Глава 10. Отдавая всё
7 января 2026 г., 16:54
В ту ночь он снова видел сон. О другом человеке, лежащем с ним в постели. О нежных словах и ещё более нежных прикосновениях. О тёмных глазах и яркой улыбке. Он немного пожалел, что проснулся, но потом вспомнил, что те же глаза ждут его внизу, и его настроение тихо улучшилось.
Было довольно рано, чтобы вставать, но он был достаточно самосознателен. Он знал, что хочет провести здесь большую часть времени бодрствуя, а не спя. В частности, в присутствии Фаделя, но он старался не думать об этом, чтобы не дать этой мысли достаточно силы, чтобы поглотить его и заставить сделать что-то возмутительное.
Например, принять предложение, которое ему сделали ночью, с тем условием, что Фадель будет лежать под простыней и, возможно, под ним.
Он постепенно мирился со своей нелепостью, чтобы эта мысль не заставила его стонать от отвращения к себе. Вместо этого он спустился вниз, чтобы выпить крепкого кофе и полюбоваться тем, кого он ещё не был готов трогать.
Фадель уже готовил свою чашку утреннего кофе, когда механик вошёл на кухню.
—Что ты хочешь на завтрак? —спросил старший вместо приветствия, мягким голосом и глазами, блуждающими по лицу Стайла.
—Всё, что ты выберешь, —пожал плечами механик и встал рядом с кофемашиной.
Фадель наклонился так близко, как мог, не касаясь его, и Стайлу представилась возможность посмотреть на своё отражение в глазах другого.
—Как ты спал? У тебя был ещё один кошмар? —спросил повар, слегка нахмурив брови.
—Нет, —тихо ответил младший, —Я же не звонил, правда?
Лицо Фаделя просветлело.
—Значит, ты бы позвонил, если бы тебе приснился кошмар?
Желание закатить глаза стало для Стайла второй натурой. Он должен был признать это хотя бы перед самим собой.
Он был настолько расстроен, что не шевелился, даже когда Фадель сделал ему чашку кофе, осторожно подал её, чтобы не прикоснуться к нему, как того хотел Стайл, и пошёл готовить завтрак. Смятение механика сделало его восприимчивым к своим собственным тайным желаниям, и, не успев это осознать, он стоял рядом со старшим, наблюдая за ним, пока тот готовил, как будто это было само собой разумеющимся.
Судя по ярким взглядам, которые Фадель бросал на него с равными интервалами, как будто по программе, ему это нравилось. Стайл не двигался, он продолжал смотреть, но старался, чтобы его взгляд был хотя бы немного холодным и оценивающим, а не беспомощным и влюблённым.
Даже если Фадель и заметил изменение в его выражении лица, он не перестал смотреть на него.
Только когда ему подали тарелку, Стайл осознал, как близко он стоит и как этот факт может быть истолкован. Он почувствовал, как его настроение испортилось. Его губы так явно опустились, что старший спросил его, что не так.
—Много чего, —пробурчал младший, как капризный ребёнок, направляясь к столу.
—Могу я помочь? —мягко спросил другой, садясь.
Стайл бросил на него взгляд, который, как он был уверен, говорил о том, что Фадель был виновником всех этих неприятностей, но, похоже, это не помогло донести его мысль.
—Я сделаю это, если ты скажешь мне, как, —продолжил повар, глядя на него с надеждой, как щенок, которого хотят приютить.
—Ты можешь вернуться в прошлое и вместо того, чтобы лгать мне, сказать правду, прежде чем исчезнуть?
Лицо Фаделя так быстро померкло, что Стайл почувствовал, как сожаление накрыло его, как приливная волна.
—Я не могу, —тихо признался старший, —Но я бы не стал этого делать, даже если бы мог. Полиция бы заподозрила неладное и сделала бы твою жизнь настоящим адом, только чтобы вытянуть из тебя всю информацию. Я знал, что, когда решил инсценировать свою смерть, рисковал. Но если бы я рассказал тебе об этом, ты бы оказался вовлечён в эту историю вместе со мной.
—Я уже вовлечен в эту историю, Фадель!
