Как черная душа полюбила кроваво-красную

Ночь окутала город своим холодным, безмятежным покровом, накрыв собой высоченные замки. Раскаты грома вторили гулу проезжающих машин, словно подгоняя их поскорее убраться с шумных улиц. Вспышки молний освещали квартиры в такт, но пока оставалось загадкой, решится ли дождь пролиться. Шоен, наблюдая за этой серой картиной, не испытывал никаких эмоций. Даже когда молния ослепила его, казалось, прямо перед глазами, это не принесло ничего, кроме ощущения пустоты. Отойдя от окна, парень обвел взглядом пустую кухню. Внезапно возникшее желание привело его к холодильнику. Открыв дверцу, он увидел лишь гору испорченных продуктов, которые руки так и не дошли выбросить. Не раздумывая, Шоен схватил мусорный пакет и не спеша сбросил туда все содержимое холодильника. Даже невскрытые бутылки сока и молока отправились в мусорное ведро. Выйдя из подъезда, парень, не глядя по сторонам, направился к переулку. Заметив мусорные баки, Шоен сразу избавился от мешка. Тяжело вздохнув, он обвел взглядом пустой переулок и лишь после раската грома двинулся прочь. Однако стоило ему сделать шаг в сторону дома, как сильные руки опустились на него. Кто-то приблизился стремительно, неестественно быстро, навалившись на парня со спины. Пальцы сжали его шею и талию, и Шоен, даже не вскрикнув, замер у стены, уткнувшись в нее грудью. Пальцы на шее не душили, скорее, держали, как в тисках. Воздух наполнил резкий, металлический запах, который показался Шоену до боли знакомым. Кровь? Или что-то другое? Шоен замер, как кот, учуявший угрозу, но паники не было. Все изменилось, когда рука, обхватившая его торс, скользнула под одежду. Кожа мгновенно покрылась мурашками от неожиданного, горячего прикосновения. — Испугался?! — прошептал голос прямо у его уха. Хватка ослабла, давая Шоену возможность обернуться. Он успел заметить лишь тень ухмылки, когда нападавший отшатнулся, неестественно пошатнувшись. Схватившись за ребра, тот прижался к стене, со стоном и шипением сползая на землю. — Арас? — позвал Шоен с каким-то удивлением глядя на парня. Только когда фары проезжающей машины на мгновение осветили его, Шоен смог разглядеть ужасающую картину: разбитые губы, кровоподтек на переносице, запекшуюся кровь на виске. Синяки, покрывавшие шею и руки, выглядели чужеродно, почти неестественно, особенно в контрасте с тем хриплым, надломленным голосом, которым Арас ответил. — Думал, ты… не выйдешь… — Что случилось? — спросил Шоен присев на колено перед парнем, что сразу усмехнулся. — Нарвался на неприятную… компанию, — сдавленный стон вырвался из уст Араса, когда он, морщась от боли, произнес эти слова. Шоен окинул его оценивающим взором, и тяжелый вздох сорвался с его губ. Вид травм Араса говорил сам за себя: его явно бил не один, а целая толпа, и от этого ситуация приобретала куда более зловещий оборот. Тут-то первые капли дождя, словно подгоняя, упали на землю, подталкивая Шоена к решительным действиям. Не произнеся ни слова, он приблизился к Арасу, осторожно перекинул его руку через свое плечо и, помогая тому с трудом подняться, почувствовал, как парень болезненно застонал. — Ты… что делаешь? — выдавил Арас. — Хочешь остаться в грязном переулке? — задал Шоен более значимый вопрос. Заметив как губы парня расплылись в ироничной улыбке, он повёл Араса к дому, пока ливень не обрушился прямиком на их головы. Едва оказавшись в ванной, Арас, окровавленными, избитыми руками, вцепился в раковину. Ноги подкашивались, а взгляд то и дело метался к