Грань между болью и одержимостью

Тени смыкались вокруг них, будто живые, затягивая в свой плотный, душный кокон. Воздух дрожал от невысказанного — от того, что годами копилось между ними и наконец вырвалось наружу. 1х4 шагнул вперёд, и теперь их разделяли лишь сантиметры. Его дыхание, тяжёлое и прерывистое, обжигало кожу Шедлетского. — Ты думал, что цепи — это всё, что удерживало меня? — прошипел он, и его голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Ты ошибался. Его рука впилась в плечо Шеда, пальцы вонзились в плоть, оставляя следы, которые могли бы быть болью, но стали чем-то другим. Шедлетский не отстранился. Его собственные пальцы сомкнулись на запястье 1х4, ощущая под кожей пульс — бешеный, хаотичный, живой. — Я не просил тебя освобождать меня, — 1х4 наклонился ближе, и его губы почти коснулись уха Шеда. — Но если уж ты начал… доведи до конца. Их тела столкнулись в поединке, который уже не был битвой. Каждый жест, каждый вздох, каждый оскал — всё превращалось в яростный, голодный диалог. Шедлетский откинул голову назад, когда зубы 1х4 впились в его шею — не для убийства, а для метки. Туман вокруг них закипел, как будто сама реальность не выдерживала накала. — Ты… — Шед хрипло рассмеялся, — всегда доводишь до крайности. — А ты всегда недооцениваешь последствия, — 1х4 прижал его к холодной стене, и в его глазах горело что-то новое - уже не просто ненависть. Стена дрогнула от удара, когда 1х4 вдавил Шедлетского в грубый камень всей тяжестью своего тела. Голые пальцы впились в его шею, не перекрывая дыхание, а заставляя чувствовать - каждый вдох давался с усилием, каждый выдох превращался в стон. — Цепи рвешь… — 1х4 ударил лбом в лоб Шеда, заставив того вздрогнуть. — А сам связан куда крепче. Шедлетский оскалился, но не оттолкнул его. Вместо этого – провел ладонью по оголенному запястью 1х4, ощущая под пальцами пульс, бешеный, как у загнанного зверя. — Ты прав, — хрипло согласился он. — Но разорвал их не для себя. Для тебя. 1х4 фыркнул, и вдруг – резко сменил тактику. Колено впилось между ног Шеда, прижимая его еще сильнее к стене. Губы обнажили острые клыки в пародии на улыбку. — Тогда получай обратно то, что вложил в меня, — прошипел он и впился острыми зубами в место, где шея переходит в плечо. Не для убийства. Для отметины. Шедлетский закинул голову назад, но не отстранился. Его пальцы вцепились в плечи 1х4, оставляя царапины – не в попытке сбросить, а чтобы удержать. — Ненавидишь? — выдохнул он, и это звучало почти как вызов. 1х4 оторвался от его кожи, оставив багровый след. Глаза горели, но в них уже не было чистого гнева – только голод, древний и не знающий насыщения. — Больше, чем ты представляешь, — прошипел он. — Но это не остановит меня. И Шед рассмеялся – хрипло, с вызовом. — Я и не просил. 1х4 не просто вдавил его в стену – он въелся в Шедлетского, как болезнь в плоть. Голые пальцы с длинными, острыми ногтями впились в его плечи, рвая ткань и кожу. Кровь выступила мгновенно, а 1х4 принюхался к её запаху, будто пробуя на вкус саму суть Шеда. — Ты думал, я буду нежен? — прошипел он, и его голос звучал как скрежет стали — Ты создал меня из своей боли. Так получай её обратно. Его зубы сомкнулись на шее Шеда уже не для отметины – для разрыва. Плоть поддалась с хрустом, и Шедлетский громко застонал, но не оттолкнул его. Наоборот – его руки вцепились в спину 1х4, пальцы впились в рёбра, будто пытаясь достать до самого сердца. — Давно… ждал этого? — выдохнул Шед, и в его голосе звучал вызов. 