Воскрешённый [Resuscitated]

      Пробуждение было немного сюрреалистичным испытанием. Стайл не чувствовал усталости, даже несмотря на то, что они заснули довольно поздно, будучи слишком занятыми определёнными вещами. Он также очень успешно имитировал осьминога в своих попытках удержать Фаделя. Не то чтобы старший был лучше.       Простыни были в полном беспорядке, и, если бы кто-нибудь решил войти в комнату, его ждал бы весьма неприятный вид, но, к счастью, дверь комнаты Фаделя была надежно заперта.       Стайл едва мог поверить, что они не забыли об этом. Не то чтобы он предполагал, что Кант или Байзон были бы настолько глупы, чтобы войти внутрь. Он на мгновение задумался, достаточно ли далеко находится таинственная гостевая комната, чтобы они действительно ничего не слышали, но он не особо беспокоился.       Он был полностью счастлив и совершенно доволен тем, что просто лежал и наслаждался утренним спокойствием. Впервые за очень долгое время он был там, где ему и положено быть. Он сознательно решил отложить все заботы на потом.       Сейчас всё было идеально. Как бы ни была коротка эта идиллия, он собирался насладиться ею в полной мере.       Когда Фадель начал шевелиться в его объятиях, Стайл почувствовал, что эта идиллия может стать ещё лучше.       Не то чтобы они что-то делали. Они даже не говорили. Они просто лежали, осознавая, что другой проснулся, и были счастливы, что наконец-то нашли общий язык, даже если не говорили об этом вслух.       —Нам нужно будет вставать, ты же знаешь? —неохотно произнёс Стайл, почувствовав, что приближается время открытия ресторана.       Он не хотел быть причиной убытков для бизнеса Фаделя.       —Я знаю, —пробормотал старший, спрятав лицо в шее другого.       Он даже не шевельнулся, чтобы освободиться.       —Тебе нужно работать, —напомнил ему механик, прекрасно понимая, что и сам не хочет вставать.       —Я знаю, —легко согласился старший, но ничего не сделал.       —Тебе нужно принять душ и позавтракать, —не сдавался Стайл.       —А я не могу съесть тебя?       Это вызвало у Фаделя влюблённый смешок, но последующий ответ немного огорчил его:       —Не хватит белка.       —Хочешь принять душ со мной? —спросил старший, решив получить хотя бы утешительный приз.       Стайл знал, что это ужасная идея, учитывая, насколько она была заманчивой, но в тот момент он находился в фазе уступки всем искушениям, поэтому просто пошёл на это.       В итоге они опоздали на завтрак, но не слишком сильно, поэтому их не дразнили. На самом деле всё обернулось немного иначе.       —Я удивлён, как рано вы смогли встать, —заметил Байзон, как будто говорил о погоде, —Учитывая, насколько бурными были ваши вчерашние занятия. И нет, гостевая комната не достаточно далеко.       —Простое решение, —небрежно пробормотал Фадель, но прежде, чем он успел продолжить, Кант опередил его:       —Не волнуйся, шурин. Я постарался отвлечь его, чтобы не испортить вечер.       Повар нахмурился на татуировщика за то, что тот испортил его шутку, но не стал комментировать.       —Может, сегодня вечером ты сможешь умерить свой пыл, раз ты больше не злишься? —продолжил Байзон деловым тоном.       —Беруши, —без выражения ответил Стайл и улыбнулся своему будущему шурину.       В ответ он получил долгий и страстный демонстративный поцелуй. Никто из свидетелей этого зрелища не высказал недовольства. Все были слишком заняты.