—Нет, не вовлечён, —покачал головой повар, —Фадель умер много лет назад. Ты достаточно долго скорбел о его смерти, чтобы доказать это. Я не был в Бангкоке и не оставлял следов своего пребывания нигде, где бывал. На самом деле этот дом не мой, он принадлежит Байзону и Канту. Ипотека оформлена на их имена. Ресторан тоже не мой. Он тоже зарегистрирован на Байзона. Единственное, что у меня есть, — это грузовик, и я позаботился о том, чтобы он принадлежал мне, потому что иначе это вызвало бы подозрения. Мне нужно иметь хотя бы какие-то реальные следы существования Фиата наряду с поддельными. Я также знаю, что полиция не следила за тобой последние два года. Они отказались от этого дела. Они приняли мою смерть. Я подождал ещё два года, чтобы убедиться, что они забыли обо мне. Но всё равно я почти не появляюсь в ресторане. Я делаю доставки, но мы их не рекламируем. Мы делаем это только для постоянных клиентов и только в качестве личной услуги. Мы знаем, кто эти люди и чем они занимаются, чтобы убедиться, что они самые обычные и нормальные. Даже ресторан специально не делаем модным или роскошным. Я не хочу привлекать лишнее внимание. Люди приходят сюда, чтобы поесть, а потом уходят. Это просто и безопасно. Иначе я бы и не подумал привести тебя сюда.
Стайл выслушал всю речь, пытаясь сдержать свой гнев. Он не ответил ни словом, а просто продолжал тихо есть, чувствуя, что, возможно, действительно заслужил этот пресловутый взрыв эмоций.
Неужели он накапливал вещи, за которые нужно было искупить вину, пока мстил? Неужели он должен был собирать ошибки, за которые нужно было извиняться, только потому что не мог забыть время, когда он корчился от чистой агонии?
Фадель, похоже, не оценил молчание.
—Я хочу, чтобы ты знал, что я не хотел причинить тебе боль, но я также хотел сделать всё, что в моих силах, чтобы обеспечить твою безопасность, и привёз тебя сюда только тогда, когда был уверен, что ты будешь в безопасности, чтобы твои страдания, которые я хотел как можно скорее прекратить, могли быть прекращены без какой-либо опасности.
—Ты говоришь так, как будто ты сделал всё это для меня, а не для себя, —заметил механик ироничным, резким голосом.
—Нет, —решительно покачал головой Фадель, —Я сделал это для себя. Но сделать это для себя означало быть осторожным в том, как это повлияет на тебя. Не было никакой возможности, чтобы это не повлияло на тебя, если только я не хотел, чтобы ты разлюбил меня и полностью забыл. Скажи мне, было ли это возможно за то короткое время, которое у меня было, прежде чем меня арестовали бы?
Младшему ничего не оставалось, как покачать головой.
Фадель продолжил, ещё более мягким голосом:
—Я люблю тебя. Я эгоистичен. Я хочу быть с тобой. Но, пожалуйста, не думай, что я не понимаю, что я сделал, и что я не страдал за это. Или что я не страдаю до сих пор.
—Как именно ты страдаешь? —саркастически спросил Стайл.
Повар улыбнулся ему грустной улыбкой.
—Ты живёшь вдали от меня. Ты не позволяешь мне прикоснуться к тебе. Ты искажаешь все мои слова, придавая им самое худшее значение. Но в основном ты так поступаешь только потому, что и сам страдаешь.
Стайл неуклюже доел свою порцию, а затем спросил:
—Чего ты от меня хочешь?
Старший даже не задумываясь ответил:
—Я хочу, чтобы ты простил меня. Я хочу, чтобы ты позволил мне любить тебя. Я хочу, чтобы ты любил меня. Я хочу быть с тобой. Я знаю, что это будет не так, как раньше, но я хочу, чтобы это было не просто так же, а лучше. Намного лучше. Потому что ты был единственной причиной, по которой я избегал наказания за свои преступления. Я хочу сделать тебя счастливым и не поручу эту задачу никому другому.
—Это оставляет нам вопрос, — указал младший, вставая, —Что ты будешь делать, если я решу, что не хочу быть с тобой?
Лицо Фаделя побледнело, но его глаза оставались упрямо неумолимыми. Он тоже встал, чтобы смотреть на Стайла с того же уровня.
—Я не знаю, —ответил он дрожащим, но чётким голосом, —Но я не думаю, что сдамся. Потому что, как мне кажется, единственная причина, по которой ты можешь это сделать, — это наказать меня. А если ты хочешь наказать меня, значит, я тебе небезразличен. Пока я тебе небезразличен, у меня есть шанс.
—Ты всё время говоришь, что любишь меня, но я никогда не отвечаю тебе взаимностью, —напомнил ему механик ровным тоном.
Его укол подействовал. Фадель сделал шаг назад, как будто его ударили прямо в грудь, и его лицо исказилось от боли. Стайл схватил его за переднюю часть рубашки, чтобы удержать его на ногах, стараясь ни в коем случае не прикасаться к нему.
