Брошка для Детки и прочие неприятности

На озере, куда братья пришли после бара с ящиком пива, удочками и наживкой, купленной под насмешливым взглядом владельца магазинчика «Клёвое место», никаких рыбаков в помине не было. Была молоденькая псинка, какую называют «57 пород - и всё вперемешку» - в метисе явно проглядывали предки ньюфа, возлюбленного лабрадором. Псинка неприкаянно сидела на берегу, уставившись на воду. А потом, повернувшись к братьям, дружелюбно вильнула хвостом. Дин скептически посмотрел на дворняжку и собака, дурачась припадая на лапы, кинулась к Сэму. Братья устроились на коряге, живописно валявшейся под сосной, нависшей над озером. По сырой древесине озабоченно шлялись муравьи, над Винчестерами порхали две стрекозы и было тихо. Дин ласково натирал свежеприобретённую эмблему тряпочкой, хоть серебряная деталь и не требовала такой чистки - хозяин мастерской отдал её в превосходном состоянии. Снасти и наживка так и остались лежать нераспакованными. Сэм открыл пиво и воткнул бутылку у ноги брата в песок, вторую взял себе. Умиротворяющая обстановка, нарушалась лишь поскуливанием собачьего подростка, чего-то ожидавшего от Сэма (Дин у пса интереса не вызвал – сунув нос в руки, державшие эмблему, метис только чихнул и направился к младшему брату). - Что, тебе скучно, пацан? – Сэм, кинув взгляд на подхвостье, доброжелательно потрепал пса по тёмным кудрявым ушам. – Тащи палку! Пёс, привзвизгнув от счастья, кинулся к ближайшей ветке, валявшейся поблизости. Дурашливо мотая головой, приволок её к Сэму и сел, зубасто улыбаясь. Сэм встал, размахнулся и запустил ветку в волны. Метис, гавкнув от восторга, ринулся в воду, брызги разлетелись в стороны и Дин, нахмурившись завернул эмблему в тряпочку и спрятал её в карман куртки. Пёс, держа ветку над водой,старательно грёб к берегу. -Эй, эй, он сейчас отряхиваться начнёт! – Дин с бутылкой быстро отскочил подальше. Сэм лишь засмеялся. Пёс и впрямь, бросив палку на песок, старательно помотал шкурой и ушами и рванул к человеку, с явным намерением продолжить весёлую игру. Сэм снова хохотнул – забавный «хороший мальчик» сунул палку в руки человеку и нетерпеливо перебирал лапами, ожидая броска. - Лови! – крикнул Сэм и ветка вновь улетела от берега. - Ну, на похороны пойдём? – Дин пихнул пустую бутылку в ящик и достал ещё одну. - Надо. Знаешь ведь, убийца может прийти посмотреть. Оберег Отвод лжи у тебя с собой? Дин не ответил. Он смотрел на волны, из которых выходил голый парнишка, держащий в зубах знакомую ветку. - Это сейчас серьёзно было? – сказал он, глядя на парня, ничуть не смущённого своей наготой. - То есть комбинезон ты на сосне не заметил? – Сэм сдёрнул с ветки синюю тряпку, успешно мимикрировавшую под рваньё, и протянул парнишке. – Тебя как зовут, пацан? - Мэтью, - сквозь зубы невнятно ответил тот и выплюнул, наконец, деревяшку. - Так ты оборотень? И давно? - С детства, - удивлённо ответил парнишка, натягивая комбинезон прямо на мокрое тело, - только перекидываться недавно стал. Папаша Коул учил… - Мэтью шмыгнул носом. - Твой отец? - Учитель, - послушно ответил оборотень, - только помер он. Это вы вчера у мисс Гортензии поселились? - А это ты вчера кинулся старого Мортимера грызть? - И ничего не грызть… - насупился Мэтью, - там серебряными зубами тяпнули, а у старого Морти ещё все свои… Можно мне пивка? - Тебе хоть восемнадцать-то