Как черная душа полюбила кроваво-красную

Ночь окутала город, но тишину многоэтажки нарушил настойчивый, тихий стук в дверь. На пороге появился молодой человек, чья внешность могла бы ввести в заблуждение любого. Его лицо, обрамленное мягкими чертами и почти невинной улыбкой, излучало обманчивую доброту. За этим приятным обликом, словно за тонкой завесой, скрывались самые темные, самые ужасные намерения. Едва он переступил порог квартиры, как привычное, уютное пространство преобразилось,. Светлые, некогда жизнерадостные стены, впитали в себя мрак, и даже тусклый, желтоватый свет лампы, не мог прогнать его. По полу, как призрачное дыхание, скользил прохладный ветерок, лаская резные ножки старинной мебели, пока не достиг фигуры, застывшей в центре комнаты. Мужчина, облаченный в простую ночную рубашку и легкие штаны, лежал без признаков жизни. Его лицо, искаженное предсмертной агонией, было неестественно бледным, а широко распахнутые в ужасе глаза смотрели в никуда. Эта картина смерти утонула в луже, которая медленно растекалась по полу, и в эту зловещую, темную жидкость из приоткрытого окна, как слезы небес, падали редкие, крошечные снежинки, добавляя сюрреалистичности и холода этой сцене. На тонкой, некогда белоснежной ткани ночной рубашки женщины, так же замеревшей на полу, отчетливо виднелись алые пятна. Эти кровавые отметины становились все больше, все ярче с каждым ее непроизвольным движением, с каждым судорожным вздохом. Дрожа всем телом от каждого шороха, от каждого скрипа половицы, она вцепилась пальцами в ворс ковра, пытаясь найти опору, но взгляд ее был прикован к силуэту, застывшему в дверном проеме между гостиной и кухней. Не произнося ни слова, незнакомец переводил взгляд с холодного, блестящего лезвия в своей руке на окружающую обстановку, демонстрируя полное, пугающее безразличие к роскоши или убогости этого места. Его не интересовали картины на стенах, не привлекали изящные предметы интерьера. Но когда с женских губ, иссохших от страха и боли, сорвался тяжелый, прерывистый вздох, смешанный с тихим, болезненным стоном, его внимание, наконец, обратилось к ней. Алые, глубокие порезы, как змеиные укусы, покрывали ее дрожащие руки, из которых медленно сочилась кровь, окрашивая кожу в багровый цвет. Израненные ступни, неспособные сделать ни шага, несли в себе невыносимый, пульсирующий болезненный позыв. В этот момент, пытаясь инстинктивно дернуть ногой, отстраниться от приближающейся угрозы, женщина снова застонала, не в силах подняться, не в силах убежать, но глаз от него не отводила. Поймав ее взгляд, полный отчаяния и мольбы, Арас усмехнулся. Он медленно, словно хищник, преследующий добычу, направился к ней, заставляя тело невинной содрогнуться от предчувствия неминуемой боли. Едва он опустился на колено рядом с жертвой, как холодное, но обжигающее лезвие ножа блеснуло в тусклом свете лампы, отражая в себе испуганные глаза женщины. — Как нужно было ебаться, чтобы родить такой мусор? — с ноткой раздражения спросил Арас, покосившись на убитого ранее мужчину. Конечно мертвец не мог ответить на его вопрос, и все его внимание тут же переключилось на женщину, застывшую рядом. Арас окинул её взглядом: полноватая фигура, облачённая в небрежную, некогда, видимо, домашнюю сорочку, растрёпанные волосы, спадающие на плечи. Он поднёс к её лицу блестящее лезвие ножа, заставляя ту затрястись, как от лихорадки. Холодный металл коснулся щеки, оставляя тонкую, едва заметную царапину, а затем переместился к приоткрытым губам, которые не издали ни звука боли, лишь замерли в безмолвном крике. — Ум… моляю… простите. — Твой выродок, сделал то, за что не прощают, — произнёс Арас с ледяным спокойствием, не опуская нож. — Не надо… прошу… — прошептала та, и её тихие мольбы утонули в тишине комнаты. Наблюдать за страхом женщины становилось скучно, и Арас отступил с тем же нескрываемым раздражением принявшись ходить по просторной гостиной. Пока он бродил, словно в ожидании чего-то, женщина позволила себе тихонько всхлипнуть. Слёзы потекли по её щекам, но она старалась не издавать громких звуков, чтобы не спровоцировать незнакомца, но и не могла больше сдерживать накопившиеся эмоции, которые рвались наружу. Тем временем