Ягнёнок на заклание|A Lamb to the Slaughter

Гермиона проснулась от взгляда молочно-зелёных глаз, уставившихся на неё. Она резко откинулась на кучу подушек, набитых перьями, её сердце колотилось в горле. — Певенси не хотела напугать мою леди! — пискнул голос за этими большими глазами. Когда существо отскочило назад с поднятыми руками, Гермиона поняла, что смотрит на домового эльфа. Существо теребило свои огромные уши, ожидая, пока Гермиона успокоится. — Почему ты здесь? — наконец спросила Гермиона. — И… куда меня поместили? Эльф просияла от её вопросов. — Певенси здесь, потому что Певенси — личный эльф леди Гермионы! — Она радостно хлопнула в ладоши. — И Певенси поместила мою леди в эту комнату, чтобы отдохнуть и восстановиться, но мой лорд желает, чтобы моя леди была на ужине, поэтому Певенси будит вас рано. Гермиона замерла. — Ужин? Как долго я спала? — Двадцать один час и одиннадцать минут. Должно быть, она оставалась без сознания после того, как потеряла сознание в руках наследника Малфоев. Он нёс её сюда? Это его комната? Гермиона огляделась. Её кровать была великолепной, с рамой из искусно вырезанного дерева и простынями, которые казались божественными на ощупь. Не менее восьми подушек окружали её, каждая с идеальной мягкостью перьев. Покрывало было глубокого изумрудного цвета, как мантии семьи Малфоев. На ощупь оно было как бархат. Старинный ковёр покрывал большую часть светлого деревянного пола, а на противоположной стене висел гобелен, изображающий змею, пожирающую оленя. Она увидела комод, гардероб, витражное окно, занимавшее половину стены, небольшой камин и открытую дверь, намекающую на ванну с ножками в виде когтей, раковину и унитаз. Гермиона никогда не видела такой роскоши так близко. Это почти кружило голову. — Это комната моей леди! — Певенси широко раскинула руки, кружась на месте. — Комната моей леди — часть покоев моего лорда, но мой лорд не… — Я делю это с твоим лордом? — Гермиона откинула простыни и встала. Она всё ещё была в чёрном платье и мантии, но туфли сняли. Её ноги чуть не подкосились, когда она перенесла на них весь свой вес. Она чувствовала лёгкое головокружение и себя слишком лёгкой, словно вся гравитация, удерживающая её на месте, просто покинула её. — Моя леди должна быть осторожной! — отчитала Певенси. — Певенси идёт за новым зельем, не двигайтесь! — Она исчезла с хлопком, и прежде чем Гермиона успела сделать больше восьми шагов к ванной, эльф вернулась. — Певенси сказала не двигаться, моя леди, — эльф сердито посмотрела на неё. Гермиона улыбнулась бы ей, если бы они встретились при других обстоятельствах. Певенси сунула в руку Гермионы два стеклянных пузырька, каждый размером не больше её большого пальца. — Чтобы моя леди пережила ужин, — мягко сказала Певенси. Гермиона рассматривала кружащуюся жидкость при свете свечи. Из чего они сделаны? Что они сделают с ней? Вызывают ли они привыкание? Она слышала о людях, становившихся зависимыми от лекарств и трав, которые сначала их исцеляли, но потом калечили. Она не хотела, чтобы это случилось с ней. — Это сделано магией или наукой? — И тем, и другим, — просто ответила Певенси. — Мастер Регулус варит все зелья. Певенси слышала, что для зелий используются как магические, так и немагические растения и животные. Мастер Регулус говорит моему лорду, что ни одно зелье не вызывает привыкания. Гермионе было трудно в это поверить, но ей не нравилось чувствовать себя такой лёгкой и неустойчивой. Она откупорила каждый пузырёк и быстро выпила их. Она закашлялась от вкуса и жжения в горле, но через несколько мгновений действительно почувствовала себя спокойнее и устойчивее. — Певенси приготовила ванну для моей леди, но сначала посмотрите на нарядную одежду, которую вы будете носить! Чувствуя себя увереннее на ногах, Гермиона подошла к комоду. Трусики, бюстгальтеры, ночные рубашки, чулки, носки, перчатки, ещё трусики с более плотной