есть? – Сэм демонстративно придвинул ящик ногой. - Двадцать! Почти. - Обломись, пацан. – Дин кивнул на корягу, - Поболтаем? - Про что? - Про вчерашний день. Чем занимался? - Здесь бегал. У меня первые обороты, башка ничего не помнит толком, от народу подальше надо. А чо, пивка совсем нельзя? - Не повезло, малец, - Сэм придвинул ящик поближе к себе и открыл ещё одну бутылку. - И никого здесь не видел? Мэтью проводил взглядом пиво и пожал плечами: - Ну кто-то да был. Кто-то же мне палку бросал… - На палке запах остался ещё? - Не знаю. Она утонула. Знаете, как обидно? - В смысле утонула? Нырять умеешь? – два вопроса слились в один, братья в момент почуяли - найдено что-то важное. Мэтью опять пожал плечами, с сожалением посмотрел на начавшую размокать картонную коробку с вожделенным напитком и спросил: - Достать, что ли? - Давай! Паренёк даже комбинезон не снял, просто вошёл в воду и недалеко нырнул. Пару раз он выныривал, вытирая глаза и снова уходил вглубь. Он вынырнул с длинной штукой и швырнул её на берег – та тяжело воткнулась в песок. - Жжётся, сволочь такая! - … серебро… - братья одновременно присели, наклонившись к вещице. Изящный двузубый гарпун для охоты на рыбу – оружие не метательное, скорее для того, чтобы стоя в воде, бить мимо проплывающую добычу. - Ты смотри, фунта полтора потянет… - Сэм взвесил на руке гарпунок. - И размер подходящий, - Дин развёл пальцы на ширину зубцов, - шаг зубьев один-в-один как был бы у вампира с диастемой… - Вот этим папашу Коула грохнули? Вдалеке послышался поминальный звон - церковь напоминала о молитве за члена общины. - Ты пока помалкивай об этом, парень, - и братья разом поднялись, надо было хоть что-то тёмное надеть к похоронам. Винчестеры пошли не оглядываясь, позабыв на песке размокшую коробку. А Мэтью, как бы невзначай, босой ногой нагреб на неё песочек. *** На кладбище народ в полуобороте (кто с клыками, кто с заострёнными ушами в шерсти, а кто с жёлтыми или красными глазами) уважительно слушал надгробную речь, которую произносил высокий, древний, очень худой вампир, в старинном чёрном сюртуке и траурном шёлковом галстуке. Сдержанно-величественно, не торопясь, он веско ронял похоронное слово. Не сказать, чтоб Пита Коула особо жалели, разве Мэтью был опечален, но вокруг свежей могилы стояла почти вся община. Кто в чём, но, в общем, все в трауре, а у кого чёрного наряда не было – в одежде сдержанной гаммы. Выделялись только молодой мужчина в чёрном пиджаке не по размеру, по-видимому, купленном наспех и, по случаю отсутствия иного, надетом прямо на гавайскую рубашку, шериф в форме, держащий ковбойскую шляпу у груди и братья Винчестеры, как единственные люди на печальной церемонии. Ну и Волшебница зрелой красоты – мисс Гортензия, в этот раз не пытавшаяся никого очаровать, в вампирских протезах и шляпе, с чёрными розами и вуалью в черных же мушках. - Прощай, наш возлюбленный брат, мы будем помнить тебя, - закончил старый Мортимер. На свежий холм положили цветы, и община превратилась в слух. - Вот почему тут столько народу, - Сэм подтолкнул брата локтем. – Завещание! Тут огласят, чтоб два раза не вставать … Местный нотариус, не откладывая дела в долгий ящик, раскрыл папку и монотонно зачитал завещание Питера Вейнса Коула, оставлявшего свой вклад на содержание некоей Джины Сойер, парализованной после аварии. - Так как вышеупомянутая