Выжившего ведут

Ги Хун уснул, после истерики, после боли в горле, вырубился, почти сразу. Просыпался раза два, всё ещё не веря, всё ещё думая, что он в аду. Но после третьего пробуждения, он тихо приподнялся, всё сидел и сидел, может час, а может и пять. Он не знал, потерялся. Прокручивал воспоминания в голове раз за разом. Не мог понять, вспомнить. Он был в отключке? Где ребёнок? Убит? Слёз не было. Сон выплакал всё, а через некоторое время вообще взял лезвие. Он не хочет жить, для чего? Зачем? Чонг Бэ, 222, её ребенок, всё зря. Спустя несколько недель он также сидел на кровати. Не выходил, не ел, только пил. На кровати пролита кровь. Его кровь. Из его вен. Порезы везде, на шее, руках, ногах. Но, почему? Он же может взять… что-то похуже? Добить себя окончательно, не думая, не рассуждая. Просто сделать. Но.. Что-то его держало, он не мог, даже после всего, что он натворил. Да, он ненавидел себя, игры, всех, даже Ён Иля. Но, вскоре, ненависть сменилась на приятные видения, дружбу, которая прервалась смертью, ну, Ги Хун так думал. Это было предательство. Нет, это даже хуже. Так хотелось взять, вонзить, и… обнять. Сказать: «Ты жив! Ты дышишь со мной. Прости меня.» Еды не было, ничего нет, ни дочки, ни Чонг Бэ, ни Ён… Стоп. Он должен перестать думать. Это слишком. Нужно.. жить? Но как? После всего… «Я чувствую себя… никак. Я никто. Я больше не ем, сплю весь день, моя вода закончилась, я не в состоянии выйти, я не в состоянии встать, ко мне приходит он, в каждом сне, говорит, что я не виноват. Мой разум искажается. Слишком сильно. Я вижу их, вижу их всех, прошу, помогите мне.» Это была уже двенадцатая запись. Просто… так легче. Не совсем, но после слёз, которые капали прямо на бумагу, чуть размывая чёрные чернила, приходит облегчение. Он всё же решился, встал, одежда была на нём уже недели 2, вышел, не закрывал ничего, медленным шагом шел по лестнице, будто забыл как ходить. Боль в ногах отдавала в виски, слишком больно, опять пульс, тревожность, сильная. Прихрамывая он вышел на улицу. Лимузин. Нет, нет, нет. Он не должен был наткнуться на него. Он не может концентрироваться. Мгновенные вспышки терзают его. — Пожалуйста… пожа… луйста.. прекратите это, - Ги Хун задыхался, после, бежал, бежал он всего, от лимузина, от реминисценции, и от самого себя. Ему нужна помощь, прямо сейчас, иначе он сделает, что угодно, лишь бы не возвращаться к этому всему. Дыхание стало равномерным, он говорит сам с собой, пытаясь успокоится. Получается, потихоньку, совсем немного, и это хорошо. Но… что-то не так. Что-то леденящее спину, затылок. Медленно повернувшись, он застыл как вкопанный. Мужчина. Слишком знакомая спина, лицо. Он смотрит на Ги Хуна. На его лице отображен испуг, усталость в глазах. Глаза… слишком знакомые, слишком долго он в них смотрел, а тепло его тела грело, словно солнце. Но… как? Ги Хун не двигался. Просто смотрел. Выстраивал пазл. Ему же не кажется? Это Ён Иль. Да, точно он. Зачем? Он сам не знал, присматривает, знает куда идти, где искать. Видит по камерам всё. Хочет помочь, протянуть руку помощи, пожалеть, и быть рядом, снова. Предательство царапает сердце, но он хочет шагнуть на встречу. Простить? Нет, этого не будет. Ги Хун неуверенно сделал маленький шаг, слеза скатилась по скуле, падая на ботинки. Хван же отступил. Скрылся по поворотом. НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! Почему..? Хван Ин Хо. Я здесь все эти дни. Как привёз его сюда. Он прицепился, держится, как якорь. Просит прекратить. Малышка у брата, я лично проследил за его заботой, за его… отцовством. Что же чувствует Ги Хун? Я не знаю. Я не понимаю самого себя. Что меня держит? Это похоже на… нездоровую привязанность. Я снова пришел, но увидел его, в слишком плохом виде, он умер внутри, а снаружи… Нет, он просто дышит, просто спит, но сейчас вышел, впервые вышел. Я испугался за него, совсем немного, но достаточно, чтобы понять кто он для меня, какое место он занимает в моём… Он поселился во мне. Его образ стал отражением меня. Я был таким же. Меня вытащили. А он всматривается в моё лицо, хочет ответов. Извини, Ги Хун, но точно не сегодня. Я до сих пор держусь за него. Он заметил меня. Повернулся. Плачет. Ги Хун сделал маленький шажок, я едва его заметил, между нами метров двадцать. Я инстинктивно шагнул назад, я не знаю что мне делать. Развернувшись на пятках я быстро ушел. Не в силах больше смотреть на него. Я должен ему помочь, может не в живую, да хоть как-нибудь, неважно.