Выжившего ведут

Прошла неделя. Хун нашел силы. Не смирился, и, возможно, никогда не смириться. Но он ходил, в первый раз зашёл в магазин, не смотря на боль в ногах. Купил воды, лапшу, чтобы хоть чем-то заполнить желудок. Он похудел, а точнее говорить, он истощен. В отражении Ги Хун больше не видит себя. Синяки под его глазами становятся всё больше, щёк совсем нет, голос превратился в сплошной хрип, а на теле только выпирающие кости. Но сегодня он наконец сбил щетину, которая сильно мешалась, хотя, он даже этого не замечал. В один из дней нашёл силы почистить зубы, хоть у него и не очень получилось. Сидя на маленьком стуле перед раковиной, плакал и облокачивался на неё. Но пару раз прошёлся по зубам жесткой щеткой. Всё это время в голове только один вопрос: «Зачем он здесь?». — После всего, я, я, я… Я должен ненавидеть! Но… не могу, правда, не могу. Он следит? Присматривает? После их небольшой «встречи» он начал оглядываться и ощущать его везде. Но понимая, что он всё ещё тут, Сон хочет увидеть его. Одно он знает точно — он скучает. Это странно. После этих мыслей ему не по себе. Так. Не. Должно. Быть. Но… если посмотреть с другой стороны? Он же был вынужден так сделать. — Я ничего о нём не знаю, и я хочу узнать, что его сподвигло не просто наблюдать, а играть. Засел во мне как заноза в пальце — больно, неприятно, но забыть невозможно. Мне стыдно, но я признаю это. Сейчас он нужен мне, я хочу к нему — к всё тому же Ён Илю. Но до сих пор ли он там? Время летит быстро, а Ги Хун теперь рассуждает более логически, более абстрактно. На душе всё те же раны, они медленно заживают, но они не забудутся, вскоре они дадут о себе знать, и всё будет напоминать ему о играх. Он это понимает. Каждую ночь он просыпается в поту. Ища за что можно схватиться, успокоиться. Он снова вздрагивает, будто это был не сон, а реальность. Подушка опять мокрая, но не от пота - от слёз. Даже во сне он плачет. Щёки красные, лицо влажное. Задыхаясь, Ги Хун срывается в подушку. Не тихо, по-настоящему, крик, рёв от безысходности. Не может больше держать всё в себе, хочет жить без воспоминаний, без убийств и крови. Просто. Жить. Даже его квартира превратилась в нечто. Столы все в пыли и грязи. Дешёвые картины на подрамнике, повешенные на стену, все измазаны. Измазаны кровью вербовщика… Полы грязные, как будто из не мыли года 2. Неудивительно, здание заброшено уже год, если не больше. Но до этого было чуть теплее. Даже будучи занятым поиском ведущего, он поддерживал чистоту, кое-как, небрежно - по-своему. А ведь сейчас всё изменилось. Свет из окон не попадает в квартиру, из-за чего она выглядит ещё ужасней. Одиноко. Книги давно в помойке. На стене висит всё тот же календарь в отмеченными числами. Невыносимо. Всё ещё лежа в кровати, он ощущал, что, как будто разлагается на атомы, гниет здесь. Накручивает, делая мысли всё более навязчивее. Ему нужен воздух. Слишком душно. Слишком… сложно. Ин Хо. Когда Хван привёз Ги Хуна в мотель, была глубокая, темная ночь. Он всё ещё без сознания. — Он же прийдет в себя? Два дня в отключке, даже волна взрыва острова его не потревожила… - тихо спрашивал себя Ин Хо, всё ещё не веря в происходящее. Он открыл дверь тонированной машины и взял Ги Хуна на руки, пока нёс его - надеялся. Надеялся, что он не станет делать глупостей. Ему просто нужно справиться, да, опять, снова. Но Ин Хо верит в его силы, которые вряд ли остались, но всё же, глядя на его бесстрастное лицо, бледные губы, он хочет, чтобы он жил. Пока он поднимался на третий этаж с ним, он думал, думал о том, что же будет, что случиться, если он не сможет, не справится. Прийдя в спальню он аккуратно положил Ги Хуна на кровать, всё ещё всматриваясь в его лицо. — Дурак ты, Ги Хун…, …теперь тебе будет ещё хуже, - будто подтверждая свою версию, шепотом сказал он. Когда Сон спал, он восстановил доступ к камерам, правда, только к одной - на кухне. Подключился. — На всякий случай, - будто оправдывая себя, сказал мужчина. Тихо закрыв за собой дверь, он пообещал себе больше не возвращаться сюда. Никогда. Но, сейчас, он явно не выполнил