Глава 18. Правда о лжи
10 февраля 2026 г., 18:00
Стайл рассказал отцу всё, что нужно было рассказать. Как Фадель инсценировал свою смерть, как он провёл три года, строя новую жизнь, как он заманил механика, чтобы они могли снова встретиться... Он перечислил всё, что произошло между ними до сих пор, каждый момент, который они провели вместе, всю злость, все неуверенные шаги к примирению, как он держал в себе, что простил Фаделя, и, наконец, как повар испортил свой собственный автомобиль, пытаясь вернуть Стайла.
Механик не скрывал ничего, не упустил ни одной детали. Его отец слушал всю историю тихо, задумчиво. Его выражение лица не стало суровее и не смягчилось. Он не выглядел завистливым, как опасался Стайл.
Когда всё было выложено на стол, пожилой мужчина наконец заговорил:
—Я должен повторить. Почему ты здесь, сынок?
—Что ты имеешь в виду? —спросил младший.
Его отец выдохнул долгий, долгий вздох.
—Давай посмотрим... Ты потерял человека, которого любил. Ты скорбел о нём. Ты так сильно скорбел, что перестал нормально жить и просто механически выполнял повседневные дела. Ты стал не более чем половиной того человека, которым был до этого. Затем выяснилось, что твой возлюбленный на самом деле жив и в силу определённых обстоятельств был вынужден пойти на радикальные меры, чтобы продолжить свою жизнь. Ты был зол на него за то, что он солгал и инсценировал свою смерть. Это понятно, хотя я думаю, что ты поступил немного резко. Допустим, ты поступил правильно. Но потом твой возлюбленный захотел тебя вернуть и сделал единственное, что, как он знал, сработает, чтобы вернуть тебя к себе. И ты снова разозлился. В этой ситуации что-то не так, сынок. Позволь мне объяснить. Если бы в этот момент случайно открылась дверь нашего дома и твоя мать вошла и сказала мне, что ей пришлось инсценировать свою смерть, но на самом деле она жива и вернулась, я бы не задавал ей никаких вопросов. Я был бы вне себя от счастья. Может быть, это потому, что у меня было достаточно времени, чтобы принять её утрату, что я могу отпустить гнев, а ты не можешь, но я думаю, что ты зря тратишь своё время. В любом случае, если бы я был на твоём месте, я бы понял, что гнев и отчуждение не принесут мне ничего хорошего, а прощение может дать мне огромное счастье. С того момента, как ты узнал, что Фадель жив, тебе следовало просто вернуться к нему. Может быть, ты мог бы ударить его или что-то в этом роде. Но не подвергать вас обоих той намеренной пытке, о которой ты мне рассказал. Кроме того, ты должен был сразу же рассказать мне обо всем этом и переехать туда, а не оставаться здесь, потому что беспокоишься обо мне. Сынок, мы оба взрослые люди. У нас у каждого своя жизнь. Я могу позаботиться о себе сам. У меня есть Бэйб, и позволь мне сказать тебе: он очень милый и послушный мальчик, которого я всегда заслуживал, даже если я обречён всегда любить тебя чуть больше. Мы оба можем управлять гаражом, а ты можешь открыть для нас второй филиал в городе Фаделя. Это не так далеко. Я смогу приезжать в гости. Бэйб тоже. Это же не означает, что ты переедешь в другую страну, если будешь жить там. И да, я бы очень хотел уехать из Бангкока в более позднем возрасте. Но я ненавижу мысль, что ты прожигаешь свою жизнь, потому что теряешься в беспокойстве и страхе. Фадель действительно солгал тебе, и это, безусловно, причинило тебе боль. Но я думаю, что тебе было бы гораздо больнее, если бы он оказался в тюрьме и вам пришлось бы либо разлучиться на десятилетия, либо расстаться навсегда. Стайл, у тебя есть второй шанс на счастье, о котором я и многие другие могут только мечтать. Вместо того, чтобы ухватиться за него обеими руками, ты едешь домой, кипя от гнева и смятения. Разве ты не сблизился с Фаделем только потому, что Кант тебя об этом попросил? Разве ваши отношения не начались со лжи, которую ты сам придумал? Можешь ли ты действительно винить Фаделя за то, что он научился и затем применил твои собственные методы? На самом деле, я думаю, что он довольно креативен. Не менее нелеп, чем ты, конечно, но креативен. Похоже, вы созданы друг для друга.
Механик слушал всю эту речь с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом.
—Ты действительно так думаешь? Ты действительно думаешь, что я должен просто простить его и забыть обо всём?