зеркалу, оценивая измученное лицо. В этот момент рядом появился Шоен, решивший помочь парню снять верхнюю одежду. Придерживая Араса, он помог ему избавиться от плотной ткани. И когда футболка упала на пол, Шоен замер, пораженный тем, что увидел. Открытая спина была покрыта багровыми пятнами, проступающими под кожей. Они четко очертили линию позвоночника и ребер, растянувшись до самых лопаток. Арас почувствовав на себе взгляд парня медленно обернулся, с застывшей на лице усмешкой. В этот момент Шоен заметил обнаженную грудь Араса, что была покрыта багровыми пятнами и синяками, свидетельствовавшими о множестве ударов. Правое плечо выглядело так, будто его вывихнули, и казалось, что без сломанных ребер не обошлось. Эта картина говорила о жестокой схватке, о боли, которую Арас, судя по всему, перенес стоически, не выдав ни звука. Арас же, ощущая на себе этот пристальный, изучающий взгляд, лишь глубже погружался в свои мысли, будто эти раны были лишь временным неудобством, не способным поколебать его внутренний стержень. Он знал, что Шоен видит, и это знание, казалось, лишь усиливало его уверенность в себе, делая его образ еще более внушительным. — Что нравится? — усмехнулся Арас, опираясь на край раковины. Он ожидал чего угодно, но не того, что Шоен, вместо ответа, приложит ладонь к его торсу. Пальцы скользнули по коже, касаясь синяка, который отчетливо выделялся на обнаженном прессе. Арас слегка зашипел от боли, но тут же снова усмехнулся, глядя в лицо парня. В глазах Шоена, рассматривавшего его избитое тело, не было ни тени привычных человеческих эмоций — ни жалости, ни злорадства, ни даже любопытства. Только спокойное, почти отстраненное наблюдение. Шоен провел пальцами до скрытой плотным пластырем раны, что совсем недавно стала одной из причин прихода Араса в жизнь парня. Тот же наблюдал за этим движением, за тем, как пальцы Шоена, такие же спокойные и невозмутимые, как и его взгляд, касаются места, где еще недавно пульсировала боль. Это было странное ощущение — быть объектом такого пристального, но лишенного всякой эмоциональной окраски внимания. Словно он был не человеком, а сложным механизмом, который Шоен изучал, пытаясь понять его устройство. — Эй, это заводит знаешь ли, — с тяжелым вздохом выдавил Арас. Лишь тогда Шоен вскинул на него глаза, глядя в багровые отметины на лице. — Тебе не приятно? — Да нет, даже наоборот, но если продолжишь… я возьму инициативу на себя, — с той же ухмылкой пояснил Арас. Слова Араса на мгновение повисли в воздухе, но тут же были забыты, когда взгляд Шоена снова устремился к обнаженной груди и торсу парня. Однако долго любоваться этим видом тот не смог, рука Араса коснулась подбородка подтягивая Шоена к себе, заставляя их вновь встретится взглядами. Воздух между ними стал гуще, наполненный невысказанными вопросами и зарождающимся желанием. Арас не отводил взгляда, его пальцы, все еще касаясь кожи Шоена, словно рисовали невидимые узоры, пробуждая в нем дрожь, которая пробегала по всему телу. Шоен почувствовал, как его собственное сердце начало отбивать учащенный ритм, вторя пульсации в висках. