2025 г., 18:00
День Фаделя тянулся медленно, даже несмотря на то, что он утопал в работе. Он чувствовал себя как будто выброшенный в море, пытающийся плыть, но не способный сделать ничего, кроме как плыть по течению.
Он не врал себе, понимал, что правда будет принята в штыки. Он не допускал, что Стайл решит отомстить физически и изобьёт его до полусмерти. Нет, он понимал, что его возлюбленный почувствует себя преданным, разгневанным и глубоко уязвлённым. Он знал, что это будет сокрушительным ударом, и именно поэтому он ненавидел этот план.
За последние три года бывали моменты, когда он сожалел обо всём этом и желал, чтобы вместо этого он просто сел в тюрьму. Если бы он так поступил, у него по крайней мере было бы утешение, что он не нанёс самый страшный удар любви всей своей жизни. Конечно, это могло привести к тому, что Стайл разлюбил бы его и ушёл, но лучше было бы закончить так, чем причинить ему столько боли, сколько он причинил. Тем не менее, он позволил себе убедить себя, что это был лучший выбор.
Было очень трудно противостоять умоляющим глазам Байзона. Он знал, что его брат чувствовал вину за то, что уклонился от наказания. Он знал, что его брат не хотел, чтобы он гнил в тюрьме в течение двадцати лет. В конце концов, Фадель не хотел оставлять ни его, ни Стайла так надолго. Возможно, в глубине души он действительно хотел, чтобы его в этом убедили, поэтому сделать это было не так уж и сложно. Однако он сожалел об этом. Он сожалел об этом с того момента, как согласился, но он также не отступал. Он пошёл на это, несмотря на своё недовольство, и проглотил всю вину.
Долгое время он был одинок. Он долго искал место, где мог бы остановиться. Сначала он работал на любой работе, которую мог найти, будучи чужаком во всех городах, куда приезжал. Нередко ему приходилось спать в машине или снимать номер в мотеле, чтобы просто помыться. Несколько раз ему предлагали деньги за не совсем благопристойные услуги, как мужчины, так и женщины. Он вежливо отказывался, и, к счастью, ни один из них не заканчивался дракой. В любом случае, он привык быстро уезжать из таких мест, чтобы не встречать этих людей снова.
Своё нынешнее жильё он нашёл на второй год пребывания за пределами Бангкока. Ему не понадобилось много времени, чтобы решить, что это подходящее для него место. Всё, что ему нужно было сделать, это найти дом и убедиться, что он доступен для покупки. Он почти сразу позвонил Байзону. Через несколько недель он продал свою машину и купил грузовик. Им потребовалось некоторое время, чтобы собрать необходимую сумму, и им пришлось заложить дом, но, по крайней мере, у них был хороший стартовый капитал, поэтому они смогли отремонтировать его и открыть ресторан в течение двух месяцев. Кант даже получил работу маляра благодаря тому, как хорошо он справился со стенами дома.
Для всех троих всё сложилось довольно хорошо, но даже когда он наконец нашёл свой дом, Фадель всё ещё был далёк от счастья. Он не мог вынести даже мысли о какой-либо радости, зная, что он сделал и как сильно страдает Стайл. Вместо этого он сосредоточился на работе, и это помогло сделать ресторан популярным и посещаемым местом. Фадель чувствовал себя самозванцем посреди своего успеха, зная, какую цену за это пришлось заплатить другому человеку. Поэтому он никогда не хвалил себя и не обращал внимания на похвалы, которые ему высказывали. Всякий раз, когда девушка или парень приглашали его на чашку кофе или ужин, он вежливо отказывался, говоря, что у него отношения на расстоянии. В конце концов, он никогда не расставался со Стайлом. Конечно, Фадель сомневался, что его возлюбленный согласится с тем, что они всё ещё в отношениях после того, как он инсценировал свою смерть, но он считал себя занятым человеком. Он избегал любых потенциально романтических взаимодействий. Он ждал и готовился к наказанию, которое, как он знал, неизбежно наступит.
Поэтому, когда это произошло, он знал, что нужно принять это спокойно. Это не означало, что ему было не больно, но он понимал, что заслужил это. Он также понимал, что Канта простят гораздо быстрее и легче, чем его, и он делал всё, что в его силах, чтобы не завидовать. Это было нелегко. Канту разрешалось прикасаться к Стайлу, а сам Фадель не мог даже стоять слишком близко, чтобы младший не отстранился. Он не хотел жаловаться даже самому себе, поэтому молча терпел всё это.