Джина Аманда Сойер скончалась, не оставив наследников, весь вклад, в сумме триста двадцать тысяч… Община восхищённо вздохнула и снова замерла. Шериф надел шляпу, Винчестеры стояли не шевелясь. - … в сумме триста двадцать тысяч восемьсот сорок два доллара и шесть центов остаётся в распоряжении округа Хидсон… - Какого ещё округа?! – вскинулся мужчина в гавайской рубашке. – Я еёный брат самый что ни на есть родной! Аманда мне сестра и по папаше, и по мамаше! – мужчина зашарил во внутреннем кармане пиджака, - вот туточки все документики! Я этот… как его… название забыл… - Наследник по представлению? – подсказал нотариус. - Он самый! – гавайская рубашка, наконец выпутал из кармана мятые бумаги с гербовыми печатями и пихнул их нотариусу. - Документы проверим, - сказал тот, - и тогда уже будет видно, кому отойдёт фонд. - А чего тут проверять, доподлинные бумажки-то! – заволновался мужчина. - Отойдём-ка на пару слов… - негромко сказал шериф, беря за рукав пиджака неожиданного наследника. Гавайская рубашка насупился, но в сторону отошёл. Винчестеры подтянулись следом. - Не врёт, - тихо сказал Дин Сэму, - оберег не нагрелся нисколько… - А скажи-ка мне, мил человек… - Я волкодлак! – вскинулся мужчина, - И сеструха моя им была! И этот Коул! - Ну хорошо, а скажи мил волчок, зачем ты документики с собой прихватил? Ты в город на рыбалку пару раз за лето приезжаешь, всегда денька на три. Документики сестрицыны тебе ведь без надобности? Сгонять до дома не успел бы, ночью ты в Хидсоне обретался, утром у домика с лавандой работал… Сзади Сэма осторожно тронул Мэтью, с горящими желтым глазами и пугающе вытянутым тёмным носом. Он прикоснулся к плечу младшего Винчестера. Дин оглянулся и приблизился тоже. - Евоный запах. Точно. Он вчерась на берегу был. – тихонько сказал Мэтью. Дин спросил ещё тише: - Гарпун он в воду кинул? - Точно не скажу – но других запахов не было… Сэм со значением подмигнул парнишке, повернулся к парочке, что прислушивалась к разговору, и спросил, кивая на гавайскую рубашку: - Так это его запах был на гарпуне? - Какой-такой запах-та, чо гонишь, собака!! – рявкнул наследник, - с откудава там запах, ежели он сразу в воду попал?! - С оттудава! – крикнул Мэтью, - я и в суде общи… - договорить он не успел. Четверть мгновения и произошло сразу многое: одежда, тёмная и разноцветная разлетелась в тряпки, шериф схватил за хвост рванувшего к Мэтью волкодлака, у головы парнишки разверзлись челюсти с зубами в два ряда, а Дин метнул в оскаленную морду выдернутый из кармана первый попавшийся амулет. Волкодлак щёлкнул зубами и истерически завизжал – чистое серебро эмблемы с Детки влетело ему в горло, пробив насквозь, словно Импала тоже невидимо была в строю. Хрип, полустон-полувзвизг и голый мужчина повалился наземь мёртвым… - Не то бросил… - пока Сэм поворачивался к Мэтью, которого успел задвинуть за спину, Дин кинулся к драгоценной эмблеме. Целая, без следа крови, она лежала у ног шерифа. - То, то, - отозвался шериф, отодвигаясь, - вот и у Пэта тож анафилактический шок был. Я-то думал вилкой серебряной ткнули, да у нас тут отродясь серебра не водилось. А оно вон оно чо. Что за гарпун и где он? *** - Детка теперь как в рыцари посвящена, - проезжая мимо знака «Вы покидаете Хидстон, удачи!» - выдал Дин. - В охотники за нечистью, - улыбнулся Сэм. – Ну что, рисуем ей первую звезду на крыле? Конец