Глава 7. Уходящий
18 декабря 2025 г., 19:35
Стайл немного потерялся как в своих мыслях, так и на пути. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти дорогу обратно в ресторан, но он не беспокоился. Он приветствовал новизну.
Он не хотел звонить Фаделю, чтобы спросить дорогу, поэтому полагался на GPS своего телефона. Он чувствовал себя одновременно нелепым в своём упрямстве, но и совершенно оправданным. Он не хотел полагаться ни на кого из своих друзей. Не потому, что не доверял им, а потому, что хотел отдалиться от них.
Завтра он возвращается домой один с тяжёлым грузом лжи и правды. Он больше не был уверен, что может доверять Канту, а Байзону — тем более.
Фадель был совсем другим делом, опасным, запутанным делом, о котором Стайл хотел и бесконечно думать, и перестать думать вообще.
Он шёл медленно, немного ошеломлённый тем, насколько спокойным и тихим был этот город. Он не был пустым, вовсе нет, но люди казались довольными жизнью здесь. Никто не выглядел так, будто спешит, боясь, что жизнь пройдёт мимо, если он не будет торопиться. Он подумал, что его отцу бы очень понравилось это место, и задался вопросом, не интересуется ли он нуждой в механике только потому, что втайне хочет переехать сюда.
Он покачал головой, удивляясь своей глубокой интеллектуальной простоте. Конечно, он хотел остаться здесь. Здесь был Фадель. Но он не собирался этого делать. Он не собирался позволять любви, которую испытывал, диктовать ему свои действия. Он не собирался обманывать себя, прощая, не сражаясь за своё прощение.
Он хотел посмотреть, действительно ли Фадель попытается завоевать его, потому что до сих пор Стайл не видел ничего подобного. Вероятно, чувство вины делало старшего более сдержанным, или просто он не привык добиваться кого-то, но механик не собирался даже пальцем пошевелить, чтобы разрешить ситуацию между ними. Он знал, что это не сделает его счастливым, но он также знал, что одно только знание о том, что Фадель жив и здоров, сняло с него груз его опустошения. Даже если ему всё ещё было немного трудно поверить, что всё это правда.
***
Когда он наконец добрался до улицы, на которой находились ресторан и дом, было уже далеко за полдень. Обеденный ажиотаж прошёл, а ужин ещё не начался. Это было тихое время, когда лишь несколько человек приходили выпить кофе или чай, может быть, поболтать с друзьями, если у них было свободное время... Стайлу не нужно было подходить ближе, чтобы увидеть Фаделя, сидящего за одним из более укромных столиков, держащего в обеих руках кофейную чашку и смотрящего на улицу с привычной напряженностью. Его глаза так засияли, когда он заметил возвращение механика, что Стайл почувствовал себя немного виноватым за то, что так долго отсутствовал. Его ноги, вопреки его воле, подвели его к столику старшего и заставили сесть. На мгновение мужчины уставились друг на друга, как будто провели в разлуке не несколько часов, а несколько лет. Механик видел, как в голове Фаделя работают шестерёнки, но старший не спросил его ни о чём, кроме того, хочет ли он что-нибудь выпить. —Холодный чай, —пробормотал младший, ожидая, что старший пойдёт внутрь и приготовит его. Но он этого не сделал. Он просто достал свой телефон и написал сообщение, которое, как предположил Стайл, было адресовано Байзону. Пять минут спустя напиток принёс бойфренд Канта с небольшой улыбкой, и Стайл только покачал головой, глядя на Фаделя, который решил остаться на месте и смотреть на него, как будто это был какой-то олимпийский вид спорта. —Тебе понравилось исследовать город? —спросил повар после нескольких минут напряжённой тишины. —Город красивый, —ответил механик, намеренно отводя взгляд от лица собеседника. —Я так и думал, что тебе понравится, —улыбнулся старший. Стайл стиснул зубы. Его голос прозвучал злобно: —Ты хочешь сказать, что выбрал его именно из-за этого? —Нет, —покачал головой Фадель, —Я выбрал его, потому что это было единственное место, которое мне действительно