взор Араса случайно упал на небольшой журнальный столик, где лежал мобильный телефон одного из супругов Шард. Скучающе подняв его, он решил скоротать время. Пальцы заскользили по экрану, открывая список вызовов. Арас просканировал глазами незнакомые имена и номера, пытаясь найти что-то, что могло бы его развлечь. И вот, когда его взор привлёк весьма занимательный номер одного из цветочных магазинчиков, на его лице вновь появилась хищная ухмылка. Он решил сделать ночной звонок, и долго ждать ответа ему не пришлось. — Добрый день, вы позвонили в круглосуточную доставку цветов. Желаете сделать заказ? — послышался приятный, но явно усталый женский голос. — Да, соберите небольшой букет, — с легкой улыбкой попросил Арас. — Какие цветы предпочитаете? У нас есть готовые букеты роз, лилий… — начала перечислять девушка. Арас даже не стал её останавливать, будто наслаждаясь её приятным тембором. На самом деле, он представлял каждый букет в руках Шоена, пытаясь в собственном воображении подобрать то самое, незабываемое сочетание, которое могло бы вызвать у него нужную реакцию. — Молодой человек? — позвал голос на той стороне провода, почувствовав паузу. — Давайте розы, белые! — произнес Арас все с той же загадочной улыбкой. — Хорошо, назовите адрес. Оплату спишут с вашего номера после получения заказа, — ответила девушка деловито. Назвав адрес нужной квартиры, Арас оформил заказ. Лишь после подтверждения он убрал телефон от уха. Тяжело вздохнув, парень снова перевёл своё внимание на женщину, и теперь в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый злобный огонёк, предвещающий нечто ужасное. — Задерживается твой сыночек, — с раздражением проговорил Арас, направляясь к жертве. Приблизившись он грубо и резко схватил ее за длинные, некогда пышные, а теперь тусклые пряди волос, насильно заставляя приподняться. — Прошу… не надо! — со слезами, начала просить та, пытаясь вырваться из стальной хватки. Вот только Арас не был способен на жалость. Это качество он утратил с того самого дня, когда пошел по головам собственных родителей, оставив за собой лишь пепел и руины. Зачем же ему жалеть чужих, раз даже со своими он обошелся не менее жестоко? И вот, будто на крик матери, как на зов о помощи, Лоер влетел в квартиру. Парень сразу бросился в гостиную, и, замер в дверном проеме, опешив от ужаса. Глаза вперились в высокую, напряженную фигуру человека, что сжимал волосы матери в крепкой хватке, насильно удерживая ее. Затем, на одном лишь вздохе, Лоер заметил и отца, что лежал безжизненно, раскинув руки, как никому не нужный мусор, брошенный на холодный пол. Все чувства смешались в один невыносимый клубок: ярость, боль, страх, что сплелись в такой тугой узел, что казалось, вот-вот разорвут его изнутри. — Пришёл наконец, — усмехнулся Арас, бросив на юношу холодный, оценивающий взгляд, в котором не было и тени сочувствия, лишь презрение и жестокость. — Лоер… — сдавленно позвала мать. — Не смей её трогать! — выкрикнул Лоер, срываясь с места. Он в мгновение пересек гостиную, и протянув руки попытался схватить Араса. И тот позволил ему это сделать. Как только руки парня с нереальной силой впились в шею убийцы, тот резко подался назад, и спина Араса в одночасье столкнулась со стеной. — Убью! — прошипел Лоер сжимая пальцы, словно пытаясь сломать шею того, кто посмел пробраться в его дом. Казалось, он и вовсе хотел раздавить глотку Араса, используя всю силу, что начала переполнять его тело. Вот только Арас просто так мириться с этим не собирался, ведь это он был хищником, привыкшим к борьбе. Парень первым делом нанес Лоеру удар с колена, который болезненным спазмом прошиб живот. Тот мгновенно согнулся пополам, выдав лишь приглушенный хрип, но для Араса этого было мало. Когда хватка парня ослабла, он нанес тому удар по лицу. Лоер пошатнулся, его голова отлетела в сторону, и, не удержавшись на ногах, юноша рухнул на твердый пол, сжавшись от пробившей тело боли. Чуть откашлявшись, Арас зашипел и только после этого окинул Лоера острым, раздраженным взглядом. Тот уже собирался подняться, пытаясь собраться с силами, но Арас не позволил ему этого сделать, снова нанеся удар по животу ногой. Юноша вскрикнул, его тело содрогнулось