Ягнёнок на заклание|A Lamb to the Slaughter

— Они добры к тебе? — Достаточно добры. — Тебе одиноко? Скучаешь по семье? — Конечно, я скучаю по своей семье, — огрызнулась Гермиона. Неужели Теодор Нотт никогда не замолкает? — И нет, мне не одиноко. — Она удивилась, обнаружив, что её слова правдивы. Несмотря на то, что её собеседниками были только Нарцисса и Певенси, она не чувствовала себя изолированной, скучающей или одинокой. У неё был сад, книги и уверенность в постоянном, хоть и молчаливом присутствии Драко и Люциуса, которые большую часть времени напоминали статуи, а не людей. Тео развернулся и пошёл спиной вперёд, с мерзкой ухмылкой на лице. — Я слышал, он до сих пор тебя не трогал. Это правда? Гермиона почувствовала, как её желудок сжался. — Нет, он меня не трогал. Он держится отстранённо, но как джентльмен. — Слышал, Питер? Драко Малфой — джентльмен. Из теней входного зала выступил Питер Паркинсон. Он выглядел так же, как в её первую ночь с Шестеркой: дьявол, готовый развратить всё чистое, что попадётся в его лапы. — Я бы не был таким, будь ты моей, — голос Питера был словно густая смазка на её коже — невозможно смыть, не оттирая себя до крови. Гермиона знала, что Нарцисса велела ей не говорить, пока не спросят, но не смогла удержаться: — Хорошо, что я не твоя. Почему ему можно здесь быть, а Драко — нет? — Потому что я здесь ради Тео, а не ради твоей магии. — Питер занял её левую сторону, шагая в ногу с ней и Тео, пока они пробирались по тёмным коридорам из красного дерева. — Дом Малфой владеет тобой, а это значит, что они получают тебя триста шестьдесят дней в году. Это не было бы настоящим дележом, если бы он держал тебя под контролем, когда у нас есть шанс, верно? Но я не мешаю тому, что задумали он и его отец. — А если бы Драко просто наблюдал и не вмешивался? — настаивала Гермиона. Питер фыркнул. — Само присутствие Драко здесь уже было бы вмешательством. Даже то, что он проводил тебя до порога, — это на грани. Гермиона прикусила язык. Она не хотела показывать, но её сердце бешено заколотилось, как только Драко закрыл дверцу кареты и уехал. Она хотела его твёрдого, непреклонного присутствия рядом. Она не хотела проходить через это одна. Они остановились у широкой красной двери. — Здесь я тебя оставляю. — Прежде чем она успела отшатнуться, Питер прижался влажными губами к её щеке. Тео он сказал: — Увидимся в гостиной, когда закончишь здесь. Гермиона яростно потёрла щёку, и Тео хмыкнул над её действиями. — Прости за него, — тихо сказал он. — Он может быть очень… собственническим. — Почему ты дружишь с таким человеком? — пробормотала Гермиона. Тео моргнул. У Гермионы наконец появилась возможность рассмотреть его поближе. Драко был прав: черты Тео были мягкими. Там, где Блейз Забини и Драко явно избавились от детских черт и превратились в мужчин, в Тео всё ещё оставалось что-то мальчишеское. Это делало его невинным на вид, и Гермиона задумалась, не использует ли он это в своих целях. Он откашлялся. — Пойдём внутрь, маленький ягнёнок. Кабинет был тесным и далеко не таким внушительным, как у Люциуса. Груды бумаг были разбросаны по всем поверхностям, включая стулья. Только камин давал свет, отбрасывая тени, которые дрожали и росли на стенах и потолке. Книги были небрежно запихнуты на полки, а не аккуратно расставлены, и ковёр покрывали тёмные пятна, от которых у Гермионы скрутило желудок. Пахло алкоголем и шоколадом, и этот резкий запах заставлял её нос гореть. Она сжала мантии, борясь с желанием отступить и бежать. Помни о своём кольце, — твердила она себе. В углу у камина стояла Певенси, её маленькие ручки дрожали, держа серебряный поднос с графином