Когда Стайл уехал, он продолжил работать, как ни в чём не бывало, держа рот на замке и ожидая сообщения, о котором он просил. Когда его смена закончилась, Фадель наконец вернулся в свою комнату и лёг на те же простыни, на которых спал Стайл, как бы негигиенично это ни было. Он чувствовал себя настолько истощённым, что даже поднять палец казалось ему непосильной задачей. Он метался между сном и бодрствованием, чувствуя себя как будто тонет. Он чувствовал себя точно так же, как и в тот раз, когда ему пришлось покинуть Стайла. Он был в некоторой степени рад, что это чувство было таким же, каким бы разрушительным оно ни было. Ему потребовалось много времени, чтобы заснуть, даже несмотря на сильную усталость. Его последняя мысль была о том, что он больше не был несчастен, даже если и счастливым не был.
***
Стайл рассказал отцу краткую версию того, что произошло во время его приключения вдали от дома. Он понял, что отец немного подозревает, что ему не рассказали всю правду, но, к счастью, не стал задавать лишних вопросов. Бэйб много спрашивал о Канте, но тоже не перегибал палку. Стайл решил, что он выглядит достаточно уставшим, чтобы его отпустили спать без долгих расспросов. Он спросил, как дела в гараже, чтобы сменить тему, и получил немало историй о проделках клиентов. Приятно было вернуться домой. Но и не очень. Ему было не по себе. Он чувствовал себя нервным, как будто выпил слишком много кофе. Ничто не могло удержать его внимание достаточно долго. Ничто не могло его успокоить. Он решил не бороться с этим. Вместо этого он решил закончить вечер и пошёл в душ. Его кровать приветствовала его прохладой и спокойствием, но ему казалось, что она принадлежит кому-то другому. Он упрямо закрыл глаза, надеясь, что сон поможет ему обрести покой. Но сон не приходил. Вопреки его воле, его разум наполняли образы Фаделя, его облик, его слова, его поступки... Чем больше он боролся с ними, тем сильнее они наступали, пока он не был вынужден признать, что избавиться от них невозможно. Он позволил им одолеть себя. Он не был удивлён их силой. Это был человек, которого он любил, человек, который был для него всем, его обманщик, но он выглядел таким раскаявшимся и сожалеющим об этом. Это был его наёмный убийца, ставший владельцем ресторана и поваром. Он подумал о том, как легко ему было простить убийства и понять обстоятельства, которые к нему привели. Было ли инсценирование своей смерти хуже, чем убийства? Стайл знал ответ, но не хотел давать его себе. И потому, что это потребовало бы от него отказаться от мести, а он не был к этому готов, и потому, что это был ответ, который он не готов был принять. Он хотел простить убийство сомнительных и зачастую преступных людей, но не хотел прощать свои три года ада.***
Он знал, что в этом было что-то подозрительное. Что-то было не так, это казалось неестественным. Он встал с кровати и спустился вниз. Кухня была прежней, но плиты не было, он не видел ножей, холодильник был меньше, а посудомоечной машины не было. Он вошёл в ресторан и почувствовал, как будто на его голову вылили ведро холодной воды. Ресторан был пуст. Столы исчезли, стулья исчезли, стены были не того цвета, и ни одной картины не осталось. Он выбежал на улицу и обернулся, чтобы посмотреть на дом, но он казался другим. Грузовика нигде не было. Он побежал к двору, но там ничего не нашёл. Двор выглядел заброшенным, как будто он ждал годами, чтобы кто-нибудь его посетил. Трава была высокой и неухоженной. Он вернулся в дом и поднялся по лестнице. Он не остановился перед дверью, а толкнул её и вошёл. Единственным ответом было эхо. Комната, в которой он спал, теперь была пуста. Не было ни кровати, ни стола, ни шкафа, даже подоконника не было. Не было никаких признаков того, что кто-то когда-либо жил здесь, не говоря уже о том, чтобы спать. Он стоял как статуя, крича от боли. Ложь была несомненной. Он ошибся. Всё это было обманом, и он стал его жертвой. Всё счастье, которое он испытывал, каким бы глупым оно ни было, было ложным. Ложными были его незаконное облегчение, его беспокойство, его ярость и перемена в его отчаянии... Он проснулся как от удара. Его руки дрожали, когда он потянулся за телефоном. Было чуть больше часа ночи. Он уставился на экран, пытаясь заставить своё сердце