—Я действительно думаю, что этот парень так сильно тебя любит и так сильно хочет тебя, что пошёл на опрометчивые поступки. Я убеждён, что ты любишь его точно так же сильно. И я также считаю, что тебе следует просто собрать свои вещи и уехать жить с ним. Понимаешь... Я могу точно указать момент, когда вы снова встретились. И я могу это сделать, потому что с того дня ты изменился. Постепенно ты стал таким же, каким был раньше. Я снова узнал своего сына. Ты снова начал жить. Именно этим ты и должен заниматься. Жить для тебя — значит быть с Фаделем. Поэтому позволь мне ещё раз спросить тебя, сынок. Что ты здесь делаешь? Есть правильный ответ. Обязательно дай мне его.
Механик несколько минут открывал и закрывал рот, а его отец терпеливо ждал.
Наконец он набрался смелости и пробормотал:
—Я приехал за своими вещами, чтобы переехать к Фаделю и открыть гараж в его городе.
Пожилой мужчина улыбнулся своему единственному ребёнку довольной, застенчивой улыбкой.
—Это действительно очень хороший ответ, и я готов принять его как правильный, но он не был верным.
—Тогда какой же?
—Ты пришёл, чтобы рассказать мне обо всём, что ты делал. Теперь ты выпьешь чашку крепкого кофе и поедешь обратно в город Фаделя. В ближайшие дни я соберу твои вещи и привезу их тебе. Возможно, у меня будет пара свободных дней для себя и Бэйба, чтобы он тоже мог поехать. Я хочу посмотреть, куда ты переезжаешь, и выбрать место для нашего нового гаража, так что обязательно подбери подходящие варианты. Мы можем обсудить детали по телефону, пока ты будешь ехать в город сегодня вечером. Оставь меня на громкой связи, чтобы я мог убедиться, что ты не уснёшь за рулём.
Стайл долго смотрел на отца затуманенными глазами.
—Ты действительно думаешь, что это мой лучший вариант?
—Я действительно думаю, что это сделает тебя счастливым, и я также думаю, что счастье тебе идёт.
***
Они действительно разговаривали по дороге. Они строили всевозможные планы и перечисляли всевозможные детали, о которых нужно было помнить, так что в какой-то момент отец Стайла взял ручку и бумагу, чтобы записать несколько вещей. Механик был немного озадачен энтузиазмом в голосе отца, но это только заставило пожилого мужчину рассмеяться и воскликнуть, притворяясь обиженным: —Что? Ты думал, я хочу, чтобы ты остался здесь, где тебе так плохо? За кого ты меня принимаешь? —Я должен был рассказать тебе всё раньше, —признался Стайл, голос его был немного грустным и очень покорным. —Ты имел право не торопиться, —вздохнул пожилой мужчина, —Ты потратил больше времени, чем я считаю необходимым, и это привело ко всей этой неразберихе, но что случилось, то случилось. Пора отпустить прошлое. И помни, что оно не обязательно повторится. —Что ты имеешь в виду? —Что ты не должен позволять лжи, которая так сильно тебя ранила, держать тебя в страхе. И ты, и Фадель будете в порядке. Не позволяй беспокойству поглотить тебя. Стайл пообещал попробовать, на что его отец только усмехнулся, но не стал спорить. —Может, я найду твои старые короткие топы, чтобы упаковать их для тебя? —спросил в какой-то момент его отец, —Я помню, что ты практически ничего другого не носил, когда ухаживал за Фаделем. Механик запнулся, услышав этот вопрос. —Хорошо, тогда, —деловито сказал старший, —Упакую их и привезу, принято к сведению. —Я не такой нелепый, как раньше, папа! —О, конечно же! —саркастически согласился его отец, —Ты достиг там совершенно новых высот. По крайней мере, Фадель, похоже, очень этим увлечён. —Знаешь, папа... —задумчиво заметил механик, в его голосе проскальзывало самодовольство, —Я унаследовал свою нелепость либо от тебя, либо от мамы. Если я унаследовал её от тебя, ты не можешь меня высмеивать. Если я унаследовал её от матери, то ты не лучше Фаделя. Старший мужчина разразился радостным смехом, но не уточнил, какой вариант был правильным. Стайл предположил, что правильным был третий вариант: оба его родителя были нелепы по-своему, поэтому он унаследовал это от обоих. Это вполне объясняло, почему он выражал это в такой чрезмерной форме.***