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, заглушенные нарастающим чувством, которое захватывало его целиком. Шоен, словно ведомый неведомой силой, протянул руки к шее Араса. Его пальцы коснулись обнаженных, сильных плеч, и он сделал шаг навстречу. Арас, оказавшись так близко, что дыхание стало общим, невольно обхватил тонкую талию юноши, притягивая его к себе. Шоен потянулся еще ближе, и Арас не отстранился. Их губы встретились в поцелуе, в котором смешался терпкий привкус недавних ран, но этот привкус лишь усиливал их взаимное притяжение. Поцелуй становился глубже, руки Араса сжимались на талии Шоена все крепче, почти болезненно. Но именно этой боли, полной желания, Шоен и жаждал. Арас внезапно развернул Шоена, прижав его к стене. В этот момент юноша неосознанно ударил рукой по крану, включив воду из душевой лейки. Поцелуй продолжался, Шоен, обхватив руками обнаженные плечи Араса, требовал его губы с такой страстью, что Арас не мог устоять. Он был готов отдать ему всё, что тот так отчаянно желал, погружаясь в этот момент, полный боли и желания. Они забрели в душевую, и поток воды, будто подчеркивая их эмоции, начал впитываться в одежду и волосы. Капли стекали по их телам, смешиваясь с горячими поцелуями и тихими шепотами. Руки Араса скользнули под темное худи, касаясь кожи, требуя большего. Шоен, подчиняясь этому негласному приказу, сопротивляться не стал. Мокрая ткань, прилипшая к телу, издавала тихий скрип, но это не могло остановить нарастающее желание. В одно мгновение худи оказалось на полу, а следом и промокшая футболка. И снова губы Шоена оказались в плену чужих, требовательных уст. Его пальцы скользнули под ткань, обнажая гладкую кожу бедер. Прикосновения были властными, требовательными, что впивались в него так же, как его губы. Шоен поддавался этому напору, позволяя Арасу вести, но и сам отвечал с той же силой. И вот, полностью обнаженные, они стояли под струями воды. Шоен, цепляясь за широкие, влажные плечи Араса, ощущал всю силу этого человека, чьи руки теперь так уверенно сжимали его ягодицы. Жадность в поцелуях все нарастала, разбивая на осколки то умиротворение, что витало в ванной. Пульс в венах стремился к рекордной скорости, раздвигая все границы сознания, и Шоен сейчас словно сорвался с той крыши, где недавно измерял взглядом бесконечную пустоту. Сорвался и падал, захлебываясь собственным дыханием. Голое тело Араса, такое горячее и влажное, вдавливало в стену, отчего сносит крышу. Его пальцы нещадно хватаются за кожу, требуют себе, словно он жаждет на кусочки разорвать Шоена и сожрать. Этот голод читается в опьяневших глазах, в тихом рычании, в грубых щипаниях. — Айщ! М-м… — Шоен не сдержал болезненного стона. Знакомый укус, прямо под ухом, где чувствительность завопила набатом и словно вскрыла вены. Это потрясающе, это ядовито и токсично, это как игла, под самую кожу, вплоть до мозгов, пробила наотмашь, так, что осколки разума разлетелись и сейчас сверкали, лишь ослепляя. Это героиновый приход, во время которого сгорает вся реальность. — Хочешь продолжить? — спросил Арас горячим шепотом, заводя пальцы между ягодиц. — Арас… — Это твоё желание верно? Боль, её же ты жаждешь, — прошептал тот в самое ухо. Стоило Шоену лишь вскинуть на него глаза, на ресницах которых застыли крупные капли, как парень снова уловил глазами ту звериную нечеловеческую ухмылку. В следующее мгновение Арас схватил Шоена за шею. Его пальцы сжали тонкую кожу, и резким движением он развернул парня, заставив того вскрикнуть от неожиданности. Прижав его к стене, Арас почувствовал, как Шоен выгнулся под его напором. Взгляд упал на обнаженную спину, где капли воды, словно россыпь жемчужин, стекали по белоснежной коже. Этот вид был настолько поразительным, что удержаться стало невозможно. По телу Араса прокатилась волна желания, захватывающая и всепоглощающая. — Арас… — простонав Шоен лишь вжался сильнее в стену. Ощутив как его шею сдавило