***

      Рабочий день Фаделя начался немного позже, чем обычно, но он был слишком счастлив, чтобы заметить или обратить на это внимание. Стайл оставался с ним почти всю утреннюю суматоху и даже помогал с обслуживанием. Казалось, что он специально откладывает работу над грузовиком.       —Как надолго ты можешь остаться? —спросил его старший, когда у него появилось немного свободного времени.       —Четыре дня, —ответил механик, внимательно посмотрев на повара, как будто ожидая, что его отругают за такой короткий срок.       Но Фадель улыбнулся.       —Это здорово. Это будет самый долгий срок, который ты здесь провёл. Я не могу жаловаться.       Это обеспечило ему поцелуй, короткий, потому что Стайл по-прежнему был категорически против осквернения кухни.       —Но я всё же планирую сегодня приступить к ремонту грузовика.       Повар снова улыбнулся ему мягко и нежно, немного напряжённо, и механик почувствовал, как у него подкашиваются ноги.       —На самом деле, я думаю, что мне лучше пойти прямо сейчас, иначе я вообще не пойду.       —Ты можешь отложить работу и просто провести день здесь со мной, —предложил Фадель самым невинным тоном, но тот покачал головой и усмехнулся.       —Это очень плохая идея, и мы оба это знаем. Тебе нужно сосредоточиться на приготовлении еды, а мне нужно пойти починить эти тормоза. Увидимся за обедом.       Фадель проводил его коротким поцелуем, и его лицо потеряло нежную улыбку только тогда, когда другой вышел из кухни.       Сможет ли Стайл всё понять? Фадель считал, что вероятность этого довольно высока, поэтому инстинктивно приготовился к худшему.       Однако было трудно сожалеть об этом. Он сделал всё, что в его силах, чтобы продвинуть их отношения. Он был в отчаянии и поступил безрассудно. Он знал, что ему придётся извиниться. Он даже на мгновение задумался, не стоит ли ему просто признаться...       Он боялся последствий настолько, что решил промолчать. Он не был уверен, что это лучший вариант, но всё же держал рот на замке и продолжал работать.       Единственная надежда, которую он себе позволял, заключалась в том, что Стайл любил его достаточно, чтобы понять. А если он поймёт, то сможет простить.

***

      У Стайла была причина починить грузовик как можно скорее. Даже сама мысль о том, что его тормоза не работают должным образом, была достаточной, чтобы вызвать у него лёгкую панику. Всё, что могло представлять хотя бы малейшую опасность для Фаделя, было источником беспокойства и тревоги.       Только решение проблемы помогало облегчить стресс. И только тщательная и кропотливая работа казалась достаточно хорошей для механика. Он не был готов идти на риск, не был готов расслабляться или пропускать что-либо. Он не мог себе этого позволить. Он даже не мог себе позволить думать об этом.       Он углубился в работу над грузовиком и был настолько сосредоточен, что даже не заметил, когда наступило время обеда.       Однако его поразил внимательный взгляд, который Фадель бросил на него, когда механик пошёл внутрь, чтобы поесть. Глаза старшего были такими большими, туманными, почти испуганными. Что-то в них было так похоже на взгляд, когда Стайл впервые увидел его после их воссоединения, что он бросился вперёд и крепко обнял своего любимого.       —За что это? —спросил Фадель, сдерживая улыбку.       —Чтобы поблагодарить тебя за еду.       —Разве ты не должен сначала поесть?       —Ну... это имеет смысл, —усмехнулся механик, —Тогда, чтобы поблагодарить тебя за приготовление еды.       —Хорошо, —согласился на этот раз старший, —Тогда я буду ждать ещё одно спасибо после обеда.       Стайл мог только покачать головой, и позже, после того как он закончил есть, он выполнил просьбу. Очень тщательно. Настолько, что чуть не нарушил своё собственное правило не осквернять кухню.       Байзон поспособствовал ему в этом, издавая множество громких звуков, будто его тошнило.

***

      Его работа затянулась и во второй половине дня, но Стайл был настолько поглощён, что не замечал жары.       Фадель несколько раз приносил ему холодные напитки и сопровождал их нежными прикосновениями и ещё более нежными поцелуями. Каждый из этих поцелуев был более настойчивым, чем предыдущий, как будто старший пытался отвлечь его от работы. Даже если усилия повара были очень плодотворными, Стайл был слишком обеспокоен, чтобы отвлечься от работы.       Что-то было не так с тормозами, в них было что-то очень странное, и это очень тревожило Стайла.       Он почти мог представить себе единственную возможную причину, по которой они не работали, но она казалась совершенно нелепой, в целом нелогичной. Чем больше он проверял, тем больше он задавался вопросами, и чем больше он думал, тем более очевидным становился для него ответ, каким бы невероятным он ни был. Он был готов поклясться, что это невозможно, но другого подходящего объяснения не было.       Всё, что он мог придумать, казалось маловероятным, поэтому у него оставался единственный вариант, от которого у него сжималось сердце и дрожали руки.       Он должен был убедиться, он должен был знать. Он едва мог в это поверить. Он был настолько ошеломлён, что стоял и смотрел на улики, застыв, как статуя.              Он проверил время, делая резкие движения. Ресторан уже должен был быть закрыт. Он несколько раз беспомощно моргнул, затем просто развернулся и вошёл.