Но старший не сдался.
—Это не значит, что ты не чувствуешь этого.
Рука Стайла отдёрнулась почти сама собой, и он успел остановить её прежде, чем она ударила бы Фаделя по лицу. Он отпустил его и повернулся, зарывшись руками в волосы.
—Если я смог тебя разозлить, значит, ты не можешь быть равнодушным, —упрямо заметил повар, —Ты можешь ударить меня, если хочешь. Но для этого тебе придется ко мне прикоснуться.
—Своим чёртовым кулаком, Фадель! —закричал младший.
Старший пожал плечами.
—Я приму то, что смогу получить.
Стайл покачал головой. Он схватил свою чашку с кофе и одним глотком допил её до дна, а затем направился к заднему двору.
—Мне нужно починить твою дурацкую машину, чтобы я мог уехать.
—Ты здесь только для этого?
—А для чего ещё? —спросил Стайл, с трудом сдерживая крик.
—Есть причина, по которой ты хочешь, чтобы моя машина была исправна, не так ли?
Он не ответил. Ему не нужно было думать. Он знал. Он прекрасно осознавал как наличие причины, так и саму причину.
И теперь он знал, что Фадель тоже осознавал это.
Он ушёл так быстро, как только мог, потому что знал, что если останется ещё на секунду, то сделает что-нибудь глупое. Например, поцелует Фаделя или... ну, поцелует его. Что ещё оставалось?
***
Стайл действительно потратил очень много времени на ремонт карбюратора. Он проверял и перепроверял его, чтобы убедиться, что понял, в чём проблема, прежде чем приступить к ремонту. Конечно, он знал, что делает это только для того, чтобы потратить больше времени. Но это также помогало ему немного прояснить мысли. Он был немного разочарован в себе за то, что так быстро простил Канта, и задавался вопросом, не приведёт ли это к тому, что он простит Фаделя раньше, чем планировал. Он понимал, что это время приближается, но не знал, как к этому относиться. С одной стороны, он не хотел сдаваться так быстро, с другой — едва мог себя контролировать. Его надежда, что расстояние изменит ситуацию, оказалась тщетной. Время, проведённое вдали, только усилило его желание вернуться. Теперь, когда он снова был здесь, он не хотел торопиться с отъездом. Он был настолько сбит с толку своими собственными желаниями и чувствами, что это мешало его работе, и с каждым часом он работал всё медленнее и медленнее. Он был настолько рассеян, что, когда прервался на обед, ему оставалось сделать ещё несколько последних поправок. Он прокручивал их в голове, когда вошёл на кухню. Байзон бросил на него любопытный взгляд. —Как дела? Ты кажешься немного погружённым в свои мысли. —Всё нормально, —пожал плечами механик, не отрывая глаз от спины Фаделя. Старший заканчивал приготовление еды, и его быстрые уверенные движения были просто гипнотизирующими. —Думаю, я закончу к ужину, —продолжил Стайл. Фадель обернулся, чтобы посмотреть на него. Когда он заговорил, в его голосе слышалось разочарование: —Значит, ничего серьёзного? —Нет, я могу починить это сам. Не нужно покупать новый карбюратор. Повар казался немного огорчённым этой новостью. —Что? —продолжил Стайл, пытаясь выяснить его намерения, —Ты хочешь, чтобы с грузовиком возникли более серьёзные проблемы? —Конечно, —кивнул старший, возвращаясь к приготовлению блюда, —Тогда ты останешься здесь подольше. Механик вздохнул, осознав, что их желания совпадают. —У меня есть работа, Фадель. Я не могу быть полностью к твоим услугам. Старший не согласился с ним. —Ты всё равно приехал, хотя я тебя не просил. Эта простая фраза поразила Стайла своей правдивостью в самый неподходящий момент. Он был слишком напряжён, слишком утомлён собственным замешательством, слишком потерян в противоречии между желаниями своего разума и сердца. Он почувствовал, как плотина рушится, словно в замедленной съёмке. —Да, я сделал это, —он безрадостно хмыкнул, погрузившись в бурю эмоций, —Ты меня поймал. Молодец! Хочешь, чтобы я признал, что мне не нравится, когда ты ездишь на сломанной машине? Вот, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты ездил на сломанной машине! Хочешь, чтобы я признал, что всё ещё люблю тебя? Конечно! Пожалуйста! Я всё ещё люблю тебя! Это что-то значит? Сейчас — нет! Конечно, нет! Так что держи это, пользуйся этим, делай с этим всё, что тебе, блять, хочется. Это ничего не меняет! Я