биться не так быстро. Он чувствовал головокружение и слабость. В его голове снова и снова повторялись сцены из кошмара, и ему казалось, что от них нет спасения. Он повернулся и прижал к груди другую подушку, но это не избавило его от тревоги, наполнившей его мозг. Может, ему всё это приснилось? Может, его разум обманул его? Он не мог понять. Он не знал. Он чувствовал, что сходит с ума, и даже если бы он хотел этого избежать, было только одно, что могло ему помочь. Он разблокировал телефон и набрал номер. Это было глупо, он фактически выдавал себя, но, если он хотел сохранить рассудок, ему нужно было услышать голос Фаделя. Иначе он знал, что не сможет убедиться, что тот действительно живой, а не просто плод его воображения. Он услышал только три гудка, прежде чем его вызов был принят. —Стайл? —спросил низкий хриплый голос явно только что проснувшегося Фаделя. Механик вздохнул, почти задыхаясь от облегчения. Оно нахлынуло на него так неожиданно, что он смог выдохнуть только хриплый вздох. —Стайл? —снова спросил Фадель, на этот раз гораздо более настойчивым голосом, —Что случилось? Единственным ответом было тяжёлое дыхание. Младший не мог произнести ни слова. Он был слишком занят, прижимая ладонь ко рту, чтобы его рыдания не были слышны. —Ты в порядке? —снова спросил Фадель, всё больше волнуясь. Стайл мог только пытаться сдержать рыдания. —Что-то не так? Пожалуйста, поговори со мной, —продолжил повар, и его голос стал таким мягким, каким Стайл его знал. Он всё ещё не мог заставить себя заговорить. Он хотел сохранить свою тревогу в секрете. —Ты не можешь рассказать мне по телефону? —поспешно спросил повар, —Что-то случилось с Бэйбом или твоим отцом? Стайл инстинктивно покачал головой, хотя знал, что никто его не видит. Это было единственное, на что он был способен. На мгновение в трубке воцарилась тишина. Затем Фадель снова заговорил, почти шёпотом: —Стайл, тебе нужно, чтобы я приехал? Если я выеду сейчас, то буду у тебя через несколько часов. —Нет! —крикнул младший, —Не приезжай сюда! —Тогда скажи мне, что случилось, —взмолился Фадель, —Скажи, чем я могу помочь. —Всё это дерьмо случилось, —категорично заявил механик, голос его дрожал, —Я думал, что знаю, что происходит в моей жизни, но всё, что казалось правдой, больше таковой не является. Я не знаю, чему верить. Я пока не могу в это поверить. Я понимаю это головой, но мозг играет со мной в игры. Я хочу держаться подальше, но, если я буду держаться подальше, как я могу быть уверен, что ты действительно жив и это не очередная уловка? Ты играл с моим разумом, и теперь я должен за это расплачиваться! Фадель не ответил сразу, поэтому Стайл продолжил тише, опасаясь, что кто-то может его услышать. —Мне приснилось, что ты на самом деле не жив. Мне приснилось, что твой дом и твой ресторан пусты, а тебя нигде не найти. Я проснулся с мыслью, что сошёл с ума, Фадель! Я не хотел тебе звонить! Мне ненавистно, что я позвонил тебе только для того, чтобы убедиться, что ты действительно жив. Какого чёрта мне вообще до этого дело? Ты солгал мне! Ты обманул меня! Ты продолжал жить, а я едва существовал! —Я не жил, —прошептал Фадель. Его тон мгновенно напомнил младшему о том дне, когда он узнал правду, и о том, как трудно было старшему произнести даже самые короткие слова. Он снова звучал точно так же, и Стайл почувствовал, как удушье в его горле усилилось. —Я не жил, —повторил Фадель, —Я выживал. —Ты осуществил свою мечту! —указал механик, и в его голосе снова прозвучала злоба. Повар выдохнул длинный дрожащий вздох. —Если ты имеешь в виду ресторан, то это не была моя мечта. —Да, конечно, —пробормотал сквозь зубы младший. —Моя мечта... —продолжил старший, голос его был ещё более сдавленным, чем раньше, —Моя мечта была не в этом. Нигде в моих мечтах ты не найдёшь инсценировки моей смерти, трехлетней разлуки с тобой или того, как я тебя ранил. Ты не найдёшь. Когда мы сошлись, я перестал мечтать, Стайл. —Что ты имеешь в виду? —холодно спросил механик. —Я имею в виду, что мне больше не нужно было мечтать. Когда мы начали встречаться, я почувствовал, что все мои мечты превратились в цели. Все мои оправдания испарились. У меня был ты, поэтому у меня была сила. Я больше не мечтал о ресторане, который был бы не просто прикрытием. Я знал, что