от новой волны боли, а следом и мать подала голос. — Прекрати… не надо… — начала умолять она, медленно, с трудом пытаясь дотянуться до сына. Лоер поморщился и закашлял, обхватывая место удара, но этого было мало. Арас, наслаждаясь произведенным эффектом, решил действовать еще жестче. Опустившись на корточки, он с размаху вонзил лезвие ножа прямо в ногу своей жертвы. Металл вошел по самую рукоять, заставляя Лоера болезненно завопить в неудержимой агонии, и выгнуть тело дугой. — Перестань! — снова вскрикнула женщина, не сдерживая слез, которые теперь текли неудержимым потоком по ее щекам. Но Арас уже не обращал на нее никакого внимания. Его взгляд был прикован к Лоеру, с каким-то мрачным, почти болезненным упоением наблюдая, как юноша корчится от боли, как скалит зубы и морщит лоб, периодически подавляя собственный крик, пытаясь сохранить хоть толику достоинства. — Разве это больно? — с легкой, почти скучающей интонацией спросил Арас, наклоняясь ближе. И будто решившись убедиться, он слегка повернул рукоять ножа. Лезвие последовало за ней, и болевой импульс новой, еще более мощной волной окатил Лоера. Безудержный крик сорвался с его губ, пронзая тишину квартиры. Алое пятно мгновенно пропитало штанину, постепенно придавая ткани еще более темный, зловещий оттенок. — Сука! Больной ублюдок! — завопил Лоер, и лезвие вновь принялось двигаться, призывая его замолчать. — Ты так старательно изображаешь невинного червяка, — усмехнулся Арас, резким движением выдернув окровавленный нож из ноги юноши. Лоер вскрикнул, стоило лезвию выйти из тела, и, морщась от боли, мгновенно подтянул к себе колено. Вот только Арас не дал ему расслабиться. Он навис над ним, грубо прижав того к полу, и поднес к его лицу нож. Лоер вздрогнул, оскалился и буквально тут же столкнулся со звериным взглядом убийцы. — Но мы же оба знаем, — произнес Арас, надавливая лезвием на щеку жертвы, заставляя появиться алый пузырек. — Что это не так, Лоер. — Прошу… умоляю тебя… не трогай его, — принялась просить женщина, в ужасе наблюдая за происходящим. — Давай обрадуем твою мамочку! — с предвкушением произнес Арас. — Расскажем ей, что ты не так невинен. — Я убью тебя… убью! — шипя сквозь зубы произнес Лоер. На секунду в его глазах запылал самый настоящий огонь, который Арас молниеносно уловил. Он усмехнулся и отпрянул, но не для того, чтобы уйти, а чтобы в полной мере насладиться болью этого человека. Блеск ножа, и вот холодное оружие вошло в плечо Лоера, с неподдельным скрежетом пройдя по кости. Парень завопил, и даже выгнул спину, ощутив, как тело пробило током. — Нет! — вновь завопила женщина, в момент когда Арас вырвал нож так резко, что алые брызги окрасили часть ковра. Лоер хотел было скинуть парня, взять над ним верх, но прежде чем он успел об этом подумать, тот уже вонзил лезвие во вторую руку, так же пробив ткань одежды одним резким движением. Боль, адская, всепоглощающая, захватила разум юноши, заставила его голос сорваться на крики, а тело — подрагивать. На глазах навернулись слезы, и лишь тогда Арас отпрянул, позволив своей жертве сжаться. — Зачем тебе это? Чего ты хочешь? — вскрикнула мать, уже подползая к сыну. Дрожащими и покрытыми царапинами руками она обхватила Лоера, будто желая защитить, сжимая его всеми оставшимися силами. Покосившись на возникшую перед глазами картину, Арас на какое-то время замер. Женщина так бережно и нежно целовала Лоера, обнимала и прижимала его к себе, что казалось, сама не замечала боли. Ее внимание было приковано лишь к сыну, который все еще шипел и постанывал, сжимая окровавленное плечо. — Почему? Может он скажет мне, почему? — прорычал Арас, окинув Лоера холодным взглядом. Мгновение — и они уже смотрели друг на друга, как псы, готовые вновь сцепиться. — Почему он огорчил моё сокровище? Почему заставил его пролить слезы? — Не смей… называть его так! — зашипел Лоер, скаля ряд ровных зубов. — Шоен… мой! — Поэтому ты убил его брата?! — громко, с усмешкой спросил Арас, наклонившись ближе, оглушив всех, заставив вздрогнуть и онеметь. — Что?! — изумилась женщина, застыв будто статуя. — Решил, что так сможешь приблизиться к нему? — спросил Арас, медленно опускаясь на колено. Его звериный взор впился в бледное