всё ещё не могу тебя простить, я всё ещё не доверяю тебе. Так какая разница, а? Он не стал ждать ответа. Он почувствовал себя опустошённым после своего взрыва эмоций, поэтому сел за стол в оглушительной тишине. Байзон стоял, переводил взгляд с брата на Стайла и обратно, ясно понимая, что мог чувствовать его пи, находясь в компании его и Канта. Быть третьим лишним было не очень приятно, но было хорошо слышать, о чём они говорили. Это давало ему надежду. Судя по напряжённой позе и яркому, разгорячённому взгляду, который Фадель направлял на уходящую фигуру Стайла, надежда действительно была. Когда наконец закончили раскладывать блюда, Байзон взял только свою тарелку и вопросительно посмотрел на брата. —Я могу пойти поесть где-нибудь ещё... —прошептал он. Однако Фадель был слишком занят, идя к столу, чтобы это заметить, поэтому парень решил не лишать себя информации. В конце концов, он должен был поделиться ею с Кантом...***
Стайлу пришлось проявить немало самоконтроля, чтобы не ударить головой о стол несколько раз. О чём он думал, признаваясь в своих чувствах так быстро? Он вернулся к временам, когда у него не было фильтра между мозгом и ртом? Или он был просто слишком потрясён всем происходящим, чтобы вести себя адекватно? Он же не сказал ничего ложного. Он не лгал. Ни о том, что любил своего лжеца, ни о том, что ещё не простил его. Эта мысль утешала его. Он не выдал того, что сам предполагал, что прощение действительно было впереди. Он был немного погружён в свои мысли, когда перед ним поставили тарелку и кто-то сел рядом с ним так близко, что их плечи соприкасались. Ему не нужно было проверять, кто это, он знал. Было вполне естественно, что Фадель воспользовался в своих интересах новыми знаниями, которые он получил. Стайл не стал его наказывать, он даже не пошевелился, но его губы скривились в очень глубокой и, возможно, немного детской гримасе. Фадель ответил, придвинувшись ещё ближе. Механик поднял голову, чтобы посмотреть на единственного зрителя этого очень странного представления. Глаза Байзона были так широко раскрыты, что казалось, будто он пытается проглотить вид, а не просто наблюдать за ним. Кант узнает обо всём, что произошло во время обеда, и кто знает, что он потом скажет Стайлу. От последствий не было спасения, и механик смирился с ними, без лишних церемоний набрасываясь на еду. Это было так вкусно, что он чуть не сошёл с ума. Он уже признался в своих чувствах, Фаделю не нужно было пытаться завоевать его сердце едой. —Как еда? —спросил старший, и лёгкая нотка застенчивости в его голосе задела Стайла как ничто другое до этого. Он совершил ошибку, повернувшись своим сердитым лицом к повару, только чтобы понять, что они находятся так близко, что могут поцеловаться, не придвигаясь более чем на пару сантиметров. —Очень вкусно, ты просто жадный до комплиментов. Ты должен это знать. Ты же управляешь целым рестораном! —Но мне важно только твоё мнение, —улыбнулся Фадель так широко, что мозг Стайла на мгновение замер. Оба пропустили щелчок фотоаппарата, который сделал Байзон. Когда мозг Стайла снова заработал, он сумел пробормотать: —Это действительно дерьмовый бизнес-план. Он вернулся к еде, чтобы избежать плавления своего мозга на случай, если Фадель снова улыбнётся ему или, что ещё хуже, засмеётся. Старший положил руку на спинку стула Стайла и приблизил своё лицо к лицу младшего, прежде чем произнести одну очень тихую, очень милую фразу: —Клиенты пока не жалуются. Его глаза были такими яркими и красивыми, что Стайл почувствовал, как его тянет к ним. Он забыл, что Фадель был магнитом, а он — лишь бедным маленьким кусочком железа. Он пошевелился, чтобы встать и уйти, но рука схватила его за рубашку и удержала. —Ешь свою еду! —авторитетно сказал ему Фадель, отодвигаясь, чтобы дать механику немного пространства, —Я не хочу беспокоиться о том, голоден ли ты посреди обеденного ажиотажа. Младший бросил на него злобный взгляд, прежде чем вернуться к тому, чтобы как можно быстрее и небрежнее запихивать еду в рот. За это он получил толчок в плечо рядом с собой. —Жуй еду, а не заглатывай её! Стайл хотел поспорить — не то чтобы он знал, о чём, — но его рот был так полон, что он выглядел как