Шестая Хокаге.

Поле боя дышало гарью и кровью. Небо затянулось багровыми облаками, а земля была изрезана и изранена техникой шиноби. Четвёртая мировая война подходила к концу. Крики и грохот техник стихали, но тишина была страшнее — она давила тяжестью тысяч утрат. Сакура тяжело дышала. Ладони её светились зелёным сиянием, чёрные линии «Бьякуго» тянулись по коже, расходясь от ромбовидной метки на лбу. Она уже давно нарушила запрет Цунаде, высвободив накопленную чакру, и теперь изо всех сил вытаскивала десятки шиноби с того света. Но даже с резервом сил становилось всё меньше. — Сакура… — раздался знакомый голос. Перед ней предстала Кацую. Белая слизь колыхалась, голос её был тревожен и твёрд: — Госпожа Цунаде… она жива, но её тело разрезано надвое. Я не могу удерживать её в таком состоянии. Ты должна помочь. Сердце Сакуры болезненно сжалось. — Веди меня! … Среди завалов открылась картина, от которой у Сакуры перехватило дыхание. Цунаде лежала разрубленная надвое. Верхняя часть тела — с побледневшим лицом и закрытыми глазами, нижняя — в стороне, беспомощно скованная грязью и кровью. Лишь чёрные линии «Силы сотни» пульсировали по коже, удерживая жизнь на волоске. — Шишо… — губы Сакуры едва смогли произнести это слово. Сердце в груди сжалось так, будто кто-то обхватил его железной рукой. По её собственным рукам и ногам тянулись такие же чёрные линии. Метка на лбу пульсировала, напоминая, что она уже давно нарушила запрет наставницы и раскрыла накопленный резерв. Каждое биение сердца отдавалось болью — но у неё не было права остановиться. — Соедини её части, я удержу! — голос Кацую дрогнул. Слизь осторожно подтянула верхнюю и нижнюю половины тела, укладывая их рядом. При виде этого зрелища Сакура почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она прижала ладони к груди наставницы. Из рук хлынуло зелёное сияние, в котором сливались её собственная жизнь и отчаянная вера. — Шишо… вы не имеете права умереть! Вы — Хокаге! Вы — моя учительница! — её голос сорвался на крик. Чакра рвалась из неё, словно сама душа горела, уходя в тело наставницы. Ткани начинали срастаться, сосуды находили друг друга, сердце снова пыталось обрести ритм. — Только не оставляйте нас… только не вы… — шептала Сакура, сдерживая рыдания. Минуты тянулись, как вечность. Пот заливал лицо, по щекам текли слёзы. Казалось, даже её собственное сердце сейчас остановится. И вдруг дыхание Цунаде стало ровнее, грудь приподнялась, сердце забилось стабильнее. Сакура всхлипнула и уткнулась лбом в её плечо. — Она выживет, — произнесла Кацую после паузы. Голос её был спокойнее, но в нём чувствовалась усталость. — Но ей нужен долгий сон… слишком долгий. Сакура закрыла глаза, сжимая холодную руку своей наставницы. — Я спасла вас… но деревня потеряла Хокаге, — прошептала она, впервые позволив себе почувствовать горечь победы. … Оставшиеся Зецу вырывались из земли, словно последние тени войны, цепляясь за каждую возможность уничтожить хоть кого-то из шиноби. Наруто, измотанный сражениями и потративший почти весь резерв чакры, всё ещё рвался вперёд. Его глаза горели — он не мог позволить врагам унести хоть еще одну жизнь. — Чёрт, их ещё столько… — выдохнул он, отбивая атаку кунаем. Какаши стоял рядом, внимательно следя за ним. Он видел, как усталость тянет вниз плечи Наруто, как дыхание сбивается. Он сделал всё, что мог. Этот ребёнок уже перевернул судьбу мира… И если я могу хоть чем-то отплатить — я сделаю это. — Наруто, прикрой тыл! — крикнул он. Неожиданно из земли рванул Зецу, скрывавший в себе накопленную технику. Его тело раздулось, и в следующее мгновение вспыхнула чужая чакра — тёмная, вязкая, смертельная. — Чёрт, слишком близко! — Наруто бросился вперёд, но понял, что не успеет. Какаши не раздумывал. Он схватил ученика за плечо и рывком отбросил его в сторону. — Ты должен жить! — прорычал он. И в тот же миг взрыв прогремел. Сгусток чакры разорвался, накрыв его всего. Воздух содрогнулся, дым взметнулся вверх. Вспышка ослепила. Тело Какаши ударилось о землю. Грудь