Он понял, что попал в затруднительное положение только после того, как припарковал машину перед рестораном. У него не было ключа. Он попытался позвонить Фаделю, но тот не отвечал, видимо, его телефон разрядился. Стайл задумался, стоит ли ему позвонить Канту и сколько времени он потратит на объяснения, если сделает это. Его палец завис над зелёной кнопкой, когда он решил попробовать открыть дверь на случай, если она осталась незапертой. К его удивлению, она открылась. Стайл убрал свой телефон и вошёл. Он закрыл дверь, как в трансе. Насколько его поспешный уход беспокоил Фаделя, что тот пренебрёг безопасностью всех, кто был в доме, и оставил его незапертым? Ноги Стайла дрожали, когда он поднимался по лестнице. Он сделал долгий, дрожащий вдох, прежде чем нажать на ручку двери Фаделя. То, что он увидел внутри, разбило ему сердце. Кровать выглядела так же беспорядочно, как они её оставили утром. Там никого не было. Она выглядела совершенно нетронутой. Повар спал, сидя на подоконнике, прижав голову к стеклу, подтянув ноги к груди. Лунный свет отражался от слёз на его лице. Даже во сне он выглядел потерянным и несчастным, и Стайл знал, что ему понадобится много времени, чтобы простить себя за то, что он вызвал такой взгляд на лице старшего. Это было ужасно и невыносимо. Стайл должен был как можно скорее это исправить. Он продвинулся вперёд, пока не смог опуститься на колени рядом с Фаделем, и положил руку ему на плечо, чтобы осторожно разбудить его. Достаточно было одного небольшого движения, чтобы повар вздрогнул. Взгляд, который он бросил на Стайла, снова разбил сердце механика, настолько он был растерянным и наполненным слезами. —Прости, —тихо прошептал младший, —Я всё испортил. Я не хочу ждать, и не хочу, чтобы ты ждал. Я не хочу больше быть вдали от тебя. Я был зол и обижен. Может быть, я имел право так чувствовать. Может быть, я даже имел право немного наказать тебя, но я зашёл слишком далеко. Теперь я это понимаю. Я должен был радоваться, что у нас появился второй шанс. Я был так убеждён, что ты должен страдать так же, как и я, что не заметил, как ты уже страдал. Ты инсценировал свою смерть, и это само по себе было твоим наказанием. Тебе придётся всю жизнь быть осторожным и избегать всего, что может даже на мгновение привлечь к тебе внимание. Как это может быть лёгкой жизнью? Прости, что я наказал тебя больше, чем ты заслуживал, и прости, что это заставило тебя делать всевозможные безумные вещи, чтобы преодолеть моё упрямство. Я собирался сказать тебе кое-что, когда приехал, но так и не смог. Сам того не заметив, я простил тебя. Я сделал это намного раньше, чем собирался, и не хотел признаваться себе в этом. Думаю, я сделал это в тот же день, когда сказал тебе, что всё ещё люблю тебя. Когда я сегодня узнал, что ты мне солгал, я почувствовал себя так, как будто вернулся в тот день, когда узнал, что ты инсценировал свою смерть. Мне показалось, что ты ведёшь себя точно так же. Понимаешь, именно ложь впервые отдалила тебя от меня, и я боюсь, что это может повториться, поэтому, когда ты признался во лжи, я едва мог думать. Может, мне просто нужно было вернуться домой и поговорить с отцом, чтобы всё снова прояснилось. Он действительно указал, как глупо было продлевать твоё наказание. Прости. Я теперь здесь. Фадель впитывал каждое слово, но всё ещё выглядел неубеждённым. —Ты останешься? —спросил он, и в его голосе слышалось сомнение. —Останусь. —Надолго? Стайл не смог сдержать улыбку. —Папа соберёт мои вещи и привезёт их сюда, если ты всё ещё хочешь, чтобы я жил с тобой. Фадель моргнул, как будто сказанное не имело никакого смысла. Механик продолжил, чтобы развеять любое возможное недоразумение: —Я приехал, чтобы остаться. Я хочу жить здесь. Я хочу жить с тобой. Можно? На этот раз повар тоже не выглядел убеждённым. Он внимательно посмотрел на младшего и задал ему очень серьёзный вопрос: —В качестве кого? Стайл сдержал беспомощную улыбку и пробормотал: —Как твой возлюбленный, как твой партнёр, как твой парень, как кто угодно. Ты можешь выбрать название. Этого было достаточно, чтобы прорвать плотину. Слёзы, которые танцевали в глазах Фаделя, потекли, и за ними последовали многие другие. Старший тоже опустился на колени, спрятал лицо в шее Стайла и обнял его так крепко, что механик едва мог дышать. Оба дрожали от силы рыданий повара. —Прости. Мне так, так жаль, —повторял Стайл, пока слёзы текли из его глаз. Им потребовалось много времени, чтобы наконец успокоиться. —Ты не должен извиняться, —заметил Фадель, когда снова обрёл голос, —Ты имел право злиться на меня, когда узнал, что я инсценировал свою смерть. Ты имел право злиться на меня, когда узнал, что я разбил свою машину. Понимаешь, если бы ты не злился на меня, если бы ты принял всё это спокойно, это означало бы, что ты больше не заботишься обо мне. Но ты так разозлился, что это дало мне всю необходимую надежду. Даже когда ты пытался ранить меня своими словами или не позволял мне прикоснуться