бурундук. Поэтому он попытался выразить своё недовольство хмурым взглядом, но это было настолько неудачно, что Фадель прямо заурчал. Они не услышали второго щелчка фотоаппарата Байзона, и парень задался вопросом, успеют ли они догнать его, если он не отправит им фотографии. Стайл немного замедлил темп, но всё равно закончил есть первым. Он не стал ждать остальных, а вскочил со стула и заявил: —Я считаю еду оплатой за свои услуги, поэтому не буду благодарить тебя за неё. —Пи может заплатить тебе и другими способами! —вступил в разговор Байзон с обманчиво невинной улыбкой. Фадель согласился и бросил на Стайла такой полный надежды взгляд, что механик был вынужден схватить свою тарелку и вилку и поспешить помыть их, вместо того чтобы придумать остроумный ответ. Ему не следовало признаваться в любви Фаделю. Он должен был держать это в секрете, потому что менее чем через час оба брата начали злоупотреблять этой информацией, как будто завтра не наступит. Вернувшись к машине, Стайл почувствовал желание обнять её. Казалось, она была единственной невинной во всей этой истории. Она просто терпеливо стояла, ожидая ремонта, не предъявляя никаких требований, не выдвигая никаких просьб. Тихая, спокойная и безмятежная. К тому же, в конце концов, это была машина Фаделя. На этот раз его ладонь уже соприкасалась с его лбом, когда Стайл подумал, что, возможно, ему стоит воздержаться от того, чтобы закрыть лицо ладонью.***
Даже если бы он хотел поспешить с ремонтом машины, он был слишком рассеян, чтобы это сделать. В какой-то момент ему пришлось остановиться и передохнуть, потому что его ум был слишком увлечён размышлениями о том, что произошло, вместо того, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче. В любом случае, он успел справиться со всем, прежде чем его позвали на ужин, и у него даже было несколько минут, чтобы морально подготовиться к насмешкам. Широкая улыбка Канта была настолько явно кокетливой, что механик не смог сдержаться: —Да, они не выдумали. Я действительно сказал, что всё ещё люблю Фаделя. Я знаю, что ты уже знал об этом, так что не надо самодовольно ухмыляться. —Они также сказали, что ты всё ещё не простил его, так что у меня есть вопрос. —Какой вопрос? —Ты специально опустил слово «ещё», когда это сказал? Стайлу не оставалось ничего другого, как только вздохнуть. —Я закончил с машиной, —сказал он, как только перестал унывать, —Я уезжаю завтра после завтрака, ни секундой позже! Радость Канта явно померкла, но он не стал спорить. Вместо этого он повысил голос и спросил: —Когда ты вернёшься? Стайл мог только снова вздохнуть, а Кант отвёл его внутрь, к уже накрытому столу. Механик без просьбы повторил свои слова о том, что уезжает на следующий день. Фадель ответил, сев так близко, что почти оказался на коленях у младшего. —Я не стул! —возмущённо напомнил ему Стайл, пытаясь отдалиться от него. Фадель положил подбородок на плечо младшего, чтобы тот не уходил. —Ты не можешь так есть, —упрекнул Стайл, пытаясь выбраться из этой неприятной ситуации. —Я поем через минуту, —улыбнулся другой, абсолютно не беспокоясь. —Я тоже не могу так есть! —Почему? Я же не занимаю твой рот. Не то чтобы я не хотел, конечно, но если ты можешь говорить, то можешь и есть. Механик задался вопросом, кто мог научить Фаделя так себя вести. Когда ответ сам собой пришёл ему в голову, он должен был признать, что это был самый очевидный ответ в мире. Это был ход прямо из его собственной жизни, поэтому винить он мог только себя. И за то, что он проболтался о том, как это повлияет на него самого. Ему не следовало признаваться в своих чувствах, но он это сделал и теперь пожинает плоды. Он даже не мог утверждать, что ему это не нравится. Ведь вес подбородка Фаделя на его плече и тепло, которое излучал старший, были ужасно утешительными, хотя и ужасно отвлекающими и соблазнительными. У Стайла не было другого выбора, кроме как сосредоточиться на еде и закончить её как можно быстрее. —Видишь? —пробормотал Фадель ему на ухо, —Ты ешь без проблем. Стайл сдвинул плечо, и подбородок старшего опустился. —А теперь ты сделаешь то же самое. Они пропустили щелчок фотоаппарата, которым Кант сфотографировал их, чтобы свести счёты со своим парнем.