своё обещание, переживал, по-настоящему, видя не его, а совсем другого человека. Смотря на экран, он закрыл руками лицо, облокотился на них. Спрашивая себя. — Почему ты просто.. не оставишь меня в покое? Спустя время, краем глаза, видя движение, он взглянул на экран. Он что…? Ест??? Черт, прямо сейчас он готовит, и пьёт воду, ему легче? Вряд ли. Губы Ин Хо сомкнулись в ровную линию, когда он увидел, как мужчина всё крушит, бьёт кулаками по стене, черт, его руки, вероятно, все в крови. Ги Хун перевернул стол, опрокинул шкаф, после, облокотился на столешницу, пытаясь унять гнев. Он стал ещё более непредсказуем. — Куда же ты… ———————————— Ги Хун. Приведя своё дыхание в норму, он взглянул на пол, везде осколки, разбросанные вещи, что-то пролито. Это была последняя капля. Он быстро, почти судорожно надел куртку, будто испугавшись самого себя. Осень. — Самое хреновое время года. Холодно, некомфортно, и всё как обычно, - всегда говорил Ги Хун, ещё до… До всего, что начало происходить. Ему нужно уйти, прямо сейчас, куда угодно. Он так и сделал, не закрыл двери, не взял ничего, будто больше не собирался возвращаться. Быстро спускаясь, он надел чёрный капюшон, в надежде, что он не замерзнет, ведь на нём была только тонкая толстовка, едва прекрывающая шею, и легкая помятая ветровка. Идя по улице, он наблюдал за людьми, кто-то бежал, вероятно, спешил, кто-то наблюдал за звездами, тыкая пальцем в небо, показывая своей второй половинке. А он шел, даже немного наслаждаясь легким ветром, который ласкал кожу, неприятно, но то, что нужно. Кислород. Рядом маленький котик пытается спрятаться, может от холода, может от кого-то. Где-то слышен смех мужчины. Резко. Слишком резко мысль ударила в голову Ги Хуна. Его смех. Там, где были игры. Его искренность… Но он это перечеркнул. Видел бы Ён Иль его лицо, когда тот услышал всхлипы, тяжелые стоны боли, которые как будто кричали: «прийди, помоги, я умираю». Это было жестоко. Ему пора забыть, закрыть глаза. Но сейчас он идёт, сам не зная куда, возможно, найти не такую громкую тишину, сконцентрироваться на звуках, а не на своих мыслях, чувствах, словах… Парк, в котором когда-то отдыхал Ги Хун, наслаждаясь природой, он был таким же прекрасным и красивым как сейчас. Он дошел до ближайшей лавочки возле фонаря, излучающий неяркий, приглушенный теплый свет. Его руки немного дрожали от холода, отчего он спрятал их в карманы. Гнев сменился облегчением, всё закончено, он принял решение - он не вернется, больше не хочет мучать себя. Хочет всё как раньше, но этого быть не может. Всё что в его силах – сделать чуть лучше ситуацию, состояние, но… Опять те же тревожные мысли ворвались в голову, снова всё это повторяется, прям как три недели назад. — Это же не он? Только не он, он мертв, пожалуйста, мне кажется…, - тихо пытался успокоить себя Ги Хун, оглядываясь по сторонам, либо он сошел с ума, либо это паранойя, впрочем, почти одно и то же. Запах. Слишком знакомый. Он точно здесь, он пришел, снова, наблюдает. Из подтяжка. Особо не думая, он поднялся с деревянной лавки и пошёл прочь, быстро, шаг почти перешел в бег. Но за спиной послышался еле слышный шорох. Сон Ги Хун остановился. Не обернулся, но знал, что тот за спиной. — Как это возможно…, - хрипло, слишком устало спросил Ги Хун. — … В следующую секунду он обернулся. Лицо Ин Хо застало его врасплох. Они смотрели друг другу в глаза, недолго, но этого было достаточно для Ги Хуна. Резкий удар пришелся прямо в скулу Ён Иля. Он слегка пошатнулся, но не отступил. Второй удар. — Ты! Ты, ебаный предатель! - кричал Сон, с каждым словом ударяя его по лицу кулаками. Но, когда он замахнулся, чтобы вновь ударить, рука Ин Хо резко дернулась, не давая докоснуться до лица. В следующую секунду, Хван быстро завернул его руки за спину, выворачивая их, прижимаясь сзади, пока тот ещё не успел сообразить, что только что произошло. — Не буянь Ги Хун, я не для этого пришел, - на ухо, угрожающе, сказал ведущий — Мразь, отпусти! - Ги Хун вырывался, но понял, что бессмысленно, — Ладно, не буду, только отпусти.. И Ин Хо послушал. — Присядь.