дёрнулась, дыхание сбилось, мир вокруг поплыл. Последнее, что он успел ощутить — облегчение: Наруто был жив. — КАКАШИ-СЕНСЕЙ!!! Крик Наруто разорвал воздух. Он бросился к упавшему телу, упав на колени. — Нет… не может быть… сенсей! Откройте глаза! — его руки трясли Какаши, но ответа не было. Сакура услышала этот крик и побледнела. Ноги сами понесли её вперёд, сердце гулко ударяло в груди. Она увидела: Наруто, весь в пыли и слезах, трясёт тело учителя. Рядом валялся обугленный остаток Зецу. — Отойди! — Сакура почти силой толкнула Наруто в сторону. — Дай мне место! — Но он… — голос Наруто сорвался. — ЖИВ! Он ещё жив! Не мешай! — закричала она, опускаясь рядом. Её ладони вспыхнули зелёным светом. Чёрные линии от активированного «Бьякуго» тянулись по её коже, пульсировали вместе с сердцем. Она прижала руки к груди Какаши, вливая последние остатки силы. «Есть дыхание. Сердце… слабое, но ещё бьётся. Повреждения обширные… но я смогу удержать!» — Сенсей… прошу вас… вернитесь! — её голос дрожал. Грудь Какаши дёрнулась, дыхание стало ровнее. Сердце забилось устойчивее. Но глаза так и не открылись. — Вы обещали… что будете рядом… как вы можете уйти сейчас? — прошептала Сакура, и слёзы скатились на его лицо. Наруто молчал, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Он упрямо кусал губу, пытаясь не закричать. — Сакура… он ведь поправится, правда?.. — его голос был полон отчаяния. Сакура не смогла сразу ответить. Она лишь тихо сказала: — Он будет жить… но сознание… слишком глубоко… Позади тихо остановился Гаара. Его плащ колыхался на ветру. Он молчал долго, потом сказал негромко: — Иногда даже сила воли не способна вернуть того, кто слишком далеко ушёл. Наруто резко поднял голову, готовый возразить, но взгляд Гаары остудил его. Сакура же продолжала держать ладони на груди учителя, сжимая его руку. — Я не отпущу вас… никогда… — прошептала она, и её слова растворились в вечерней тишине.

***

К вечеру поле боя стихло. Солнце садилось, окрашивая горизонт в мрачное золото. Мир был спасён. Но среди руин лежали два символа Конохи: Цунаде — в глубокой коме, и Какаши — в беспамятстве, из которого не смогла вырвать даже Сакура. Она сидела между ними, измученная, сжимая ладонь своего сенсея. Победа была добыта, но казалась горькой. — Сакура… — тихо позвал Наруто. Его лицо было усталым, глаза — красными от слёз и усталости. — Нам нужно возвращаться. Все ждут… Она кивнула, но пальцы всё ещё не отпускали руку Какаши. Лишь когда Гаара шагнул вперёд и сдержанно сказал: — Я помогу перенести их, — она позволила себе отпустить. Шествие началось медленно. По разрушенным равнинам тянулась вереница шиноби. Кто-то нёс на носилках раненых, кто-то — тела павших. Тишина была почти абсолютной; изредка её нарушали стоны или всхлипы. Гаара песком бережно поднял тела Цунаде и Какаши, чтобы не тревожить их лишний раз. Сакура шла рядом, не сводя глаз с учителя и наставницы, будто боялась, что, отвернувшись, потеряет их. — Ты слишком много взяла на себя, — негромко произнёс Гаара, глядя вперёд. Сакура покосилась на него, не сразу поняв. — Ты спасла многих. Но и сама едва держишься. Если сломаешься сейчас — Коноха потеряет и тебя. Она глубоко вздохнула, словно пытаясь согнать усталость. — Я… не имею права останавливаться. Пока они живы, я должна держаться. Наруто шёл рядом, молчал необычно долго. Наконец сказал: — Сакура… спасибо тебе. За Какаши-сенсея. За бабушку Цунаде. Если бы не ты… Он осёкся. Слова застряли в горле. Сакура лишь кивнула. Ей казалось, что любое лишнее слово сорвёт сдерживавшиеся слёзы. … Когда показались ворота Конохи, сердце Сакуры болезненно сжалось. Деревня стояла, но вид её был страшен: стены изрыты взрывами, дома разрушены, улицы залиты пеплом и пылью. В воздухе висел запах дыма и крови. Шиноби, оставшиеся в тылу, бросались навстречу возвращающимся. Кто-то кричал, узнавая родных, кто-то падал на колени, видя носилки с телами. — Это… Какаши? — раздался чей-то шёпот. — И Госпожа Цунаде… Шум прошёл по толпе, как волна. Коноха встречала