понравилось. Я выбрал его, потому что оно достаточно маленькое, достаточно удалённое, достаточно простое, достаточно дешёвое. Когда я приехал, я не был богат. Я никогда не был богат. Я продал свою машину, чтобы купить это место. Всё, что Байзон унаследовал от меня после того, как я... ты знаешь, он тоже продал, чтобы мы могли купить дом. Он был не в лучшем состоянии, но вполне подходящим. Кант очень помог мне с ремонтом. Первым делом мы обставили ресторан. Обе наши комнаты были пустыми, за исключением матрасов на полу, в течение нескольких месяцев после открытия. —Думаешь, мне есть дело? —спросил Стайл, и в его голосе звучала враждебность. —Надеюсь, —тихо прошептал Фадель, —Надеюсь, что есть. Но я также чувствую, что должен тебе сказать то, что мне нужно. И я хочу тебе сказать. Может, тебе всё равно, но я хочу, чтобы тебе было не всё равно. Может, я не заслуживаю твоего интереса. Но я не думаю, что это меня остановит. У меня осталось всего несколько часов до твоего отъезда... Механик безрадостно хмыкнул. —Похоже, тебе не очень-то интересно, чего я хочу, раз ты так настойчиво беспокоишь меня чем-то, что я не хочу слушать. Глаза Фаделя стали ужасно грустными, но он не перестал отвечать: —Я думаю, что если бы ты не хотел слушать то, что я говорю, ты бы не сел здесь. И даже если бы ты сел, чтобы просто отдохнуть, ты бы выбрал другой столик. Я также думаю, что я обещал тебе сделать всё, что в моих силах, чтобы завоевать тебя. Я помню человека, которого мы оба знаем, который не останавливался ни перед чем, пока не заставил меня влюбиться в него. Он донимал меня, беспокоил, раздражал, следовал за мной... Он был неумолим. Он терпел даже мою ворчливость. Полагаю, я учился у лучшего. Стайлу не нравилось, когда ему напоминали о его прошлых поступках. Ему не нравилось, когда ему напоминали о том, каким он был до того, как Фадель инсценировал свою смерть. Но у него не было возражений. Единственное, что ему оставалось, — это встать, взять свой стакан и уйти. Он не удивился, услышав шаги, которые следовали за ним внутрь. Он физически ощущал присутствие другого, даже если они были на расстоянии нескольких футов друг от друга. —Спасибо за чай, —сказал он Байзону, который ответил ему небольшой улыбкой, —Я пойду вздремну. Поднимаясь по лестнице, он услышал громкий театральный шёпот Байзона: —Похоже, ему нравится твоя кровать. Голос Фаделя тоже был всего лишь шёпотом, но Стайл остановился, чтобы услышать его ответ: —Какая разница? Он не хочет, чтобы я был там. Механик пожалел, что услышал это. Это было неправильно. Было неправильно, что Фадель так думал, было неправильно, что Фадель это сказал, это было совершенно и в корне неправильно. Стайл так сильно хотел, чтобы он был там, что это его пугало. Что останется от его гнева, если он позволит себе это? А если его гнев исчезнет, как он будет преподавать Фаделю урок, который тот заслуживает?***
Лёжа, Стиль чувствовал себя ещё более недовольным, чем раньше. Запах Фаделя почти исчез с его простыней. Он знал, кто мог бы обновить его для него, но он также и не хотел допускать этого обновления. Он повернулся лицом к потолку и уставился на него невидящими глазами. Он чувствовал усталость, но его разум был слишком переполнен впечатлениями, чтобы позволить ему отдохнуть. Он чувствовал вину, он чувствовал себя загнанным в угол, он чувствовал неуверенность... Его глаза наполнились слезами, они скатывались, и на их место приходили новые. Он не совсем понимал, почему плачет. Тяжесть утраты с него спала, но он не мог избавиться от ощущения, будто на его грудь давит глыба льда. Он боялся. Когда он жил с утратой Фаделя, он обнаружил, что становится всё более и более равнодушным. Он не стремился к счастью; он принял свою ситуацию и жил с ней в относительном мире. Он заботился о своём отце, о Канте, о Байзоне и о Бэйбе, и это было всё, из чего состоял его мир. Однако ему не нужно было слишком сильно о них беспокоиться. Его отец относился к Бэйбу