***

      Фадель услышал приближающиеся шаги и понял. Он не мог точно сказать, как и почему, но он осознавал это. Изменение было для него очевидным.       В этот момент он сделал свой выбор. Это было естественно и очевидно.       Он повернулся, чтобы посмотреть в потемневшие глаза Стайла, молчаливо вопрошающие, сдерживающие бурю внутри. Было ясно, о чём они спрашивают, было ясно, что они хотят знать.       Младшему не нужно было ничего говорить. Фадель с покорностью произнёс, и в его голосе явно слышалась усталость:       —Да, это правда. Я сам испортил тормоза. Я также испортил систему охлаждения. Это было единственное, что я смог придумать, чтобы заставить тебя приехать ко мне.       После этих слов в голове Стайла ничего не осталось. Он просто бросился вперёд и схватил рубашку старшего с такой силой, что его костяшки побелели.       —Ты? Это был ты? Всё, о чём я беспокоился, было из-за тебя? Все эти бесконечные рабочие дни, которые я провёл, чтобы приехать сюда, были из-за того, что ты просто не мог подождать?       Фадель не сделал ничего, чтобы защитить себя. Его голос был почти ровным, когда он ответил:       —Да. Я не мог просто ждать, пока ты приедешь. Я не мог просто сидеть и гадать, хочешь ли ты этого. Я не мог просто оставаться здесь и ничего не делать.       —Ты думаешь, это нормально? —крикнул ему в лицо младший.       —Нет, —спокойно покачал головой повар, —Я знал, что это было неправильно. Но я был в отчаянии и пообещал тебе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы снова были вместе. Поэтому я сделал единственное, что пришло мне в голову и что, как я знал наверняка, сработает.       —Ты специально сломал важную деталь своей машины, подвергнув себя физической опасности, ты, придурок! Как это могло быть правильным решением?       —Это было правильное решение, потому что я знал, что это было неправильно.       Стайл разжал руки и оттолкнул Фаделя от себя.       —Ты мог попасть в аварию! Ты мог погибнуть.       —Нет, —спокойно возразил повар, —Я никогда не садился за руль после того, как повозился с тормозами.       Механик замер, широко раскрыв глаза и не моргая.       —Так ты мне соврал?       —Да, —легко признался повар, его лицо было таким открытым, каким Стайл ещё никогда его не видел, —Я действительно солгал тебе. Я был готов лгать, обманывать, делать всё, что угодно, кроме преступления, чтобы заставить тебя приехать. Я даже поехал за этим в Бангкок. Мне не нравится, что я так поступил. Я бы хотел, чтобы мне не пришлось этого делать, но я ещё больше ненавидел ощущение, что у меня нет другого выбора. Я пытался заставить тебя приехать. Я пытался заманить тебя другим способом, но единственное, что, казалось, тебя достаточно волновало, был грузовик. Поэтому я использовал его, чтобы увидеть тебя. Ты можешь винить меня за это сколько угодно, потому что я это заслуживаю. Но ты не можешь не согласиться с тем, что ты не оставил мне никакого другого выбора.       —Ты солгал мне! —снова крикнул Стайл, —Ты поступил точно так же, как в тот прекрасный раз, когда ты инсценировал свою смерть и заставил меня гнить в аду целых три года!       —Нет, это не то же самое, —покачал головой повар, —Это совсем не то же самое. Потому что на этот раз никто не пострадал. Ладно, может быть, врать тебе — это плохо, и ты это ненавидишь, но это не было чем-то значимым или важным. Я никогда не был в опасности, и никто другой не был в опасности. Это было глупо, нелепо и смешно. Но никто не пострадал.       —Ты мог пострадать! Ты разбил свою собственную машину! Даже если ты не ездил на ней, ты мог пораниться, разбивая её. Ты же не имел ни малейшего представления о том, что делаешь, дурак!       —На самом деле я немного знал. Я спросил в магазине автозапчастей. Они очень хотят, чтобы мы как можно скорее нашли механика для работы в городе.       Стайл покачал головой. У него вырвался истерический смех.       —Я тебе не верю, —пробормотал он, и в его голосе слышалась ярость, —У меня было полное право злиться на тебя после всего, что ты заставил меня пережить. У меня было полное право держаться на расстоянии. У меня было полное право наказать тебя. Я должен был терпеть три года скорби, а ты не смог терпеть три недели, пока я злился на тебя? А теперь ты говоришь об этом, как будто это было ничто. Как будто это была просто невинная маленькая игра. Простая шутка... Позволь мне сказать тебе кое-что, Фадель! Каждый раз, когда ты звонишь мне, чтобы сказать, что твоя машина сломалась, моё сердце замирает. Потому что я не могу не беспокоиться о том, что ты ездишь на дерьмовой машине, которая может просто бросить тебя посреди дороги и убить. Каждая мелкая опасность в твоей жизни приводит меня в панику. Даже когда я был так близок к тому, чтобы избить тебя до полусмерти, даже когда я тонул в ярости, я всё равно боялся, что что-то может на самом деле увести тебя от меня навсегда! Это не шутка! Это самый большой страх в моей жизни. А ты играл с ним, как будто это ничто. Я не могу тебе поверить. Я просто не могу. И я не думаю, что могу сейчас на тебя смотреть. Я ухожу. Я возвращаюсь в Бангкок.       Прежде чем младший смог выйти, рука быстро схватила его за запястье.       —Хорошо, —тихо прошептал старший, глаза его наполнились слезами, —Я не буду тебя удерживать, если тебе нужно уехать. Но я хочу только двух вещей. Во-первых, я хочу, чтобы ты ехал осторожно, потому что, если ты думаешь, что только ты один беспокоишься, то ты ужасно, ужасно ошибаешься. А во-вторых, я действительно солгал тебе, прости меня. Но я обещал тебе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть тебя, и я не могу сожалеть об этом. Я не обещаю, что не буду звонить тебе и писать тебе, но я не буду настаивать, чтобы ты отвечал или брал трубку. Я просто буду ждать. Сколько бы времени это ни заняло, я буду ждать тебя. Думаю, это последний вариант, который у меня остался. Даже если это займёт неделю, даже если это займёт месяцы, даже если это займёт годы. Я буду ждать. Запомни это.       Стайл не ответил. Он просто вырвался из рук старшего и ушёл. Он даже не забрал свои вещи из комнаты Фаделя. Он просто сел в машину, не замечая никого и ничего на своём пути, и уехал.       Его разум был в таком смятении, что он даже не мог плакать.       Вместо этого он сел за руль. Он ехал и ехал, и единственное, на чём он мог сосредоточиться, была дорога впереди. Его разум повторял ему, что его снова обманули, и он не мог избавиться от страха.       Если Фадель был готов пойти на такие меры, которые, по крайней мере косвенно, подвергали его опасности, что ещё он мог сделать? Стайл был зол, он был абсолютно вне себя, но тихий голосок в его голове спрашивал его, не было ли уезжать ошибкой. Фадель сказал, что теперь он просто будет ждать, но что, если он снова впадёт в отчаяние? Что, если он пойдёт на что-то ещё, не менее глупое, чем сломать свою машину, только чтобы заманить Стайла?       Что, если Фадель снова приедет в Бангкок? Что, если его поймают?       На мгновение Стайл почувствовал, как всё его тело покрылось льдом. Он на самом деле не починил грузовик. Он оставил его в разбитом состоянии, с разбросанными по заднему двору деталями. Конечно, Фадель не мог на нём ездить, но что он должен был делать без машины?       Стайл знал, что не может просто вернуться. Он не мог этого сделать прямо сейчас. Мало того, что он уже приближался к Бангкоку, он также не мог заставить себя развернуть машину и поехать обратно в город. В тот момент он не хотел видеть Фаделя. Его мысли были в полном беспорядке, и он не знал, что может сделать, если вернётся.       Грузовик должен был оставаться в разбитом состоянии ещё некоторое время, а Фадель должен был понести последствия своей лжи.

***

      Когда Стайл наконец припарковал машину, он не почувствовал себя лучше. Он всё ещё был зол, всё ещё испытывал смешанные чувства, всё ещё не понимал, что ему делать.       Он был настолько погружён в свои мысли, что не стал тихо входить в дом, хотя было уже достаточно поздно и его отец, скорее всего, уже лежал в постели.       Механик вошёл на кухню и налил себе стакан воды, задаваясь вопросом, не стоит ли ему выпить что-нибудь покрепче. Он огляделся, как будто не узнавал собственный дом. Он поставил стакан, потом поднял его и посмотрел на него, а затем, как в тумане, перенёс его на кухонный стол.       Он ходил по комнате, шагая громко и неровно. Останавливался, продолжал, пил ещё. Открывал дверь, закрывал её. Ничто не помогало ему успокоиться хотя бы немного.       В таком состоянии его и застал отец.       —Почему ты так рано? —спросил пожилой мужчина напряжённым голосом.       Он сразу понял, что с сыном что-то не так, и не стал ходить вокруг да около. Стайл беспомощно посмотрел на него и наконец сел.       Эта история не будет короткой.