Ягнёнок на заклание|A Lamb to the Slaughter

— Я уверен, вы слышали ужасные, ужасные вещи о том, что значит стать ведьмой, — деловито сказал Люциус. Гермиона ощетинилась. — Ужасные вещи уже произошли со мной из-за того, что я ваша ведьма. Ей показалось, что в его глазах мелькнуло удивление. — Я не могу это отрицать. Процесс первого забора магии… некомфортен. — Вам когда-нибудь вырывали основную часть вашего существования и отдавали её чужакам? — Гермиона сжала ткань платья, чтобы не дрожать. — «Некомфортно» — это даже близко не описывает. И это не говоря о грубом обращении, которое мне устроили парень Паркинсон и Сириус Блэк, когда тащили меня со сцены, или об эмоциональном потрясении от того, что я навсегда покинула свой дом. Нарцисса рядом с ней вздрогнула. Драко всё ещё не смотрел на неё, но перестал есть. Люциус положил ладони на стол. — Эта трапеза, мисс Грейнджер, — возможность для каждого из нас высказаться без посторонних гостей. Вы можете задавать вопросы, а мы постараемся ответить. Но только сегодня. Любая другая возможность рискует вмешательством кого-то из другого дома. Это единственное гарантированное время. — До церемонии завтра вы… незащищены, — добавила Нарцисса. — После неё вы будете в большей безопасности. Гермиона заметила, как Драко напрягся от её слов. — Какая церемония? — спросила Гермиона, не отводя глаз от Нарциссы, которая казалась самой открытой из троих. — Кровавая церемония, — тихо ответила она. — Она свяжет вас с нашей семьёй. Это древний и мощный ритуал, приказ Ориона. — Она отпила вина. — Хотя я, вероятно, предложила бы его, даже если бы это не было приказом. Это простой способ защитить вас. Они замолчали, продолжая есть. Гермиона не могла отделаться от чувства, что Нарцисса говорит искренне — что ритуал, который они проведут завтра, действительно в интересах всех. Она прожевала ещё одну морковку. Сдержит ли это другие дома от чрезмерного использования её магии? Гермиона сомневалась, что это полностью их остановит, но, возможно, это предотвратит полное истощение её сил каждый раз… Люциус откинулся назад, когда тарелки и блюда исчезли и тут же сменились башнями из глазированных тортов, кучами покрытых глазурью печений и изящными чашечками с лимонным поссетом. — Спрашивайте, мисс Грейнджер, пока моя жена не съела слишком много сладостей и не убежала спать, чтобы отоспаться. Нарцисса прижала руку к груди, словно была глубоко оскорблена, но Гермиона уловила искры юмора в их глазах. Даже хмурое лицо Драко слегка дрогнуло в улыбке. Разум Гермионы стал клеткой, а вопросы, которые она задавала себе всю жизнь о Шестерке, метались, как мотыльки, ускользая из-под рук. Их было так много, и всё же она не могла остановиться на одном. Наконец, ей удалось поймать один. — Каковы ваши ожидания от меня? — Вас не будут держать в клетке, как предпочитают Паркинсоны и Блэки, — сказал Люциус. — Я уверен, Певенси уже показала вам ваши покои. Это ваши личные комнаты, и никто из нас, кроме Драко и Певенси, не может войти без вашего явного разрешения. Вы можете носить любые платья по вашему желанию, если не приезжают гости из другого дома или вас не отправляют куда-то. Тогда вам придётся надеть белые мантии. Гермиона на миг задумалась, сколько предыдущих ведьм сидели там, где она, и слушали этот сценарий. Сколько из них легко им поверили? Несмотря на их мягкие тона и тёплые взгляды, Гермиона видела их такими, какие они есть: волки, нет, змеи, укутанные в овечью шкуру, надеющиеся, что она не заметит. — Мы не ограничиваем наших ведьм в доступе к библиотеке или садам. Вы вольны ходить, куда пожелаете. Гермиона кивнула, понимая, но не благодаря. Этот особняк всё ещё был клеткой, просто более роскошной и просторной, чем те, что дали бы ей другие дома. — Когда мне придётся посещать другие дома — и зачем? На этот раз ответила Нарцисса. — Каждый дом имеет право вызвать вас на один день в году. Большинство используют это, чтобы пополнить свою магию или использовать вашу кровь для заклинаний и зелий. — Она наклонилась ближе к Гермионе. — Я постараюсь, чтобы Певенси сопровождала вас на каждом визите, чтобы никто не перешёл границы. Гермиона сглотнула ком в горле. Она вспомнила собственническое прикосновение Питера, голодные взгляды мужчин, угрожавшие разорвать её. Она не хотела оставаться с ними наедине. Никогда. — Всегда ли это будет так больно? — спросила Гермиона. — Отдавать магию вот так? Люциус провёл рукой по лицу. — Судя по журналам и словам прошлых ведьм, нет. Первый забор всегда самый тяжёлый и глубокий. Вас никогда больше не попросят отдать так много за один раз. — Здесь есть журналы? — Гермиона почувствовала искру надежды, когда Люциус кивнул. — Могу я их прочитать? Он указал на широкие двери. — Драко может отвести вас сейчас, если хотите. Гермиона повернулась к Драко. Его челюсть напряглась, когда он посмотрел на отца. Какую бы молчаливую войну они ни вели, Люциус, похоже, победил. Драко резко встал, чуть не опрокинув стул, и наконец посмотрел на неё. — Не отставай, — сказал он. Она быстро бросила салфетку и пробормотала Нарциссе «спасибо», прежде чем поспешить за ним. Его ноги были длинными, а шаг быстрым. Гермионе пришлось бежать, чтобы не отстать. Она гадала, не хочет ли он намеренно её потерять. Она чуть не врезалась в его спину, когда он остановился перед парой великолепных дверей. Они изображали стаи драконов, обвивающих груды книг, охраняя их, словно это были драгоценности. Гермиона подумала, не так ли её видели родители и Джинни. Когда Драко толкнул одну из массивных дверей, Гермиона не смогла сдержать вздох. Она никогда в жизни не видела столько книг. Полки, вдвое выше её роста, выстраивались в аккуратные ряды, насколько хватало глаз. Изогнутые лестницы и огромные раздвижные стремянки давали доступ к книгам на втором, третьем и даже четвёртом этажах. Громадный камин, занимавший целую стену, потрескивал и горел, отбрасывая тёплые тени на пространство. Бродя по библиотеке, Гермиона находила уютные уголки для чтения: столы с мягкими стульями, мягкие скамьи, встроенные в окна, кресла с высокими спинками в углу. Она могла бы жить в этой комнате вечно. — Всё, что касается ведьм и колдовства, на третьем этаже, — монотонные слова Драко прервали её эйфорию. Она повернулась, чтобы наконец спросить, что она сделала, чтобы заслужить такой холодный приём, но он уже ушёл. Похоже, я сама найду дорогу обратно в свою комнату, — горько подумала она. Но, возможно, это не так уж плохо, что он ушёл. Гермионе не хотелось, чтобы он хмурился ей в спину, пока она читает. Гермиона нашла несколько книг об истории Алека и его связи с материком, исчезновении магии на острове, феминизме и магии, а также журнал ведьмы по имени Падма Патил, датированный восемью сотнями лет назад. Она устроилась на скамье, подтянула свечу ближе и начала читать.