как ко второму, честно говоря, лучшему сыну, и это было вполне естественно, поскольку мальчик был радостью для окружающих. Кант и Байзон были друг у друга. Даже если бы Стайл исчез, его близкие не остались бы одни, без поддержки в трудную минуту. Он жил беззаботно, потому что не было ничего, чего бы он с нетерпением ждал. Он делал всё механически: спал, ел, работал, занимался спортом... Он не делал ничего с амбициями или энтузиазмом. Он жил как будто должен был. Теперь у него было для чего жить. Тот, ради кого стоило жить. Но страх, который он потерял за три года скорби, вернулся и поглотил его целиком. Он беспокоился, что Фадель может быть обнаружен, что у него могут появиться поклонники, что он может начать его добиваться, что он может отказаться от него... Он просто не мог перестать думать о старшем. Раньше Стайл думал, что, возможно, в какой-то момент своей бессмысленной жизни он перестанет любить Фаделя. Три года отсутствия оказались недостаточными для этого. Даже ложь была недостаточна для этого. Стайл встал с кровати, пошел принять душ и хорошо умылся. Ему нужно было перестать плакать. Он не хотел, чтобы Фадель это видел.***
После душа ему удалось немного поспать, но он не забыл поставить будильник, чтобы проснуться до окончания смены в ресторане. Когда он спустился, Фадель был так занят, что смог только бросить беглый взгляд через плечо. —Сегодня у нас нет доставок, но есть заказы на вынос, —сказал ему мимоходом Байзон, —Мы, возможно, опоздаем на ужин, но не сильно. —Нужна помощь? —спросил механик. Парень остановился. —Ты же не знаешь меню. —Я могу просто убрать. Занести использованную посуду внутрь и помыть её или что-то в этом роде. Байзон, похоже, не знал, что ответить. Стайл заметил, как он бросил взгляд на Фаделя. Он не мог понять, о чём молчаливый разговор братьев, но Байзон в конце концов кивнул. —Ты можешь делать, что хочешь, и если хочешь помочь, то пожалуйста. Так Стайл оказался в ресторане и снова встретил продавца из магазина автозапчастей, с которым познакомился утром. Мужчина бросил на него недоумённый взгляд: —Вы здесь работаете? Стайл улыбнулся, смущённо. —Нет, я просто в гостях. Сейчас много работы, поэтому я предложил свою помощь. —Понятно! —улыбнулся мужчина, —Надеюсь, мы ещё увидимся. Редко встретишь человека, который так хорошо разбирается в машинах. —Он ремонтирует грузовик Пи'Фиата, Пи! —вступил в разговор Байзон, —В зависимости от того, как долго эта штука продержится без поломок, вы, возможно, скоро его снова увидите. Продавец от души рассмеялся, как будто парень рассказал ему потрясающую шутку. —Бедный Фиат и его ещё более бедный грузовик. Эта штука ломалась столько раз, что я удивляюсь, почему он её просто не выбросил. Стайл не мог не нахмуриться, унося на кухню очередную партию тарелок и столовых приборов. Но он всё же услышал ответ Байзона: —Наверное, из сентиментальности. Он очень помог в обустройстве этого места. Стайл не смог удержаться от того, чтобы добавить ещё одну заботу к растущему списку, и решил завтра перед отъездом ещё раз проверить автомобиль. Он задумался, не стоит ли составить список вещей, за которыми Фадель должен внимательно следить и заботиться о том, чтобы они были в хорошем состоянии. Например, тормоза, зажигание, хорошо укомплектованная аптечка, хороший механик, готовый прийти на помощь в любой момент... Он осторожно убрал ладонь со лба. К счастью, никто не мог читать его мысли, иначе все бы точно поняли, кого Стайл имел в виду под «хорошим механиком».***