подкладкой для дней цикла и, наконец, бельё в нижнем ящике. Она захлопнула его с пылающими щеками. Гардероб был проще. Большинство вещей составляли различные комбинации шерстяных платьев или льняных рубашек с шерстяными юбками. Сапоги (до щиколотки, до колена, на каблуке, без каблука, коричневые и чёрные) выстроились на полу гардероба. В глубине висело несколько комплектов белой мантии с золотыми рукавами. Гермиона провела пальцами по материалу. — Моя леди может носить всё, что пожелает, — сказала Певенси из-за спины. Гермиона наугад выбрала платье. Ей было всё равно, производить ли впечатление на своих похитителей. Платье было цвета моря Алека — вечно застрявшего между самыми суровыми серыми и мягкими голубыми тонами. Почти как глаза сына Малфоев. Гермиона потянулась за платьем, но Певенси вскрикнула за её спиной. — Моя леди не должна этого делать! — Платье волшебно исчезло. — Певенси сначала гладит и освежает ваши платья! Гермиона закатила глаза, возвращаясь к ванной. — Так всегда будет, Певенси? Я никогда не подниму и пальца в единственном месте, которое должно быть моим? Певенси поспешила обогнать её. — Певенси счастлива это делать! Певенси живёт, чтобы служить вам! — Так же, как я живу, чтобы служить Шестерке? — фыркнула Гермиона. — Ты заслуживаешь большего. Глаза Певенси широко распахнулись. Слёзы начали наворачиваться и проливаться, её губы задрожали. Желудок Гермионы упал. Что она сказала? — Платье моей леди будет готово через минуту, — слабо сказала Певенси, её голос был полон слёз. Она исчезла с хлопком, прежде чем Гермиона успела спросить, что пошло не так. Гермиона глубоко вдохнула, закрыв глаза и положив руки на голову. Насколько она знала, Певенси могла быть шпионом, источником, которому Гермиона доверяла бы, но который всегда докладывал бы Малфоям. Гермиона сняла чёрную мантию, а затем трусики. Погружаясь в воду с ароматом ванили, она надеялась, что кто-нибудь сожжёт всё это.

***

Гермиона поправляла грудь, спускаясь по очередной лестнице. Записка на платье гласила, что нужно следовать за запахом ужина. Гермиона чуть не бросила её в камин. А затем точно бросила, когда обнаружила, что Певенси понизила вырез платья и затянула его. Гермиона пыталась подтянуть ткань, но это лишь сильнее сдавливало её грудь. Она вышла из спальни и оказалась в какой-то гостиной. Её дверь была зажата между двумя другими. Она увидела шезлонг и несколько кресел с высокими спинками перед камином. На ближайшем к её комнате столике небрежно лежала сложенная газета. Дверь, ведущая в коридор, открылась сама, и Гермиона шагнула через неё, чувствуя, как запах ужина действительно манит её. Гермиона не была поваром, но даже со своего этажа она чувствовала аромат чеснока и мускатного ореха, жареных овощей и фаршированной птицы, сливочного хлеба и насыщенного вина. Её желудок заурчал. Дойдя до низа третьей лестницы, она услышала звуки фортепиано. Гермиона остановилась. Она чувствовала тягу продолжать спускаться к ужину, но её ноги сами понесли её по коридору к прекрасным звукам, исходящим от чьих-то пальцев. Найти музыкальную комнату было несложно. Дверь была приоткрыта, и Гермиона лишь на миг заколебалась, прежде чем заглянуть внутрь. Это был сын, Драко Малфой. Его голова была наклонена вперёд, густые пряди бледных волос падали на лицо. Глаза были закрыты, почти как будто он испытывал боль, пока он играл громче и быстрее. Кульминация мелодии. Она была заворожена трепетом его длинных пальцев. Он не пропускал ни одной ноты. Гермиона почувствовала, как её захватывает мелодия. Казалось, она рассказывала о пророчествах, которые обернулись крахом, о влюблённых, обречённых с самого начала, о выборах, не имеющих хороших исходов. Прежде чем она поняла, слёзы навернулись на её глаза. Гермиона ещё не оплакивала жизнь, от которой отказалась. У неё не было времени осознать свою новую жизнь и её значение. Она даже не знала, как