к тебе, это всё равно показывало, что ты неравнодушен. Всё, через что мне пришлось пройти, чтобы вернуть тебя, стоило того. Если ты думаешь, что завоевать тебя было для меня плохим опытом, ты глубоко ошибаешься. Иногда это было больно, но всё равно это было лучшее, что могло случиться. А теперь, когда ты говоришь мне, что останешься, я не знаю, что делать. Это всё, чего я когда-либо хотел. —Я могу сказать тебе, что тебе делать, —весело сказал механик, —Тебе нужно встать, пойти со мной в душ, а потом лечь в постель. Завтра у нас будет длинный день». —Что ты имеешь в виду под длинным днём? —нахмурился повар. —Я имею в виду, что нам придётся сказать Канту и Байзону, что мы снова вместе, а это значит, что нам будет многое объяснять. Нам придётся сказать им, что через несколько дней приедут мой отец и Бэйб, а это значит, что нам придётся всё это спланировать. Тебе придётся готовить, а я буду ремонтировать твой грузовик, стараясь не осквернить твою кухню. Это тяжёлая, очень тяжёлая работа. Эта тирада наконец заставила Фаделя улыбнуться, и Стайл почувствовал глубокое удовлетворение, особенно после того, как старший поднял их обоих и потянул в сторону ванной. —Понимаю. Нам, безусловно, предстоит много работы. Особенно не осквернять кухню. Это тяжёлая, очень тяжёлая работа. Но есть способ облегчить её. —Какой способ? —спросил механик. Фадель улыбнулся ему застенчиво, но его ответ был невербальным. Однако Стайл прекрасно его понял. Им потребовалось некоторое время, чтобы как следует осквернить ванную комнату, но они были полны решимости и поэтому достаточно успешны.***
Когда Кант и Байзон проснулись утром, между ними произошла небольшая ссора. Никто из них не хотел идти проверять, как там Фадель и Стайл, хотя все согласились, что это необходимо сделать, иначе повар и механик проспят. У Би и Канта не было другого выбора, кроме как пойти вместе, потому что ни поцелуи, ни еда, ни что-то более пикантное не смогли подтолкнуть их к другому решению. Они постучали в дверь. Постучали дважды, потом трижды, но никто не открыл, и из комнаты не доносилось ни звука. —Ничего не поделаешь, детка, —вздохнул татуировщик, —Приготовься, но не закрывай глаза. Я не хочу быть единственным, кто останется с травмой на всю жизнь. Они медленно открыли дверь, ещё медленнее вошли и замерли перед кроватью. Здесь не было ничего интересного. И Стайл, и Фадель были одеты в рубашки и нижнее белье и так переплелись друг с другом и простынями, что даже если бы они были голые, то выглядели бы вполне прилично. Кант и Байзон были разочарованы. —Теперь мы не можем жаловаться, верно? —недовольно пробормотал бывший киллер, надув губы. Кант поцеловал его, а затем громко воскликнул: —Эй, голубки, просыпайтесь! Это не помогло разбудить двоих на кровати. —Эй! —ещё громче закричал татуировщик, —Вставайте! Уже поздно! Байзон должен был добавить свой вклад в какофонию, прежде чем его брат и шурин начали просыпаться. Они много жаловались, но новость о том, что завтрак уже ждёт их, заставила их подняться. —Я удивлён! —заметил Кант, когда они наконец сели за кухонный стол, чтобы поесть. —Почему? —спросил механик с набитым ртом. —Похоже, попытки вести себя тихо утомляют вас ещё больше. —Но мы не пытались вести себя тихо, —небрежно заметил Стайл. —Это, конечно, не объясняет, почему вы были так бодры, когда шумели, а сейчас едва функционируете. Фадель и Стайл переглянулись и решили, что пришло время заняться первой задачей этого очень длинного дня и сообщить новость. Завтрак превратился в мини-праздник с обещанием более крупного, когда отец Стайла и Бэйб приедут в город. После того, как все поздравления были тщательно высказаны и обстановка успокоилась, Байзон заговорил очень деловым тоном: —Один день или два? —О чём ты говоришь? —спросил его старший брат. —Нам придётся закрыть ресторан на некоторое время, после того как Стайл окончательно обоснуется. Три пары глаз моргнули, прежде чем младший продолжил объяснять с явным разочарованием: —Не говорите мне, что вы не хотите провести хотя бы один свободный день вместе, прежде чем Стайл откроет гараж и будет завален работой. —Два дня. Мы хотим провести два дня, —очень быстро ответил механик под хор смешков. —Тогда решено, —кивнул Кант, положив руку на бедро своего парня, —Мы просто поедем в Бангкок с отцом Стайла и Бэйбом. —Вам не нужно уезжать, —заметил повар. —Нужно, нужно, нам нужно очень многое, —решительно покачал головой Байзон, —Никакие повязки на глаза и беруши не заставят меня остаться.