Кант вернулся поздно в тот день. Ресторан уже был закрыт, Фадель и Байзон обрабатывали заказы на вынос, а Стайл заканчивал уборку, ожидая ужина. —Привет, приятель. Чем занимаешься? —спросил татуировщик, на его губах заиграла любопытная улыбка. Стайл бросил на него взгляд. —Было очень много работы, —ответил он с раздражением, как бы оправдываясь, —Я предложил помочь, так что заканчиваю с этим. Кант хмыкнул, улыбка осталась такой же мягкой, как и раньше. —Тебе нравится? —Что мне нравится? —Работать в ресторане? Младший фыркнул. —Я механик, Кант! Я занимаюсь машинами. В этом нет ничего особенного. —Но тебе это не мешает? —Я бы не прочь переделать и твоё лицо, но Байзон будет грустить, поэтому я воздержусь. Улыбка старшего расширилась до настоящей ухмылки, и он выглядел настолько странно счастливым, что младший нахмурился, озадаченный. —Ты можешь переделать моё лицо, когда захочешь, приятель. У меня есть ощущение, что я это заслуживаю. Не стоит беспокоиться и о Би. Он тоже знает, что я это заслуживаю. Может, попросишь его помочь... Стайл выпрямился во весь рост и подошёл к другу, чтобы внимательно произнести ему прямо в лицо: —Какие бы извращённые штуки ты ни вытворял со своим парнем, я не осуждаю и не буду осуждать. Но не втягивай меня в это. Если я тебя побью, тебе не будет никакого удовольствия! Кант пожал плечами, его глаза превратились в правильные полумесяцы. —Я бы никогда не подумал вовлечь тебя в это, приятель! Мой малыш не делится, и я не хочу наживать себе врага в лице своего шурина, после того как я так усердно работал, чтобы завоевать его расположение. Но если ты хочешь избить меня за то, что я солгал и причинил тебе боль, я готов. Только на одном условии. —Каком? —Избивай меня сколько хочешь, но потом прости меня. Стайл насмешливо фыркнул. Его рот искривился в саркастической улыбке. —Сегодня твой счастливый день, приятель! Тебя не будут избивать. Я не настолько милосерден... больше. Улыбка Канта померкла, но не исчезла. Его глаза остались добрыми и честными. —Ничего страшного. Я могу подождать, так что подожду. Он подошёл и обнял другого за плечо. —Пойдём посмотрим, готов ли ужин. Я умираю с голоду. Механик попытался оттолкнуть руку, но она была очень настойчивой, а он не был особенно усердным. Кант ответил на его усилия своей фирменной надутой губой. —Давай пройдём несколько шагов, ладно? Я отпущу тебя, прежде чем мы войдём в кухню, иначе Фадель подаст мою голову на серебряном блюде. Стайлу хотелось кричать, смеяться и что-нибудь ударить. Но больше всего на свете он чувствовал, как сильно любит своего друга и как сильно скучал по нему.***
Кант сдержал своё обещание, но сделал это довольно странным образом. Он действительно убрал руку, но сделал это так, чтобы Фадель это заметил, и так медленно и демонстративно, что Байзон не смог сдержать смешка. —Какой провокатор! —тихо прошептал он своему парню, не в силах сдержать улыбку. Татуировщик прижался к Байзону, демонстрируя одновременно и преданность, и изнеможение. —Я так устал, детка! —демонстративно жаловался он, —Мне нужна поддержка, чтобы сделать каждый шаг. Будь так добр, или мне придётся попросить шурина, который сейчас меня всем сердцем ненавидит. Фадель насмешливо фыркнул и сделал краткую, но очень яркую имитацию манеры речи Канта. —Он просто завидует, детка, —подсказал Байзон, бросив на своего пи косой взгляд, —У него нет никого, кто бы его поддерживал, а ты тут демонстрируешь свою любовь. Отцепись от него и иди присядь. Мы принесём еду. Кант поднялся и повернулся к Стайлу, явно показывая, что готов подвергнуть его такому же обращению, хотя и очень платоническому. Механик уклонился с таким возмущённым выражением лица, что его друг громко рассмеялся. В любом случае, Кант не пропустил маленькую улыбку Фаделя в ответ. Так что эта игра стоила того.***
Ужин был наполнен историями о приключениях татуировщика на работе. Из-за ошибки в заказе краски они получили цвет, отличный от того, который заказывал клиент. Это означало множество звонков и проверок, чтобы выяснить, была ли допущена ошибка при доставке или при размещении заказа. В тот момент, когда они запросили замену краски, клиент пришёл проверить их работу и решил, что новый цвет подходит больше, поэтому им пришлось отменить замену. Уже приближался полдень, когда они наконец закончили подготовку и приступили к нанесению краски. Вся команда должна была собраться в комнате, чтобы