Между строк и взглядов

Первая встреча оказалась катастрофой. Джисон спешил на семинар по корейской литературе, едва успевая лавировать между студентами. Рука сжала стакан горячего кофе, подмышкой он держал несколько книг и тетрадь с заметками. На повороте коридора, когда он мысленно прокручивал в голове аргументы для ответа профессору Паку, случилось столкновение. Книги с грохотом полетели на пол, а кофе расплескался, оставив тёмные пятна и на его одежде, и на рубашке парня, в которого он врезался. — Чёрт! — выдохнул незнакомец, резко отшатываясь и стряхивая горячие капли с рукава. Его голос был низким и резким, а выражение лица — раздражённым. — Извини, я не видел… — начал Джисон, наклоняясь, чтобы собрать свои книги. Но, подняв голову, он вдруг потерял дар речи. Перед ним стоял парень примерно его возраста, высокий, с резкими аристократическими чертами и удивительно холодными глазами тёмно-карего цвета. Даже в мокрой рубашке он выглядел так, словно сошёл с обложки журнала — безупречно, недосягаемо. — Смотри, куда идёшь в следующий раз, — процедил он, поднимая с пола свой блокнот. — Я сказал «извини», — Джисон почувствовал, как лицо заливает жар: смесь стыда и раздражения. — Сказать и исправить — разные вещи, — парень вскинул бровь и смерил его презрительным взглядом. — Особенно если ты опаздываешь на семинар профессора Пака. — Откуда ты знаешь, куда я иду? — не выдержал Джисон. — Потому что я иду туда же, — сухо бросил незнакомец. — Только теперь придётся сидеть на лекции в мокрой рубашке. Из-за твоей невнимательности. У Джисона сжались кулаки. Высокомерный тип! — Никто не заставлял тебя идти по этому коридору, — огрызнулся он. На губах парня появилась холодная усмешка. — Интересная логика, — протянул он насмешливо. — Посмотрим, насколько она поможет тебе на семинаре. Он подобрал последние книги и, не оглядываясь, пошёл вперёд, оставив Джисона на полу среди раскиданных вещей и собственного пылающего унижения. В аудитории, когда профессор начал семинар, Джисон узнал имя своего нового «врага». Ли Минхо. Второкурсник с танцевального факультета, который, к удивлению, посещал занятия по литературе и, как оказалось, был одним из лучших студентов. — Кто может объяснить концепцию «хан» в корейской поэзии? — спросил профессор Пак. Джисон вдохнул, собираясь поднять руку, но Минхо сделал это первым. — «Хан» — это сложное чувство, — начал он уверенным голосом, звучавшим будто нарочно громко и отчётливо. — Это скорбь, переплетённая с надеждой на справедливость. Это горечь от несправедливости, но и вера в то, что она будет преодолена. «Хан» — это не просто грусть, а глубокая эмоциональная рана, которая становится основой для творчества. Джисон слушал, и его буквально разрывало изнутри. Он готовился к этому вопросу всю неделю! Его ответ был бы не хуже, может, даже лучше. Но сейчас оставалось только стискивать зубы и наблюдать, как Минхо с лёгкостью забирает сцену себе. — Отличный ответ, Минхо, — кивнул профессор. — Кто-нибудь хочет добавить? Джисон вскинул руку быстрее, чем успел подумать. — Я считаю, что «хан» нельзя рассматривать только через призму справедливости, — начал он, стараясь говорить чётко и уверенно. — Это не только личная боль, но и коллективная память. Это состояние души народа, которое складывалось веками. — Интересная точка зрения, — задумчиво кивнул профессор. — Минхо, согласен ли ты? Все головы повернулись к нему. Минхо медленно обернулся к Джисону, и их взгляды встретились. Его глаза были холодными, как лёд, но в них явно блеснул вызов. — Коллективная память важна, — согласился он после паузы, — но без личного переживания «хан» превращается в абстракцию. Поэзия всегда лична, даже если затрагивает всеобщее. — А я считаю, что поэт превращает личное во всеобщее, — парировал Джисон. — Он чувствует «хан» не только за себя, но и за весь народ. На губах Минхо появилась лёгкая, холодная улыбка. — Наивная романтизация, — сказал он, почти ласково. — Поэт — прежде всего человек. А не мессия. — Поэт — это голос времени, — вспыхнул Джисон. — Если он говорит только о себе, кому это нужно? — Людям, способным к эмпатии, — Минхо ответил почти лениво, но в его глазах заиграли насмешливые огоньки. Аудитория зашепталась. Для остальных это был не просто семинар — это было шоу, дуэль, которую они наблюдали с неподдельным интересом. Профессор Пак, кажется, даже не думал останавливать спор. — Прекрасная дискуссия, — сказал он наконец. — Оба подхода заслуживают внимания. Но давайте вернёмся к анализу текстов… После семинара Джисон уже собирался уйти, когда услышал голос за спиной. — Неплохо, — произнёс Минхо, без особых эмоций. — Для первокурсника. Джисон резко обернулся. — Спасибо за снисходительность, — процедил он. — Это не снисходительность, — Минхо спокойно закинул рюкзак на плечо. — Просто констатация. Хотя твоя склонность к идеализации типична для начинающих литературоведов. — А твоя холодность и цинизм — типичны для тех, кто считает себя умнее всех. Минхо остановился в дверях и посмотрел на него через плечо. — Цинизм? — он чуть склонил голову. — Нет. Просто я не вижу смысла в красивых иллюзиях. — А я не вижу смысла в жизни без них, — выпалил Джисон. Они замерли, смотря друг другу в глаза. И в этот миг в холодном взгляде Минхо что-то дрогнуло — то ли искра интереса, то ли лёгкая тень улыбки. — Увидимся на следующем семинаре, — произнёс он и вышел. Джисон остался один, с бешено колотящимся сердцем. — Ты влюбился, — заявил Феликс на следующий день, когда они сидели в кафе. — Что? — Джисон едва не поперхнулся кофе. — С чего ты взял?! — У тебя лицо такое, — Феликс наклонился ближе. — Злое и одновременно растерянное. Классический симптом влюблённости в неподходящего человека. — Ничего подобного. Есть один невыносимый тип… и всё. — Как его зовут? — Ли Минхо. Феликс замер, а потом прыснул со смеху. — Минхо хён? Ты серьёзно? — Ты его знаешь? — Конечно знаю. Мы в одной танцевальной группе. Он потрясающий танцор и вообще хороший человек. — Хороший человек? — Джисон фыркнул. — Да он же законченный сноб! Феликс лишь улыбнулся, но в глазах мелькнула хитрая искорка. — Джисон-а, может, ты просто смотришь на него неправильно? Минхо хён замкнутый, ему нужно время, чтобы раскрыться. Но Джисон вспоминал холодный взгляд и насмешливую улыбку. Нет. Никакого «неправильно понял». Всё было абсолютно ясно.