1х4 ответил новым укусом – ниже, в ключицу, глубже, злее. Кровь текла по груди Шеда, а он смеялся, хрипло, срываясь на стон, когда когти прошлись по его животу, оставляя багровые дорожки. — Ты… — 1х4 оторвался от его кожи, губы блестели алым. — Ты вообще не понимаешь, во что ввязался. Шедлетский резко дёрнулся вперёд, поймав его губы своим ртом – не поцелуй, а укус, зеркальный ответ. — Ошибаешься, — прошептал он, чувствуя, как 1х4 дрожит против него. — Я знал. 1х4 не стал ждать. Он разорвал одежду Шеда (ткань рвалась с таким же звуком, как когда-то рвалась его собственная душа), обнажая тело, уже испещрённое кровоточащими отметинами. Его ладони скользнули вниз, к бёдрам, и когти впились в кожу – неглубоко, но достаточно, чтобы Шед резко выгнулся. — Боишься? — 1х4 прижался губами к его уху, чувствуя, как тот дрожит. — Нет, — Шедлетский оскалился. — Но ты – да. 1х4 зарычал – низко, по-звериному – и в следующее мгновение Шед почувствовал, как его переворачивают, прижимая к холодной, сырой земле.Колени 1х4 раздвинули его ноги с такой силой, что кости затрещали, а пальцы вцепились в талию, оставляя синяки. — Ты хотел этого, — прошипел 1х4. — Хотел меня. Даже когда отрицал. Шедлетский не стал спорить. — Ты… мой, — вырвалось у 1х4, его голос звучал хрипло, будто он и сам не верил в это. Шедлетский впился ногтями в его спину, оставляя кровавые полосы. — Всегда был. 1х4 вошёл в него резко, без предупреждения — так, что Шедлетский вздрогнул всем телом, его ногти впились в спину 1х4, оставляя следы от ногтей. 1х4 не стал ждать, пока тот привыкнет. Он двигался так, будто хотел разорвать Шеда изнутри – каждый толчок был как удар, каждый стон – как победа. — Ах ты сука... — прошипел Шед, но голос его дрогнул. 1х4 замер на секунду, почувствовав, как внутри Шеда всё сжалось от боли. — Плачешь? — он наклонился, его губы коснулись мокрого от слёз лица. — Как трогательно. Шед засмеялся — хрипло, с вызовом: — Это не слёзы... Это просто конденсат от твоего ледяного сердца. Но тело его лгало. 1х4 двинулся снова — медленно, нарочито, заставляя Шеда прочувствовать каждый миллиметр. — Врёшь, — прошептал он, наблюдая, как по щеке Шедлетского катится новая слеза. Шед закусил губу, пытаясь заглушить стон, но он всё равно вырвался — тихий, прерывистый. 1х4 ухмыльнулся: — Ну? Где твоя дерзость теперь? Шед откинул голову, обнажая горло: — Заткнись и двигайся уже... 1х4 послушался — но не так, как хотел Шед. Он вышел почти полностью — и вонзился обратно с такой силой, что Шед вскрикнул, его тело содрогнулось, а пальцы вцепились в плечи 1х4. — Да... вот так... ненавидь меня... — прошептал Шед, его голос дрожал от противоречивых ощущений. 1х4 наклонился, его губы коснулись слёз: — Я и так ненавижу. Но двигался он так, будто жаждал совсем другого. С каждым толчком Шедлетский терял контроль всё больше. Его дыхание сбивалось, слёзы текли по вискам, а стоны становились громче, бесконтрольнее. — Заткнись... — он зажмурился, пытаясь скрыть слабость. 1х4 схватил его за подбородок, заставив открыть глаза: — Нет. Смотри на меня. И ускорился,специально целясь в то место, от которого Шеда выкручивало от противоречия — между болью и наслаждением. — Чёрт... Прекрати... — Шед застонал, его ноги обвились вокруг 1х4 крепче. — Врёшь, — 1х4 прикусил его нижнюю губу. — Ты хочешь, чтобы я не останавливался. Шед не ответил. Он просто кончил — тихо, беззвучно, всё ещё плача. 