до хрипа, парень оскалился, но не оттолкнул парня, что уже раздвинул рукой его ягодицы, любуясь сладостным манящим видом. Шоен ощущал его взгляд, как невидимые нити, оплетающие его тело. Каждое прикосновение отзывалось волной жара, проникающего до самых костей, заставляя кровь бежать быстрее. Он будто тонул в этом водовороте ощущений, в предвкушении неизбежного, и даже острая боль, пронзившая его, казалась лишь далеким эхом, теряющимся в этом всепоглощающем пламени. Когда Арас вошёл в его тело, грубо, глубоко почти на всю, Шоен ощутил как подкашиваются ноги, а ногти впились во влажную кафельную стену. Из горла вылетел хриплый болезненный стон, ещё немного и он уподобился бы крику, но Шоен сдержал его. Ухватив парня за бедра Арас без какого либо предупреждения, слов и даже эмоций начал двигаться в нём, продолжая с болью пронизывать невинное хрупкое тело. — А...Арас… — приглушенный крик, и шею снова сдавило. Боль, вновь прожгла тело, ноги задрожали, но Арас не замечал этого, как и того, что Шоен принялся вскрикивать. На одно лишь мгновение, словно вспышка, лицо Шоена изменилось. Оно стало другим, до боли знакомым, до такой степени родным, что сердце Араса сжалось. Это было лицо, которое преследовало его долгие годы, призрак из прошлого, который он никак не мог поймать и отпустить. К горлу подступил ком, в груди защемило так отвратительно, что Арас, сам того не осознавая, сжал пальцы на шее парня, вызвав непроизвольный хрип. Парень начал покрывать его белоснежную спину страстными укусами, перемешивая их с нежными засосами. Шоен чувствовал, как нарастает интенсивность ощущений, но они менялись в зависимости от действий Араса. От такой стремительности и напора на глазах Шоена выступили слезы, смешиваясь с капельками воды. Горло болело от сильных сжимающих пальцев, мешающих вздохнуть, а Арас продолжал пронизывать его, словно раскаленным железом. Каждый новый импульс, исходящий от Араса, казалось, выжигал в нем новые грани чувств, сплетая боль и наслаждение в неразрывный узел. Шоен пытался уловить ритм этих прикосновений, найти в них хоть какую-то опору, но тело его, казалось, жило своей собственной, неподвластной разуму жизнью, откликаясь на каждое движение с пугающей силой. Воздух вокруг них сгущался, наполняясь едва уловимым ароматом страсти и напряжения, и Шоен чувствовал, как границы его собственного «я» начинают размываться, уступая место чему-то более древнему и первобытному. И вот снова мелькнуло чужое лицо, знакомое и видимое только для Араса, то что вызвало приступ неконтролируемой ярости. Оскалившись парень будто в гневном порыве начал насиловать Шоена, не обращая внимание на его хрипы и стоны, на свои действия, и воду что стекая по спине Шоена начала окрашиваться в легкие алые тона. Укусы кровили, по ногам стекали рубиновые полосы, но этого было недостаточно, и Арас решил заполучить большое. Насильно развернув Шоена к себе, он даже не встретился с его взглядом, с его лицом, он просто действовал. Прижав того к стене парень подхватил его под колени, заставляя юношу обессиленно вцепится во влажные обнаженные плечи, своими дрожащими руками. Опора пропала из-под ног, и Шоен повис на его плечах, и Арас вновь вошёл в него. Ещё грубее ещё болезненней, и нетерпимей, словно перед рим был совсем другой человек. Голос Шоена сорвался на крик, ногти впились в плечи и шею Араса, а спина снова прижалась к холодному влажному кафелю. Стоны в перемешку с хрипом наполнили комнату, утонули в шуме воды, под страстным напором двух обнаженных тел.