героев, но в глазах людей был ужас. Лидеров не было. Медик остановилась посреди улицы, глядя на обугленные руины зданий. Её пальцы невольно сжались в кулаки. «Мы выиграли войну. Но потеряли больше, чем думали. Если деревня останется без опоры — она рухнет. Я не позволю этому случиться». Она взглянула на Наруто, потом на Гаару. И впервые в её сердце зародилось чувство, от которого становилось страшно: что теперь ей придётся взять на себя больше, чем когда-либо. Коноха осталась без лидеров. И розоволосая поняла — впереди её ждёт битва страшнее любой войны: битва за будущее деревни, которую она должна удержать. … Сакура не позволила себе задержаться. Как только Гаара с Наруто помогли устроить Цунаде и Какаши в особом блоке для тяжёлых пациентов, она тут же сорвалась в сторону госпиталя. Сердце колотилось — в голове звучало только одно: «Они должны быть живы. Они должны…». Госпиталь оказался переполнен. Коридоры гудели от криков, стона, запаха крови и лекарств. Медики метались от койки к койке, наспех накладывая повязки, вливая капли, используя остатки чакры для стабилизации. — Харуно-сан! Сюда! — окликнула её одна из младших медсестёр. — У нас двое при смерти, рук не хватает! Куноичи даже не успела спросить, кто это. Бросилась туда, где на носилках лежали двое шиноби с пробитыми животами. Она упала на колени, прижала ладони, и зелёное сияние вспыхнуло. Чёрные линии на её коже налились тёмным светом. «Держитесь. Я не позволю вам уйти». Она работала молча, стиснув зубы. Каждая секунда — борьба за выживание. — Сакура! Голос заставил её вздрогнуть. Она резко подняла голову. В дверях стояла Шизуне, вся в крови, но живая. — Ты должна себя беречь! Ты уже на пределе! — Не могу! — Сакура почти сорвалась на крик. — Я ещё не знаю, что с моими друзьями! Саске… Хината… Ино… Шикамару… Тентен… Темари… Канкуро… Она судорожно вдохнула, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Я должна работать! Пока они не окажутся передо мной — я не смогу остановиться! Шизуне замерла, потом только кивнула. — Хорошо. Но если ты рухнешь — никому не будет от этого пользы. Часы тянулись вязко. Коридоры гудели от стонов, криков и приказов. Она переходила от койки к койке, вливая остатки силы в тела товарищей. Каждые новые носилки, вносимое в зал, заставляло сердце замирать: а вдруг это кто-то из них… — Сакура! Она обернулась. В дверях стояла подруга. Лицо было в грязи, на щеке засохшая кровь, но глаза — живые. Словно камень свалился с груди. На миг дыхание стало легче. Они встретились взглядами. В этом взгляде было всё — усталость, злость на судьбу и тихое облегчение, что обе всё ещё держатся. Но подруга медлила. На губах дрожали слова, которые не хотелось произносить. Сакура заметила это сразу. — Что…? — голос сорвался. Короткая пауза — и всё стало ясно ещё до ответа. — Твои родители… Слова ударили сильнее любого клинка. Она замерла, вцепившись пальцами в край носилок, будто удерживала весь мир, который рушился прямо сейчас. — Перед самым концом… когда Десятихвостый выпускал бомбы Хвостатого. Деревушка, где они прятались… её больше нет. В висках застучало. Горло сжалось так, что невозможно было вдохнуть. — Нет… — едва слышно сорвалось с губ. Подруга шагнула ближе, попыталась коснуться плеча. Но Сакура отпрянула, уткнулась в ладони. Всплыли воспоминания: как уговаривала родителей уехать, как уверяла, что так будет безопаснее. И теперь — пустота. Судьба сыграла с ней злую шутку. — Я думала… спасу их… — шёпот превратился в рыдание. В коридоре на миг стало тише. Даже крики вокруг будто стихли, пропуская эту боль. Подруга опустила голову. Она тоже потеряла — её отец пал на войне. Слова сочувствия казались бессмысленными, и всё, что они могли — стоять рядом, разделяя тишину. Сакура вытерла глаза тыльной стороной ладони, но руки дрожали. — Я всё равно должна работать. Пока кто-то ещё дышит — я не имею права упасть. Голос был хриплым, но в нём звучала решимость. Подруга кивнула — и обе вернулись к раненым. Но теперь боль от утраты жгла изнутри сильнее усталости.