1х4 посмотрел на него — и рассмеялся: — Ну что, "создатель"? Кто теперь "бог"? Шед откинулся на спину, закрыв глаза: — Всё равно... Я... 1х4 не дал ему договорить. Он поцеловал его — грубо, кровожадно, как и всё в них. 1х4 почувствовал, как Шедлетский обмяк под ним, его тело всё ещё мелко дрожало от пережитого. Но этого было мало. —Уже всё? Он провёл языком по шее Шеда, ощущая солёный вкус слёз. — А я только разогнался. Шед слабо дёрнулся, когда 1х4 вытащил из него свой член, оставляя пустоту. — Ты... серьёзно? - хрипло рассмеялся он, но смех тут же сорвался на стон, когда 1х4 шлёпнул его по заднице. — Разве не очевидно? Его пальцы впились в ноги Шеда, раздвигая их шире, обнажая уже покрасневшее, использованное отверстие. — Ты... издеваешься... — Шед попытался приподняться на локтях, но 1х4 придавил его спиной к полу. —Нет. Я наслаждаюсь. И вошёл снова. Глубже. Жёстче. Шед вскрикнул, его ногти оставили новые царапины на спине его же создания. 1х4 наклонился, его губы коснулись уха Шеда: —И это всё твоё упрямство? Шед закусил губу, пытаясь не стонать, но тело предaлo его - оно сжалось вокруг 1х4. выдавливая хриплый звук. —Завались... — прошипел он, но это звучало слишком слабо.1х4 усмехнулся и двинулся резче, специально задевая то самое место. —Повтори. Шед закинул голову назад, его дыхание участилось — Я..ненавижу тебя... — Врёшь, - 1х4 схватил его за кудрявые волосы, заставив встретиться взглядами. — Ты любишь это. Шед не ответил. Он просто застонал, когда 1х4 ускорился, его бёдра шлёпались о плоть Шеда с мокрым звуком.1х4 вогнал Шеда в грязь, его голые пальцы впились в таз, оставляя красные и синие пометины —Нравится, создатель?,-Он вонзился в него одним резким движением, заставив Шеда взвыть.—Когда твоё же творение трахает тебя в грязь? Шедлетский захлёбывался слюной и стонами, его пальцы скребли землю: — Ты..м-м... не... — Не что? - 1x4 ударил его по ягодицам, оставляя алый отпечаток. — Не должен?,—Не смею?- он наклонился, облизывая рану на шеe Шедa. —Я существую, потому что ты испугался самого себя.- Каждый толчок был расчётливым - то медленным, чтобы Шед чувствовал каждый сантиметр, то резким, заставляя его вскрикивать. — Ты кончишь от этого снова,-1x4 зашептал ему в ухо, сжимая пальцами его возбуждение. — От того, как твоё творение заполняет тебя. Шед запрокинул голову, его дыхание превратилось в хрип — Чёрт..я... — Признай, - 1х4 впился зубами в его плечо. — Ты мечтал об этом.Молился на это. Тело Шеда сжалось, кончая с тихим воплем, но 1х4 не остановился,он продолжал пока стоны не превратились в рыдания —Смотри,-он развернул Шеда, заставляя того видеть себя грязного, испачканного, использованного,— Вот кто ты теперь. Шедлетский закрыл глаза, но 1х4 схватил его за волосы: —Нет. Смотри. И вошёл снова.. ——— |!Маленький таймскип!| 1х4 отошёл, наблюдая, как его семя начинает медленно вытекать из растянутого ануса Шедлетского. Капли пачкают бёдра, смешиваясь с кровью и потом, создавая отвратительно-интимную лужу под его дрожащим телом. — Ну что, "Теламон"? — 1х4 пнул его в бедро ногою, заставляя ещё больше растектись. — Теперь ты — просто дырявое ведро для моей спермы. Шедлетский не ответил — только закашлялся, когда очередная порция вылилась из него на пол. Его кишки ныли, внутренности горели, но хуже всего было выражение на лице 1х4 — торжествующее, грязное, наслаждающееся. — Смотри. — 1х4 присел, тыча пальцем в разорванное отверстие, из которого медленно сочилась белая жидкость. — Ты даже удержать её в себе не можешь. Шед резко дёрнулся, пытаясь сжать мышцы, но всё, что вышло — это ещё одна струйка, капающая на камень. — Теперь ты официально — моя помойка. Рассмеялся 1х4.