закончить работу в срок, и большое количество людей в ограниченном пространстве породило множество шуток и не меньшее количество казусов. —Я рад, что тебе понравилось на работе, детка! —усмехнулся Байзон, —Но я всё равно был бы рад, если бы тебе не приходилось работать сверхурочно. Твои вечера принадлежат мне, и я не благотворитель. Кант не стал его ругать или отчитывать, он просто покачал головой и утешительно поцеловал его в щёку. —Ты же знаешь, что мне не нравится проводить время вдали от тебя, —мягко заметил он, —Но расстояние усиливает любовь, так что давай считать, что моя работа помогает сохранить искру. По боковому взгляду, который бросил ему друг, Стайл прекрасно понял намёк. —Они всегда такие? —спросил он Фаделя деловым тоном, даже не глядя в его сторону. —В общем-то да, —ответил повар в том же духе. —И ты с этим миришься? —спросил его механик, стараясь не выдать своего интереса. Фадель повернулся к Стайлу всем телом, пристально посмотрел ему в глаза, приблизился к нему и почти шёпотом сказал: —Я только рад. Мне всё равно нечем больше заняться. Фадель был очень любезен, что сразу же после этого вернулся к еде. Стайл не был уверен, как долго он ещё смог бы сдерживать свои руки. Когда он наконец закончил есть, он вышел к грузовику и обновил в уме список систем, которые нужно проверить на следующий день. Что-то, возможно, выдало, насколько критично он относился к автомобилю, потому что за его спиной раздался тихий голос: —Он не так уж плох. Не новый, не яркий и не идеально ухоженный, но он выполняет свою работу, и я уже привязался к нему. —Как работают тормоза? Фадель пожал плечами, совершенно не обеспокоенный вопросом. —Они не барахлят. Я вожу осторожно и пока никаких проблем не было. Стайл бросил на него оценивающий взгляд и решил тщательно их проверить. Он не собирался полагаться на случай. —Когда обычно привозят товары? —Утром. Механик кивнул. —Хорошо, у меня будет достаточно времени, чтобы починить грузовик перед отъездом в Бангкок. —Действительно, —согласился Фадель, и даже в сумерках Стайл мог ясно прочитать разочарование на его лице. Однако он не жаловался. Он не говорил ничего, чтобы задержать молодого человека. Он не просил, не умолял, он выглядел как идеальный пример печального смирения. На мгновение Стайл почувствовал потребность успокоить его, утешить, пообещать, что он вернётся, но он не мог сделать ни того, ни другого. —Тебе следует уехать около полудня, —заметил повар тихим и отстранённым голосом, —Тогда у тебя будет достаточно времени, чтобы вернуться домой до ужина. —Ты, похоже, очень хочешь, чтобы я уехал... —саркастически усмехнулся Стайл. Он отчаянно хотел услышать, что ответит Фадель. —Если бы это зависело от меня... —начал старший, и его глаза наполнились слезами, которые он не позволил себе пролить, —Если бы это зависело от меня, ты бы не уезжал вообще. Но я не могу просить тебя об этом. Я не могу заставить тебя это сделать. Я хочу этого, но я также понимаю, что тебе нужно уехать. Я не хочу, чтобы ты уезжал от меня, но я думаю, что ты хочешь этого. И я должен отпустить тебя, потому что иначе я могу причинить тебе ещё больше боли, чем уже причинил. Так что ты должен уехать, как и планировал. Моя задача — заставить тебя вернуться. Он не стал ждать ответа. Он повернулся и вошёл в дом. Стайл стоял молча, глядя на спину Фаделя. Самым страшным для него было то, что Фаделю на самом деле не нужно было думать, как заставить его вернуться. Стайл уже понимал, что это только вопрос времени. Как бы ему ни было больно, как бы он ни был зол, как бы он ни был непримирим, уйти навсегда не было реальным вариантом...***
