Я встречу тебя 109 лет назад

      Срочное сообщение от Эйнштейна застало Роберта врасплох. Старый друг писал туманно о «некоторых тревожных умозаключениях, требующих немедленного обсуждения вне официальных каналов». Роберт почуял неладное. Если Эйнштейн, давно отошедший от активной научной деятельности, был встревожен, дело пахло серьёзными проблемами.       Он нашёл Альберта в их обычном месте встречи — на тропинке, ведущей через лес к озеру недалеко от института. Эйнштейн, с его знаменитой гривой седых волос, развевающейся на ветру, медленно шагал, опираясь на палку, рядом с ним, как всегда, был верный Гёдель, погружённый в свои мрачные мысли.       — Роберт! — Эйнштейн обернулся, его глаза светились странной смесью тревоги и интереса. — Я получил кое-какие слухи от старого друга в Берне. Касательно твоих... экспериментов в пустыне.       Роберт напрягся. Секретность была абсолютной.— Альберт, я не могу...       — О, не волнуйся, я не буду выпытывать детали, — Эйнштейн махнул рукой. — Но мои источники... они наводят на размышления. Я провёл кое-какие расчёты, исходя из общих принципов. И меня беспокоит не столько мощность, сколько побочные эффекты. Воздействие на атмосферу, долгосрочные последствия...       В этот момент воздух рядом с Робертом дрогнул, и появилась Триша. Увидев Эйнштейна, она замерла с открытым ртом. Её глаза расширились, и на лице расцвела самая искренняя, детская улыбка восторга, какую Роберт никогда у неё не видел.       — Боже правый... — прошептала она, не в силах отвести взгляд от великого физика. — Это же он. Сам. Вживую. Я читала все его работы... в моё время их считали уже классикой, основой всего...       Роберт невольно нахмурился. Он бросил на неё взгляд, полный немого вопроса: «А я, по-твоему, кто? Нобелевский лауреат, между прочим. Отец атомной бомбы, в конце концов!»       Триша поймала его взгляд и мысленно, но очень выразительно парировала: «Это другое! Он же Эйнштейн! Он изменил само понятие пространства и времени!»       Роберт с трудом сдержал улыбку, вернувшись к разговору.— Альберт, мы учитываем все риски. Наши расчёты показывают, что вероятность цепной реакции в атмосфере ничтожно мала.       — «Ничтожно мала» — это не «ноль», — покачал головой Эйнштейн. Его взгляд на мгновение задержался на пустом месте рядом с Робертом, где стояла Беатрис. Он не смотрел прямо на неё, но его глаза будто бы скользили по контуру её фигуры. — Квантовая механика, которую ты так любишь, Роберт, учит нас, что даже самое маловероятное событие...       Он замолчал, словно прислушиваясь к чему-то. Гёдель, погружённый в себя, ничего не заметил.       — ...что даже самое маловероятное событие может случиться, если за ним наблюдает достаточно настойчивый взгляд, — закончил Эйнштейн, и его глаза снова метнулись в сторону девушки, а потом уставились на Роберта с пронзительной проницательностью.       Роберт почувствовал, как кровь отливает от его лица. «Он что-то чувствует».       — Альберт? — осторожно спросил он.       Эйнштейн улыбнулся своей знаменитой, детской улыбкой, но в его глазах плясали чёртики.— Ты знаешь, Роберт, я всегда считал, что гениальность — это не только способность к вычислениям. Это ещё и особая восприимчивость. Способность ощущать... резонансы. Эхо от событий, которые ещё не произошли. Или от сущностей, которые не совсем принадлежат нашему миру.       Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.       — Порой мне кажется, что самые важные разговоры мы ведём не с теми, кого видим, а с теми, кто стоит за нашим плечом. Невидимые советники из будущего... или из параллельных миров. — Он подмигнул Роберту. — Не находишь?       Роберт был ошеломлён. Он не мог вымолвить ни слова. Триша стояла, заворожённая, глядя на Эйнштейна с благоговением, смешанным с лёгким страхом.       Эйнштейн вздохнул и похлопал Роберта по плечу.— Не переживай так, мой друг. Иногда невидимый собеседник — это не признак безумия, а доказательство того, что Вселенная гораздо страннее и интереснее, чем мы можем предположить. А теперь извини, мне нужно вернуться к Гёделю, он убеждён, что белки в лесу хотят его отравить. Береги себя. И... свою спутницу.       С этими словами он повернулся и зашагал прочь, оставив Роберта и Беатрис в полном оцепенении.       Они молча смотрели ему вслед. Первой пришла в себя Триш.— Вау, — выдохнула она. — Он... он знал. Или догадывался. Как он мог?       Роберт медленно покачал головой, глядя на удаляющуюся фигуру гения.— Потому что он Эйнштейн, — тихо ответил он, повторяя её же слова. — Он изменил само понятие реальности. Видимо, для него призраки из будущего — это просто ещё одна интересная головоломка.       Он посмотрел на гостью из возможного будущего, и впервые мысль о том, что её присутствие может быть не просто галлюцинацией или личной кармой, а частью чего-то большего, показалась ему не такой уж и пугающей. Если Эйнштейн это допускал, значит, в этом была своя логика. Пусть и совершенно сумасшедшая.       Триша же смотрела вслед Эйнштейну с новым выражением — не восторга, а уважения. Оно сменилось лёгкой грустью.— Жаль, что я не могу с ним поговорить по-настоящему. Он бы, наверное, понял... — она не договорила, но Роберт понял. Понял, что её одиночество было ещё страшнее, чем он предполагал. Она была призраком, которого мог видеть только один человек на свете. До сегодняшнего дня.