это только вопрос времени, когда у меня будет свой ресторан. —Но мы больше не вместе, —заметил Стайл. В тот момент, когда он произнёс эти слова, он почувствовал, насколько они были неправильными, но они уже были сказаны, и он не собирался их возвращать. Фадель молчал некоторое время, так что Стайл даже проверил, не повесил ли он трубку. —Может, для тебя и так, но для меня нет, —наконец смог сказать старший, —С тех пор, как мы стали парой, я считал себя занятым. Я понимаю, если ты больше не хочешь считать себя моим, но я буду относиться к этому так же, как и раньше. —Ты умер, —холодно ответил механик, —Даже если это было притворство, ты умер. Фаделя больше нет. Я не имею ничего общего с этим парнем по имени Фиат, которым ты стал. —Я — это я, Стайл, —прошептал Фадель, —Я по-прежнему я. Я люблю тебя так же, как и раньше. Может быть, даже немного больше. Я не виню тебя за то, что ты думаешь, будто я изменился. Возможно, я просто не могу это понять. Но я — это я. Я не могу быть кем-то другим. Я бы хотел, чтобы до этого не дошло. Я бы хотел, чтобы мне не пришлось инсценировать свою смерть. Я бы хотел, чтобы вместо этого я сел в тюрьму... Стайл не смог сдержать насмешки. —Если хочешь, я сдамся завтра, —сказал Фадель, и его непринуждённый тон напугал другого. —Просто скажи мне, и я это сделаю. Стайл не хотел показывать, какой ужас вызвало в нём это предложение. Но он также боялся, что Фадель может пойти на это, если он не будет просить его не делать этого. Поэтому механик поспешно сказал: —Если ты это сделаешь, ты обречёшь моего ближайшего друга на несчастье. Этого ты хочешь? —Я хочу твоего прощения. Этого я хочу. —Так ты готов заставить других страдать ради своей выгоды? На некоторое время в трубке воцарилась полная тишина, и Стайл снова проверил статус звонка. Когда старший наконец снова заговорил, его голос был тихим, покорным, полным едва сдерживаемой боли: —Если моё наказание состоит в том, чтобы ты намеренно искажал мои слова, чтобы мои намерения выглядели как можно хуже, то знай, что это действительно работает в твою пользу. —Ты можешь сдаться, если тебе это не по силам, —демонстративно хмыкнул механик. —Я не сдамся, —сразу же ответил Фадель, и в его голосе не было и тени сомнения. —Ты когда-нибудь задумывался, не мазохист ли ты? —Нет. —По-моему, стоит об этом подумать, —спокойно заметил младший. Он посмотрел на время в телефоне и почувствовал желание отругать себя. Он знал, как рано Фадель встаёт на работу и насколько острые ножи он использует. Ему нужно было спать, а не тратить время на бесполезную беседу, которая ни к чему не приводила. Однако Стайл не хотел показывать своё беспокойство, поэтому старался его скрыть. —Эта беседа бессмысленна. Мне нужно спать. Я вешаю трубку. —Я напишу тебе утром. —Зачем? —Чтобы ты знал, что это был не сон, —мягко заметил Фадель, —Я жив, и я здесь. И я люблю тебя. Глаза Стайла наполнились слезами так быстро, что капли упали на подушку, прежде чем он успел закончить разговор. Он был рад, что он дома. Если бы он был с этим лжецом, он не знал, что бы он сделал. Поцеловал бы его или ударил, или и то, и другое...***
Когда он проснулся ранним утром, он почувствовал себя дезориентированным. На мгновение в его голове вновь прокрутился кошмар, и он почувствовал, как паника подступает к горлу. В этот момент его телефон завибрировал, сообщая о новом сообщении, и Стайл схватил его, как спасательный круг. В нём было всего три коротких строчки: «Доброе утро Надеюсь, у тебя будет хороший день Я люблю тебя» Он бросил телефон на кровать рядом с собой, повернулся и прижался лицом к подушке. Это было несправедливо. Фадель не имел права посылать ему третью строку. Он не имел права играть в эту игру. Он не имел права делать краткость такой искренней. Стайл не должен был испытывать трепет от признания в любви своего обманщика. Он не должен был хотеть написать ему. Он уж точно не должен был думать, что любит его в ответ. Он медленно поднялся с кровати и пошёл в ванную. В зеркале он увидел усталое лицо с мешками под глазами и очень живыми, очень яркими глазами, которых он давно не видел на своём лице. Он умылся и оделся, пытаясь заставить свой мозг перестать думать о Фаделе. У него был насыщенный день, он должен был наверстать упущенное в