Душки и их души

Парень с длинным каштановым хвостом волос беспокойно ходил по своей комнате. Где-то в углу громко шипел его каракал, внимательно следя за двигающейся фигурой. Каракалом его было называть как-то громко, это буквально был котёночек, которого Данган недавно завёл. — Санктус, тише, — в приказном тоне ответил на шипение Канэко, что продолжал наворачивать круги по помещению. Рысь мгновенно отреагировала, замолчав. Котёнок размером с полноценного кота спрыгнул с кровати и подбежал к своему хозяину и издал тихое шипение. А парень медленно присел на корточки и погладил животное. — Небось кушать хочешь, милый? Прости, у тебя хозяин не самый понятливый. Ты если бы материться умел, то смог бы со мной договориться, ха-ха… — тот выдал тихий смешок и поднялся на ноги. После чего парень направился к двери, и его питомец направился за ним семенящим шагом. Кажется, “кушать” тот понял прекрасно, и это явно улучшило настроение этакого импровизированного котика. С которым, впрочем, парнишка направлялся вниз по лестнице. Каракал пару раз выдал свои шипящие комментарии на тему своего будущего обеда, только, к сожалению, его хозяин не совсем понимал язык своего питомца. Они вместе дошли до кухни, где их встретила немолодая женщина, что помешивала что-то в кастрюле на плите. — Милый, ты сегодня решил покинуть комнату? Как спалось? — спросила та у сына, который прошёл к холодильнику и стал внимательно рассматривать его содержимое. — Как видишь, да, ха-ха… А спалось вполне неплохо. Не жалуюсь, в общем, — ответил тот без особого энтузиазма в голосе. Женщина закрыла крышку на посуде и повернула голову в сторону Дангана. Она смотрела на него несколько печально, но и немудрено — отношения у них были не самыми лучшими. — Прости, мам, просто… — но его мягко перебили. — Не извиняйся, малыш. Мы семь лет не виделись, понимаю, как тебе тяжело сейчас находиться в семье, когда всё твоё детство у тебя была… другая семья, назовём это так, — она покачала головой и вернулась к готовке. В это время Данган медленно сглотнул слюну и продолжил изучать холодильник. Каракал крутился у него под ногами и тихо шипел в ожидании кормёжки, что вызвало у женщины тихий смех. — Зато тебя есть кому любить. Хоть своего питомца не отталкивай от себя, дорогой, — она слабо усмехнулась и выключила плиту. Парень же слабо кивнул в ответ и достал упаковку с мясом. После он положил её на стол, достал разделочную доску и нож. Всё это он также положил на стол, а затем кусок мяса расположил на доске. Он взял в руку нож и ненадолго завис. Он понимал, что ему надо было сделать, но так тяжело было совладать с собой, пока руки тряслись от знакомого, но ненужного чувства. — Б… блин, — тихо ругнулся парень себе под нос и приступил к нарезке мяса. Несколько пластов он разрезал ещё на более мелкие кусочки, буквально на кубики, и отложил нож в сторону. Чтобы правая рука перестала трястись, он ударил ей об левую и попытался сосредоточиться. Он взял этой рукой всё нарезанное и подошёл к миске своего каракала, чтобы сгрузить лакомство туда. Как только кушать было подано, рысь, виляя хвостом, подбежала к месту трапезы и приступила к ней. Данган неслышным шагом отступил и вернулся ко столу, чтобы убрать за собой. В это время мать парня уже накрывала на стол. Она поставила на стол две тарелки, также ещё одну, в которой уже были куски белого молочного хлеба. Парень на секунду вспомнил его название, и его даже немного передёрнуло. — Не хочешь отобедать, милый? Котик твой покушал, мне кажется, и тебе пора, малыш, — произнесла та нежным голосом, подходя к парню ближе. Данган вновь сглотнул слюну, смотря на хлеб. В голове завертелась куча мыслей, буквально в одно мгновение. Но особенно его мозг зацепился за одну конкретную: “А ведь ещё недавно я давился галетами”. *** Данган грыз галету. Та словно умудрилась пересохнуть, хотя казалось, это было решительно невозможно. Рядом с ним сидел мужчина и нехотя ковырял пластиковой вилкой в месиве, которое какой-то