***

Сердце стучало так, что казалось — сейчас вырвется наружу. Она хватала за рукава каждого медика, кто попадался на пути. — Вы не видели Саске? — Хината… где она? — Шикамару? Тентен? В ответ — лишь растерянные взгляды, короткие «не знаю» и торопливые шаги дальше по коридору. Она бежала от палаты к палате, заглядывала внутрь — одни незнакомые лица, чужие стоны, раненые, которых она не успевала даже различить. Каждый раз, когда двери распахивались, сердце замирало: а вдруг именно там? Но — снова мимо. В конце коридора столкнулась с медсестрой, та едва не выронила поднос. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Хината? Темари? Канкуро? — Все тяжёлые в разных крыльях, — пробормотала девушка, — мы едва успеваем сортировать… Эти слова ударили сильнее, чем если бы она услышала правду. Сакура развернулась и снова побежала. «Я должна их найти. Должна убедиться, что они живы». Коридоры гудели от стонов и приказов. Она влетела в одну из палат — на носилках лежал мальчишка из Кири, едва дышащий. Сакура даже не подумала — упала рядом, руки сами засияли зелёным. И только когда его дыхание выровнялось, до неё дошло: она снова потеряла время. А друзей всё ещё не нашла. И именно в этот момент дверь распахнулась, и в зал снова вбежала Ино. Лицо усталое, глаза красные, но в них горело что-то ещё. — Сакура! — голос дрогнул. — Я нашла только Шино. Он жив. Сильно измотан, но в сознании. Сакура прикрыла глаза и впервые за весь день выдохнула с облегчением. … Коридоры гудели. Медики спешили, носилки сменяли друг друга. Сакура вытирала слёзы тыльной стороной ладони и снова накладывала руки на раненого, хотя внутри всё разрывалось. Слова подруги всё ещё звенели в голове, словно не отпускали: «Твои родители… деревни больше нет». Она пыталась утонуть в работе. В каждом пациенте — шанс заглушить боль. В каждом ударе сердца — обещание не падать, пока рядом страдают другие. — Ты не можешь спасти всех. Знакомый голос прозвучал за спиной спокойно, но с силой, будто сам воздух подтянулся к словам. Она обернулась — перед ней стоял Гаара. Красные волосы были спутаны, плащ изорван, лицо уставшее, но взгляд — твёрдый, внимательный. — Но могу попытаться, — ответила она глухо, вновь возвращаясь к пациенту. Он подошёл ближе. Несколько мгновений молчал, просто наблюдая, как она вливает остатки чакры в очередное тело. Чёрные линии на её коже горели слабым светом, выдавая, как сильно она уже измотана. — Ты держишься на пределе, — произнёс он. — Если рухнешь — потеряют и тебя. А твоя сила сейчас нужна больше, чем когда-либо. — А мне плевать! — сорвалась она, и руки её дрогнули. — Я уже потеряла слишком много. Родителей… наставницу… учителя… Она прикусила губу, пытаясь не заплакать. Гаара наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то очень личное, что-то болезненное. — Я знаю, что значит потерять семью. Эти слова прозвучали тише, чем шёпот, но сильнее любого крика. Сакура замерла, впервые оторвав взгляд от пациента и встретившись с его глазами. В них не было жалости — только понимание. Она вдохнула прерывисто и отвернулась. — Я не могу остановиться. Пока не узнаю, что с моими друзьями. — Саске я не видел, — спокойно сказал Гаара. — Но Хината жива. Её перевязали, сейчас она в палате. Тентен и Канкуро тоже в госпитале, в тяжёлом, но стабильном состоянии. Темари… она тоже вернулась, целая. Каждое имя было как удар и облегчение одновременно. Сердце сжималось, но и становилось чуть легче. — Спасибо… — прошептала она. Он кивнул и, развернувшись, направился дальше по коридору, оставив после себя ощущение странной поддержки. Сакура провела его взглядом, и на миг боль внутри стала тише. Но в глубине сердца она знала: это лишь начало.