работе, и ему нужно было думать об автомобилях, запчастях, инструментах и обслуживании клиентов. Ему также нужно было убедиться, что его состояние останется в секрете от отца и Бэйба, иначе ему придётся пройти через настоящий допрос. Перед тем как выйти из спальни, ему пришла в голову одна мысль. Он спустится на кухню, сделает себе чашку кофе и что-нибудь поесть, потом начнёт свой рабочий день... Он будет делать всё это, зная, что Фадель жив и здоров. Зная, что он всего в нескольких часах езды или на расстоянии одного телефонного звонка. Но он не увидит его. Он не будет сидеть рядом с ним или напротив него. Он не будет есть его блюда и не сможет смотреть на него или терпеть его пристальный взгляд... Если и было что-то, что могло испортить настроение Стайлу, то это было именно это. Фадель был жив, здоров и преуспевал, но он не был со Стайлом, а Стайл не был с ним, и за это нужно было наказать. Он пошёл в ванную, чтобы снова посмотреть в зеркало, чувствуя себя при этом нелепо. Но лицо, которое он увидел, заставило его понять. Это было не то же лицо, которое у него было в течение трех лет траура, но оно было достаточно похожим, чтобы обмануть двух других мужчин в доме. Когда он обнаружил, что кухня пуста, он почувствовал себя немного глупо. Почему он так беспокоился об обмане тех, кто ещё спал? Он машинально приготовил себе завтрак, думая о прошедшей ночи. Кошмар всё ещё был свеж в его памяти, и он задавался вопросом, повторится ли он или в какой-то момент он наконец-то поймёт своей тупой головой, что Фадель действительно жив. Его немного беспокоила мысль о том, что он может увидеть ещё один кошмар, но он также с удивлением осознал, что хочет снова услышать голос Фаделя. Он задался вопросом, не будет ли он лгать о том, что ему снова снятся кошмары, чтобы оправдать свой звонок... Единственное, что было ясно, — это его нежелание раскрывать истинную причину. Он не собирался лгать себе и утверждать, что ему всё равно. Он также знал, что для Фаделя это не было секретом. Но он не хотел подтверждать это словами и был готов сделать всё, что в его силах, чтобы не подтверждать это действиями. Он вздохнул при этой последней мысли. Он уже многое выдал. Он выдал себя, когда остался, чтобы починить грузовик, узнав о лжи. Он выдал себя, когда взял Фаделя с собой, чтобы доставить еду. Он выдавал себя каждым резким словом, каждым страдальческим взглядом и каждой секундой, проведённой в присутствии повара, вместо того, чтобы избегать его, как чумы. Он сел с едой и кофе, чувствуя себя немного пристыженным. Он был так очевиден. В этот момент его телефон снова издал звук уведомления. Фиат Пожалуйста, не оставляй меня в неизвестности Мне не нужно, чтобы ты писал мне что-то особенное Просто сообщи, что с тобой всё в порядке Он усмехнулся, прочитав сообщение. Его рот оставался искривлённым, пока он писал ответ:Стайл
Но со мной не всё в порядке
Прошло несколько секунд, прежде чем пришло новое сообщение. Фиат Что случилось?Стайл
Ты
Ложь
Всё это
Стайлу снова пришлось ждать. Это заняло так много времени, что он начал чувствовать вину за свой ответ. Фиат Прости Это было глупо Пиши мне всё, что хочешь Можешь ругаться Или обзывать меня Просто пишиСтайл
А что, если я напишу, что ненавижу тебя?
Фиат Ты можешь меня ненавидеть, главное, чтобы писалСтайл
А что, если я не буду писать?
Фиат Я всё равно будуСтайл
Я могу заблокировать тебя
Даже набирая эти слова, механик знал, что не сделает этого. Он не смог бы просто уйти, лишившись возможности проверять, как дела у Фаделя, и связываться с ним. Но Фаделю, конечно, не нужно было об этом знать. Фиат Ты можешь, но Пожалуйста, не делай этого Стайл задержался с ответом. Он написал всевозможные варианты: «Я должен тебя ненавидеть», «Я хочу, но не могу тебя ненавидеть», «Я хочу тебя ненавидеть», «Иди нахуй», но удалил их все.Стайл
У меня работа
Я ухожу
Не пиши больше
Фиат Я не буду писать, пока ты работаешь Мне тоже пора Надеюсь, у тебя будет хороший день Люблю тебяСтайл
Не нужно было писать последнее сообщение
Фиат Но я хотел***
Стайл сидел за столом и в оцепенении смотрел на чат. Только сейчас он осознал это. Он три года скорбел о мнимой смерти Фаделя. Но он также три года не был любим Фаделем. Он забыл, каково это. И только сейчас ему напомнили об этом.