Стайл не ложился спать ещё некоторое время. Он просто сидел во дворе, глядя в небо и вспоминая другое время, когда ночь приносила ему ответы, а не всё новые и новые вопросы. Он думал о беспомощной улыбке Фаделя, когда тот согласился стать его парнем. Он думал о своём первоначальном недоверии. Он думал о чувстве огромной радости, которое охватило его, когда он получил подтверждение. Это чувство было настолько ярким, настолько ошеломляющим, настолько захватывающим, что он знал, что никогда его не забудет. Иногда в течение последних трёх лет он задавался вопросом, почувствует ли он когда-нибудь снова то же самое. Возможно ли это вообще... Теперь он стоял в тёмном дворе дома Фаделя, живого и дышащего. Вернулось не только то чувство, вернулись все чувства. Он пережил три года скорби ради своей семьи и друзей. Он жил с единственной целью — ни в коем случае не причинить им боль и не навредить им. Он перестал жить, перестал желать чего-либо, перестал строить планы. Теперь он не только чувствовал и жил, но и активно думал, как наказать того, кто его обманул. Он строил планы, ставил перед собой цели. Раньше у него не было причин для беспокойства. Он внимательно следил за своим отцом и Бэйбом, получал частые новости от Канта и Байзона, а работа в гараже шла гладко. Теперь он беспокоился о самых нелепых вещах. Например, о том, исправны ли тормоза у грузовика Фаделя, хотя он прекрасно знал, что Фадель был осторожным и внимательным водителем. Он беспокоился, что другие люди за его спиной завязывают отношения с Фаделем, хотя видел, что Фадель совершенно не интересуется такими вещами. Он беспокоился, что не сможет оставаться строгим в своих мерах возмездия, даже если захочет наказать того, кто, по его мнению, заслуживает наказания. Он просто беспокоился, беспокоился и беспокоился. Прошло уже целых три года с тех пор, как он в последний раз жил по-настоящему. Стайл должен был признать, что, возможно, он забыл, как это делается. Возможно, именно поэтому он вернулся к своим старым, совершенно нелепым привычкам. Он знал, что уедет завтра. Он знал, что должен это сделать. Он знал, что расстояние может помочь. Но он также знал, что предпочитает злиться на Фаделя, Канта и Байзона, когда они рядом. Он вернулся в комнату, чтобы выпить стакан воды, прежде чем лечь спать. Лёжа на кровати Фаделя, почти полностью потерявшей его запах, Стайл почувствовал, что немного успокоился. Он не хотел уезжать, и признать это было для него легко. Но ему нужно было уехать. Ему нужно было понять, достаточно ли он значил для Фаделя, чтобы тот стал его искать. Ему также нужно было понять, сможет ли он удержаться, помня о своих прошлых поступках.***
Он снова проснулся рано и не торопясь собрался. Он на мгновение сел на подоконник, чтобы в последний раз посмотреть на улицу, прежде чем уехать. Он не знал, когда вернётся, и не был уверен, что захочет остаться в этой же комнате, когда вернётся. Он позволил себе всего несколько минут, а затем как можно тише спустился по лестнице. Он не вошёл сразу. Он остался на пороге и смотрел на спину Фаделя, пока тот готовил себе чашку кофе. На мгновение Стайлу пришлось приложить все свои силы, чтобы остаться на месте. Если бы он хоть немного запнулся, то вошёл бы внутрь, обнял бы Фаделя и прижался к его спине так сильно, до боли в костях. Ему так хотелось это сделать, что он сжал кулаки, чтобы сдержаться. Он был там не для того, чтобы вознаградить лжеца. Он был там, чтобы наказать его, чтобы тот усвоил урок. Именно Фадель спас его, заговорив: —Хочешь кофе? Механик мог только хмыкнуть. —Что хочешь на завтрак? —спросил Фадель, наполняя чашку Стайла. Младший пожал плечами. Фадель наконец повернулся к нему и осторожно посмотрел на него. Его глаза были грустными, губы опущенными, а всё его поведение — подавленным. Он выглядел как воплощение полной покорности. Идеальный образ того, что чувствовал сам Стайл. —Как насчёт лапши? —спросил повар. Желание броситься к нему и обнять его снова ударило Стайла прямо в грудь, но он удержался и только кивнул. Он не знал, что вылетит из его рта, если он его откроет. Возможно, он предложил бы помощь, что было абсолютно исключено. Он знал, что не сможет нормально работать бок о бок с Фаделем в тесном пространстве кухни. Вместо этого он взял предложенную чашку