лицо Лоера, в дрожащие глаза и губы, будто желая вырвать то самое чувство изнутри, что тянуло юношу к Шоену. — Опоздал! — Нет… — выдавил Лоер, не желая верить услышанному. — Теперь он мой! — Нет! — во все горло завопил тот. Резко дернувшись, парень будто хотел вскочить, но боль тут же скрутила его тело, заставив Лоера вновь рухнуть на пол. Его тело сотрясалось от невыносимой агонии, но еще сильнее — от осознания потери. — Не надо было меня злить, — произнес Арас и тогда его смех, и вправду дьявольский и потусторонний, прокатился по всей квартире. Но стоило ему лишь достичь стен, как голос утонул во внезапном хлопке. Он смешался со звуком выстрела, таким внезапным, что даже Арас не смог сразу сориентироваться. Парень вскрикнул, и по инерции, выронив нож, схватился за обожженное плечо. Кровавые сгустки просочились сквозь пальцы, заставив его отшатнуться в сторону и устремить гневный, яростный взгляд в дверной проем. Именно там, в тусклом свете лампы, замерла высокая фигура. Сжимая пистолет, мужчина, что вторгся в дом так же внезапно, как и убийца, с непроницаемым выражением лица, наблюдал за разворачивающейся сценой. — Какого ёбаного хера? — вырвалось у Араса сквозь стиснутые зубы, когда его взгляд, словно пригвожденный, остановился на знакомой, но теперь искаженной злобой фигуре. — Ну привет, сволочь! — прозвучал голос Эрафа, низкий и рокочущий, в котором слышались стальные нотки. Дуло пистолета, черное и угрожающее, было направлено прямо в грудь Араса, обещая неминуемую смерть, но тот не спешил стрелять, будто выжидая чего-то. Атмосфера мгновенно сгустилась, наполнившись чем-то зловещим и непредсказуемым, что даже Арас, привыкший к опасностям, напрягся. — Эраф! — выдавил из себя Лоер, глядя на мужчину глазами, полными слез. Но Эраф, казалось, не видел и не слышал его. Все его внимание, вся накопившаяся за долгое время ярость, вся боль, которую он пережил, были направлены исключительно на убийцу. Все остальное стало лишь фоновым шумом, неважным и незначительным, который Эраф полностью игнорировал, не желая отвлекаться от своей единственной, всепоглощающей цели. Арас, конечно, не мог не заметить угрозу, исходящую от этого человека, эту первобытную силу. А также тот факт, что он сам едва мог пошевелить рукой, скованной невидимыми цепями боли и слабости. К такому повороту событий Арас явно не был готов, и Эраф, с его острым, как бритва, умом, прекрасно это видел. — Не торопишься на тот свет, значит, — усмехнулся Арас, пытаясь подавить боль от ранения, что не переставая пульсировала в его теле. — Только когда завалю тебя. — Жаль, думал, тебе уже приготовили место, твои друзья, — с усмешкой произнес Арас, и его глаза блеснули лукавством. В тот же миг, парень рванулся вперед с такой скоростью и внезапностью, что Эраф, несмотря на свою готовность, даже не успел среагировать. Арас буквально подлетел, его тело стало размытым пятном, и вновь раздался выстрел. Пуля, выпущенная мимо, с визгом впилась в стену, оставляя на ней рваную рану, а Арас, сжав пистолет в руке потянул противника на себя. Удар — и Эраф, потеряв равновесие, выронил оружие. Но вторую атаку он не пропустил. Поймав кулак парня на лету он с такой силой и грубостью заломил его запястье, что оно вывернулось в обратную сторону с отвратительным хрустом. Перехватив инициативу, Эраф нанес удар с такой силой, что казалось, раздался треск ребер, оглушивший Араса и заставивший его согнуться пополам. Затем последовал второй такой же мощный удар, пришедшийся в лицо. Губа рассеклась, кровь блеснула, окрашивая его губы в багровый цвет, и убийцу отбросило назад, где он тут же врезался в журнальный столик, опрокинув все, что на нем стояло. — Я же сказал, что достану тебя, даже в аду мразь, — прорычал Эраф, с первобытной яростью в голосе. Тем временем Арас, морщась от боли, сплюнул кровавый сгусток на пол, и стоило мужчине потянуться к упавшему пистолету, как Арас, несмотря на ранения, не стал медлить. Его взгляд метнулся по комнате, выхватывая из хаоса ближайший предмет — тяжелую фарфоровую вазу, украшенную причудливым узором. Схватив ее, он с размаху бросил ту в цель, но Эраф успел уклониться, и осколки стекла, разлетевшиеся с оглушительным звоном, больно обожгли