***

— Арас… эй… проснись, — нежный шепот, вырвал его из объятий сна. Тело мгновенно отозвалось на зов. С трудом разлепив веки, Арас встретился с резким солнечным светом, который тут же начал раздражать глаза. Голова казалась тяжелой, но это ощущение рассеялось, как только взор уперся в светлую фигуру, застывшую у шкафа. Молодой человек, стоящий у зеркала, поправлял светлую рубашку, накинув ее на плечи. На его шее отчетливо виднелись следы страстной ночи, проведённой с любимым человеком. Застегнув пару верхних пуговиц, он обернулся к Арасу. Его лицо озарила лучезарная, нежная улыбка, та самая, которую Арас так любил. Русые волосы как всегда были уложены, а серые глаза сияли утренней бодростью. Привычная родинка под глазом оставалась на своем месте, словно незыблемый знак. — Доброе утро, — прошептал он, и в этом простом приветствии было столько всего: и облегчение, и нежность, и благодарность за то, что он есть. Арас чувствовал, как его сердце наполняется спокойствием, зная, что утро начинается именно так, с его любимого человека, с его лучезарной улыбки. И в этот момент, даже несмотря на тяжесть в голове и яркий солнечный свет, все казалось правильным, все было на своих местах. — Эмир! — Что такое? — с легкой улыбкой спросил он двинувшись к кровати. Стоило юноше приблизится к Арасу, как он сел рядом позволив тому коснуться его руки. — Мне приснилось… что ты исчез. — И это ты мне говоришь после всего что было? — намекнул тот, привычно вскинув слегка возмущенные брови. Взгляд Араса скользнул к тонкой шее, где на белоснежной коже расплылись оставленные им темные пятна, заставив его на мгновение задуматься. — В чём дело? — Тебе не больно? — спросил Арас, всё ещё не сводя взор с шеи юноши. Однако тот прежде чем ответить улыбнулся его вопросу. — Будет больно скажу, а сейчас одевайся, — буркнул Эмир собираясь вскочить. Но Арас его опередил. В одно мгновение Арас крепко обхватил его за плечи, прижимая к себе так сильно, как только мог. Эмир застыл, ошеломленный, пока Арас, не разжимая объятий, держал его, словно боялся потерять. Сердце Эмира забилось быстрее, не от страха, а от неожиданного, почти болезненного ощущения близости. Он чувствовал тепло Араса, его дыхание, прерывистое и неровное, касающееся его шеи. В этом мгновении все внешние звуки исчезли, остался только этот плотный, всепоглощающий контакт. Эмир не знал, что сказать, что сделать. Его собственное тело казалось чужим, застывшим в ожидании. Он чувствовал, как напряжены мышцы Араса, как дрожат его руки, сжимающие его плечи. Это было не похоже на обычное объятие, это было что-то глубже, что-то, что говорило о страхе, о потере, о чем-то, что Арас не мог или не хотел выразить словами. Эмир медленно, очень медленно, поднял руку и осторожно коснулся спины Араса, пытаясь понять, что скрывается за этой внезапной, такой сильной потребностью в близости. — Я никогда тебя не оставлю! — Эмир произнес это с такой уверенностью, что, казалось, мог поклясться в этом перед лицом самой смерти. Но Арас, несмотря на эту клятву, почувствовал, как в груди поднимается ледяная волна страха. — Знаю… и всё же, мне страшно, — признался он дрогнув. На мгновение парень позволил себе вернуться в тот самый кошмар: Эмир исчезает из его жизни, словно его и не было. Исчезает из его мира, оставляя после себя лишь зияющую пустоту. Что же будет тогда? Как все изменится, если в одно мгновение Эмир оставит его одного? Эта мысль, как ядовитый шип, вонзилась в самое сердце, напоминая о хрупкости счастья и о том, как сильно он зависит от этого человека. «Что же я буду делать без тебя?» Он пытался отогнать эти мысли, как назойливых мух, но они возвращались, настойчивые и неотступные. Страх был не в недоверии к Эмиру, а в осознании того, насколько глубоко его собственное сердце оказалось связано с этим человеком. Насколько сильно его мир сузился до размеров одного человека, до его присутствия, до его дыхания рядом. И если это дыхание умолкнет, если этот мир рухнет, как Арас сможет дышать? Как он сможет жить в мире, где нет Эмира? Эта мысль была невыносима, она сжимала грудь, лишая воздуха, и Арас чувствовал, как по его телу пробегает дрожь, предвещая холод, который может наступить.