кофе, стараясь не касаться его пальцев, и пошёл сесть за стол. Некоторое время единственным шумом было приготовление еды, и механик сосредоточился на этом, чтобы отвлечься от любых других мыслей. Фадель всё ещё был занят, когда Кант и Байзон вошли рука об руку. Они не выглядели очень воодушевленными, скорее уставшими, как будто они легли спать слишком поздно. Младший подошёл к столу, а старший сделал им обоим по чашке кофе, обменявшись несколькими словами с Фаделем. Было тихо и спокойно, и Стайл не мог не погрузиться в тоску по тому, чтобы это продолжалось дольше. Он пытался не отрывать глаз от своей чашки кофе, но Байзон начал расспрашивать его о запчасти, которую он ждал, и о том, как проходит процесс замены старой на новую. Он выслушал все отступления Стайла и даже задал несколько уместных вопросов. Когда еда наконец была подана, Кант сел рядом со своим другом, и тот вспомнил о вчерашнем дне и своих резких словах. Он злобно улыбнулся про себя, пожалев, что вообще их произнёс. У них были свои причины и своё место, и он не должен был чувствовать вины за них или недовольства результатами, к которым они привели. Фадель не спросил его, понравилась ли ему еда, а механик осторожно упустил, насколько она была вкусной. Когда он закончил есть, он отодвинул тарелку и встал. —Кант... —позвал он друга, —Я уезжаю около полудня, так что меня не будет, когда ты вернёшься с работы. Если есть что-то, что ты хочешь, чтобы я привёз Бэйбу, когда вернусь в Бангкок, принеси это, прежде чем уезжать. Кант посмотрел на него своими лучшими щенячьими глазами. —Ничего такого нет. Езжай осторожно и напиши мне, когда доедешь до дома. На мгновение Стайлу захотелось сказать ему, чтобы он засунул свою заботу туда, где не светит солнце, но он сдержался. Вместо этого он не дал никаких обещаний и ушёл во двор, чтобы начать работать, ожидая доставку.***
В конце концов, ремонт грузовика Фаделя занял относительно мало времени, поэтому механик посвятил остаток времени проверке всех систем автомобиля, которые только мог придумать. Даже если автомобиль и не был в идеальном состоянии, за ним хорошо ухаживали, и он мог выдохнуть с облегчением. Он решил уехать до обеда. Он не хотел слёзных прощаний и всего такого. Он хотел более или менее тихо ускользнуть. Поэтому он собрал свои вещи, отнёс их в машину и вошёл на кухню. —Я починил грузовик, —сказал он Фаделю. Повар был занят, поэтому не мог сделать ничего, кроме как поблагодарить его. —Я здесь больше не нужен, —заметил механик. —Позволь не согласиться, —тихо, но твёрдо ответил старший. —Я сейчас уезжаю в Бангкок, —продолжил Стайл, как будто не услышав слов собеседника. Фадель вздохнул, но не прекратил готовить. Заказы не переставали поступать, и полуденный ажиотаж был в самом разгаре. —Езжай осторожно, —пробормотал старший, опустив плечи, —Я бы хотел проводить тебя, но разве ты позволишь? Стайл не ответил. Он был слишком занят, пытаясь сдержать слёзы. —Пока, Фадель, —пробормотал механик. —Пока. Напиши мне, когда доедешь до дома. Стайл больше ничего не сказал. Он просто вышел на улицу, похлопал Байзона по плечу и поспешил к своей машине. Он не оглянулся, не задержался. Он не был уверен, что в противном случае не остался бы. Он был уже далеко за городом, когда нашёл место, где можно было остановиться, заглушить двигатель, опустить голову на руль и плакать как ребёнок. За ложь, за правду, за свою ложную скорбь, за своё незаконное счастье, за своё желание отомстить и за своё желание сдаться. Прошло некоторое время, прежде чем он наконец смог уехать, но он был дома ещё до наступления темноты. Он на мгновение задумался, следует ли ему не писать Фаделю и Канту, но решил, что нет. Он не хотел, чтобы они начали ему звонить. Он не хотел объясняться перед отцом или Бэйбом. Поэтому он написал короткое «я дома», отправил сообщение на оба номера, не выходя из машины, и только потом пошёл в дом. Он действительно был дома. Почему же ему не казалось, что это так?