его руку. Мгновение — и Арас, словно пуля, бросился к окну. Его фигура мелькнула в отражении стекла, и он сгруппировавшись прыгнул. Звон, грохот, треск стекла — все это слилось в единый оглушительный звук, который на мгновение скрыл беглеца. Парень вылетел прямо на железный балкон, но Эраф не мог позволить ему сбежать, и мужчина бросился следом, так же выскочив в разбитое окно, где столкнулся с холодными, жесткими перилами. Удар был сильным, и Эраф, не раздумывая, бросил взгляд к лестнице, что тянулась между этажами прямо к крыше, где в темноте, мелькнула спина Араса. — Ну, давай сука! — бросил Арас скрывшись уже на верхнем балконе, соединенном пожарной лестницей. Его тело, напряженное как пружина, взлетело по ступеням, и Эраф, не собираясь отставать, стремительно последовал за ним. Он жаждал схватить Араса, остановить его безумный порыв, или же низвергнуть вниз, в холодные объятия ночи, но тот, казалось, не замечал преследователя, лишь упорно карабкался все выше. Этаж за этажом, ступень за ступенью, они поднимались, и чем выше становилась лестница, тем сильнее хрустел лед под ногами. Каждая ступень была покрыта тонким, коварным слоем, превращая подъем в смертельный танец, а одна из них и вовсе полностью скрылась под этим ледяным блеском, превратившись в скользкую ловушку, где Арас поскользнулся. Его тело, потеряв равновесие, рухнуло на балкон, заставив металл заскрипеть и застучать под тяжестью падения. Парень сразу попытался подняться, ощущая боль в ушибленном теле, как Эраф мгновенно набросился на него. Схватив его за руку, он с силой прижал Араса к холодной, шершавой стене, лишив его дыхания. Затем последовал удар, резкий и болезненный, от которого тело Араса пронзила острая боль, а следом еще один, пришедшийся по бедру, где зияла незажившая рана от их последней, кровавой схватки. Пульсация разлилась по всему телу но лишь раззадорила желание убийцу дать отпор. Увернувшись от очередного выпада, Арас резко ударил противника по колену. Раздался отвратительный хруст, и нога Эрафа неестественно выгнулась, как сломанная ветка. Громкий, пронзительный крик разорвал ночную тишину, но убийца тут же заглушил его новым, сокрушительным ударом. Эрафа отбросило к перилам, будто тряпичную куклу, но адреналин, бурлящий в его крови позволил ему проигнорировать все, включая вывернутую кость собственного колена. С яростью зверя, с глазами, горящими неистовой ненавистью, мужчина бросился на Араса, схватив его за горло мертвой хваткой. Спина парня перевалилась через перила, и он, скалясь от боли и ярости, вцепился руками в ледяные прутья, словно в спасительную соломинку, пытаясь противостоять натиску Эрафа. — В этот раз ты сдохнешь, — взревел мужчина, сильнее вдавливая пальцы в шею противника. Из груди Араса вырвался тяжелый, хриплый стон, воздух не поступал в легкие, и казалось, еще мгновение, и его позвоночник треснет под чудовищным давлением. — Отбросы как ты, должны гореть в аду. — С теми… кто уподобился тебе… — прошипел Арас сквозь стиснутые зубы, ощущая удушье, словно его легкие наполнялись свинцом. Краем глаза он взглянул вниз. Шестой этаж. Смерть при падении была неизбежна, но другого выхода у него не оставалось. В этот момент, когда жизнь висела на волоске, когда каждый вдох был мучительным, а мир сузился до ледяных прутьев и яростного лица врага, в нем пробудилось что-то первобытное, инстинкт выживания, заглушивший страх. Не думая, не колеблясь ни секунды, Арас отпустил перила. Резкий, отчаянный рывок — и он впился в плечи Эрафа, будто когтями хищника. — Но сегодня… подохнешь только ты, — прорычал он, и с этими словами, Арас дернулся назад, всем своим весом, переваливаясь через железные ограждения, потянув Эрафа за собой. Лед под ногами, коварный и скользкий, сыграл свою роль, став последним союзником Араса. В тот же миг, утянутый убийцей прямо в бездну, мужчина лишился опоры. Два силуэта полетели вниз, так стремительно и быстро, что морозный ветер, казалось, обжигал кожу, а не охлаждал ее. Снег, до этого мерно падавший, будто взбунтовался, разлетаясь в стороны от их стремительного падения, и тьма, густая и непроглядная, поглотила обоих, как пропасть, в которую две души унеслись, навстречу неизвестности.