относится к тому, что её магия впервые поднялась на поверхность, только чтобы достаться тем, кого она презирала. Гермиона думала, что, возможно, почувствует отвращение, когда наконец увидит проклятье, которое всегда было внутри неё, но, вспоминая сияние своей кожи и магию, текущую по её венам, она обнаружила, что скорбит по её отсутствию. Быть ведьмой всегда было предостережением, шепотом для юных девушек, как будто они могли быть достаточно хорошими, чтобы избежать этого. «Не ослушайся родителей, иначе станешь ведьмой…» «Будь щедрой с десятиной, или у тебя появится магия». «Не иди против Шестерки, или окажешься в их лапах, как ягнёнок на заклание…» Всё это было чушью, она знала это тогда и точно знала теперь. Гермиона была упрямой, но доброй девушкой, находившей дружбу в знаниях и книгах. Она работала и отдавала. Она посвятила себя учёбе. Никогда не крала, не жульничала и не участвовала в бунтах. Гермиона оставалась в рамках, и всё же именно она провалила экзамен. Гермиона втянула воздух, чтобы не разрыдаться, пока его музыка вытаскивала из неё слишком много эмоций. Она прижала руку ко рту, чтобы заглушить звук, но было поздно. Драко её услышал. Его игра на фортепиано резко оборвалась. Она снова заглянула внутрь и обнаружила, что он стоит, уже глядя на неё. Она вздрогнула. — Что ты здесь делаешь? — потребовал он. Она сглотнула. — Я шла на ужин, когда услышала музыку… — Подслушивать грубо, и неуместно бродить по местам, куда тебя не звали. Он накрыл клавиши пианино и поправил рукава мантии, прежде чем вылететь из музыкальной комнаты. — Пойдём, я уверен, мать и отец уже за столом. — Проходя мимо неё, она снова уловила этот запах: чистое бельё и эспрессо. Гермиона хотела спросить, если они так опаздывают, почему он играл, будто никуда не спешил, но у неё не было энергии спорить. Она берегла все силы для ужина. Она не знала, чего ожидать. Заставят ли её устраивать представление, пока они едят? Будут ли задавать вопросы? Причинять боль? Она точно не ждала ничего хорошего. Когда они наконец добрались до столовой, домовой эльф (не Певенси, к разочарованию Гермионы) объявил об их прибытии. — Гермиона-Джин Грейнджер и лорд Драко Малфой. Главный лорд, Люциус, сидел во главе стола. Нарцисса была слева от него, а Драко сел справа. Гермиона неловко осталась стоять в стороне. Нарцисса одарила её тёплой улыбкой. — Сядь рядом со мной сегодня, дорогая. — Она похлопала по стулу рядом. — Что ты предпочитаешь, вино или воду? Гермиона откашлялась, занимая место. — Вода подойдёт. Спасибо. Люциус взмахнул палочкой, и еда волшебно покрыла весь стол. Это было всё, что она чувствовала ранее, и от вида её рот наполнился слюной. Ещё один взмах, и приборы сами начали раскладывать еду по их четырём тарелкам. Когда её стакан наполнился водой, а тарелка — едой, Гермиона ждала, пока Нарцисса сделает первый укус, прежде чем наброситься на еду сама. Тишина заставляла её сердце греметь. Гермиона всё ждала, когда упадёт второй башмак, когда всё это окажется больной шуткой, чтобы заставить её расслабиться. Она бросила взгляд на Драко из-под ресниц. Гермиона не могла отделаться от чувства, что он намеренно её игнорирует. Он касался её только по необходимости вчера и не посмотрел на неё ни разу после того, как застал её подслушивающей его музыку. Гермиона гадала, не делает ли её присутствие в его доме его некомфортным. — Итак, — Люциус промокнул подбородок чёрной салфеткой. — Этот ужин не только для совместной трапезы. Это возможность для вас узнать наши ожидания от вас. — И для нас узнать вас, Гермиона, — добавила Нарцисса. — Или вы предпочитаете Гермиона-Джин? Я видела в вашем досье, что у вас двойное имя. — Гермиона подойдёт, — тихо сказала она. Нарцисса кивнула. — Тогда Гермиона. Мы хотим понять друг друга, поскольку вы теперь часть нашего дома и семьи. Гермиона нахмурилась, глядя на них в замешательстве. Это было не то, чего она ожидала.