явно не очень умный человек решил назвать “кашей с мясом”. И неважно, что вместо мяса был только жир, который не помогал размягчить жёсткую и пересушенную кашу, которая и досталась бедолаге в качестве сегодняшнего ужина в рационе. — Ну хоть чай будет вкусным, скажи же, Пуля? — тот мрачно посмеялся, обращаясь к соседу. — Мгм. Тц, merde, — молодой наёмник выругался, продолжая грызть свой паёк, — Раз уж мы залезли в эту задницу, то хоть бы кормили нормально. И без хренового ужина на душе тошно, а они ещё и dumme schweine… — Ну не ругайся, комрад. Влипли мы знатно, но вроде как завтра должны отступать, а потом поедем в нормальное место, где хоть пострелять дадут, — он сохранял оптимистичный настрой, продолжая делать месиво в алюминиевой посуде. Данган тихо выдохнул и посмотрел в стену перед собой. Они приехали буквально вчера, а настроения у него не было от слова совсем. Им запретили первыми применять силу, силы снабжения решили на них сэкономить, так ещё и задача была в охране важного объекта, который, видимо, ещё и придётся сдавать противнику. — Диоген, а ты вообще почему остался? Твой контракт как раз сегодня должен был заканчиваться, могли бы и дать один день никуда не лезть, — без особого интереса спросил Канэко, чтобы поддержать диалог. — Тут такое дело, Пуля. Вот помнишь, я тебе говорил, что я приехал сюда на кусок хлеба заработать? Вот на него я заработал, а теперь хочется и смазать этот кусок чем-то, понимаешь? — он слабо усмехнулся и наконец приступил к трапезе, пересиливая себя и перешагивая через свою “гордость”. — Вот оно как. Тебя так-то семья ждёт, — мрачно напомнил Данган. — Прекрасно помню. Ещё полгода подождут, ничё. Зато приедет папка и на дорогой машинке покатает, и ещё много игрушек и шоколадок купит. А жене шубу, конечно же, — он похлопал собеседника по плечу свободной рукой. Данган же невольно поёжился, а потом пожал плечами. — И не боишься? — спросил он, переводя взгляд на собеседника. — А ты? Ты ведь дольше меня тут крутишься и до сих пор не испугался и не уехал домой. — А я семь лет людей убиваю. Меня дома уже не ждут. Меня нет и больше не будет, — констатировал тот и поднялся с места, — Я на отбой. Как будет моя очередь — разбудишь. — Даже чай не будешь? Это ты зря. Зато я две кружки выпью, — Диоген потёр руки друг об друга, отложив упаковку с кашей на место, где до этого сидел его товарищ. Данган же действительно ушёл спать и быстро погрузился в сон. Разбудили его выстрелы рядом с их импровизированным форпостом. Тот быстро схватил штурмовую винтовку, что лежала у изголовья его спального места, и побежал на выход, снимая оружие с предохранителя. Вот им и дали возможность пострелять. Парень вышел на позицию и, встав позади Диогена, стал целиться в темноту, ища вспышки света, что выдают выстрелы противника. Палец был на спусковом крючке, а глаза напряжённо высматривали цель в пустоте ночи. И вот выстрел, и Диоген падает на землю, а Данган начинает стрелять по источнику огня. Наёмник начал перебегать от укрытия до укрытия, точечно снимая каждого из противников, полностью погрузившись в бой. Трудно сказать, сколько прошло времени, но к утру всё стихло, а Данган сидел возле трупа Диогена и смотрел на того с безразличием во взгляде голубых глаз с красной крапинкой на радужке. Пуля пролегла прямо посередине лба. Канэко изучал рану и в конце констатировал простой для себя факт. — Не дождутся тебя деточки и жёнушка, bastard, — тихо выдохнул он. *** Канэко зажал рукой рот и покачал головой, не соглашаясь с приглашением матушки. — Я пойду отдохну… — тихо произнёс он и направился обратно к себе в комнату, под сочувствующий взгляд матери и вопросительный от каракала. Следующая мысль наёмника тоже не впечатляла. Слово “Хоккайдо” крутилось у того в голове, отчего он морщился, пытаясь сохранять рассудок. Так тяжело жить мирную жизнь, по-настоящему тяжело. Особенно когда даже хлеб вызывает столько воспоминаний о семи годах, которые бы он вычеркнул из своей жизни, будь его воля.