и тремя бокалами. Её зелёные глаза встретились с глазами Гермионы. В груди вспыхнуло что-то тёмное. — Неужели ей обязательно быть вашей подставкой для стола? — рявкнула она, наконец взглянув на Тиберия Нотта. Он с кряхтением поднялся со стула. — Если она здесь с тобой, то действуют те же правила — я могу делать с ней что хочу до заката. И я решил сделать её декоративным элементом. — Он рассмеялся, его живот затрясся, но даже Тео не смог выдавить улыбку. Двумя толстыми пальцами он поманил её ближе. — Дай-ка на тебя посмотреть, — потребовал он. Гермиона проглотила тошноту, заполнившую рот. Она почувствовала лёгкое касание пальцев Тео к её руке, помогавшее ей двигаться вперёд. Она не отрывала глаз от запятнанного ковра. Он приподнял её подбородок, его хватка была слабой. Не такой властной и требовательной, как у Ориона, но не менее пугающей. — Такая красивая, — пробормотал Тиберий, и запах огневиски ударил ей в лицо. — Гораздо симпатичнее предыдущей. И в ней куда больше жизни. — Он отступил. — На колени, ведьма. Её словно окатили ледяной водой. — Ч-что? — На. Колени. — Нет. Тиберий отшатнулся, словно она его ударила. — Нет? — Я сказала нет, — прошипела Гермиона. — Вы можете взять мою магию, но я не буду вас трогать. Тиберий фыркнул. Он окинул её взглядом — всю её — прежде чем хмыкнуть, словно приняв решение. У Гермионы не было времени среагировать, когда его рука хлестнула её по щеке, удар был так силён, что она не смогла удержаться и упала. — Моя леди! — закричала Певенси. — Уронишь этот поднос, и я зажарю тебя в огне, — прорычал Тиберий, указывая на неё толстым пальцем. Гермиона потянулась, чтобы повернуть кольцо и позвать на помощь, но сапог Тиберия раздавил её пальцы и костяшки. Она закричала, когда он надавил всем своим весом, чувствуя, как кости ломаются и сминаются. Свободной рукой она царапала его брюки и мантии, пока он не схватил её за волосы и не оттянул назад, так что всё, на чём она могла сосредоточиться, — это боль в голове, руке, щеке… — Видишь, Теодор, — сказал Тиберий. — Каждые несколько циклов нам попадается такая ведьма. — Его хватка усилилась. — Ведьма, которая думает, что может сказать «нет». И нам приходится их ломать. Они думают, что могут носить зачарованное кольцо, и их герой их спасёт. — Он облизнул губы. — Мне всегда приходилось делать это одному, но теперь у меня есть ты. Ты можешь помочь. Сквозь завесу волос Гермиона увидела, как Тео побледнел, осознавая слова отца и её сломленный вид. Его рот открывался и закрывался несколько раз, прежде чем отец швырнул Гермиону на пол. — Сын, ты можешь либо разделить её со мной, либо подождать, пока не придёт время забрать её магию и зарядить свою палочку, прежде чем отправить её обратно. Но я не потерплю, чтобы ты стоял тут и пялился, как рыба. Что выбираешь? — Тео, — простонала Гермиона. — Тео, помоги мне. Позови, позови Драко… — Молчать! — Его сапог врезался ей в рёбра, выбивая воздух из лёгких. — Не трогайте мою леди! — закричала Певенси. — Прекратите её бить! — Выбирай, Теодор. Все три пары глаз уставились на Тео. Гермиона видела, как дрожат его руки, его бледная кожа позеленела. В глубине души она гадала, не стошнит ли его. Он посмотрел на отца, и в его взгляде отражался застарелый страх. Тео боялся не только за Гермиону, но и за себя. Наконец, он посмотрел на неё. — Я… я прошу прощения, — прошептал он, его слова дрожали так, что она почти видела их вибрацию. — Я вернусь, чтобы зарядить палочку. — Нет! — Гермиона потянулась к нему свободной рукой. — Тео, нет! Пожалуйста! Но её крики были напрасны. Они лишь заглушали звук рвущихся мантий, пока Тео выбегал из кабинета, хлопая красной дверью.