Часть 45
24 мая 2026 г., 08:07
Стоя у распахнутого окна, Арас вдыхал терпкий, обжигающий табачный дым, смешанный с острым, морозным воздухом, который щипал ноздри и заставлял кожу головы покрываться мурашками. Полиция на его пороге — это было не просто неприятно, это было тревожно. Ему буквально связали руки, устроив допрос по делу Лоера Шарда, что стало настоящей ловушкой. Теперь если Арас решит поквитаться с ним, то все подозрения, как стрелы, мгновенно полетят в его сторону. Полиция, эти мастера игры в кошки-мышки, умели расставлять свои сети так, что даже самый осторожный попадал в них. И находясь под таким пристальным вниманием, Арас чувствовал себя загнанным в угол, лишенным возможности действовать открыто. Тогда-то и пришло осознание: нужно идти другим путем, более хлопотным, но, возможно, единственным, который позволит ему сохранить свободу.
Всю неделю Арас размышлял над этим вариантом, перебирая в уме сотни мелких деталей, каждую из которых нужно было учесть. Он прокручивал в голове возможные сценарии, взвешивал риски, искал слабые места в своей собственной обороне. И вот, когда последняя сигарета истлела в его пальцах, оставив лишь пепел и горький привкус, выбор был сделан. Решение, выстраданное в долгих раздумьях, наконец обрело четкие очертания. Выбросив окурок в окно, Арас плотно закрыл его. Затем, парень направился к дивану, где ранее небрежно бросил свою кофту.
Но стоило ему приблизиться, как внимание упало на крошечное существо, свернувшееся клубочком в мягкой ткани. Маленький котенок, пушистый комочек шерсти, утонул в его одежде, предавшись глубокому, безмятежному сну. Казалось бы, ничего страшного, пусть сбрось, и проблема решена. Но Арас не искал легких путей, особенно когда дело касалось потенциальных хлопот. Он знал, что стоит ему потревожить этого спящего малыша, как тот, проснувшись, не отстанет, будет мяукать, тереться о ноги, требовать внимания, превращая его уход в целое представление. Приняв неизбежное, словно смиряясь с очередной маленькой, но назойливой проблемой, Арас направился в комнату. Порыскав в поисках подходящей одежды, он нашел плотный, темный свитер. Надев его, он быстро двинулся к двери, где схватив куртку и нацепив обувь он покинул квартиру, желая наконец разобраться с возникшей на его пути проблемой.
Зимний холод, проникал даже в самые темные подворотни, что уж говорить о пустынных, замерзших улицах города. Ветер завывал так, что фонари на проводах раскачивались в безумном танце, а снег сыпал с такой яростью, будто желая похоронить многоэтажки под толстым слоем белой пелены. Обшарпанные, облезлые балконы тянулись вглубь тесного переулка, погрузившегося в непроглядную темень. Где-то у покосившихся мусорных баков можно было заметить бездомных, укутавшихся в рваные, выцветшие пледы, на которых оседали миллиарды снежинок. Громкие, хриплые голоса мужчин, сновавшихся из стороны в сторону, сменялись ветром, а громоздкие куртки, которые, казалось, были сшиты из старых одеял, заменили засаленные майки. Кого-то вообще мороз не пугал, и были те немногие, что, замерев у распахнутых окон курили, выпуская в морозный воздух клубы дыма, или выпивали, согревая себя изнутри.
Обходя эти мрачные образы и силуэты, Арас уже заприметил дверь нужного ему гаража. Плотно закрытую, и лишь слегка заметенную небольшим, пушистым сугробом, она сразу привлекла его внимание. Парень мгновенно оглядел её, внимательно изучая поверхность на предмет человеческих следов, но ничего не обнаружил. Тогда Арас, чуть рыкнув от напряжения, обвел взглядом пространство, отмечая балкон, что уходил прямо внутрь этого старого, обветшалого здания. Решив, что нужно действовать, он размял пальцы, почувствовав, как они становятся более гибкими, и шею, чтобы избежать резких движений. Затем парень смерил взглядом расстояние от мусорного бака, который казался единственным надежным подспорьем, до пожарной лестницы, что и должна была привести его к заветному балкону.
Чуть отойдя назад, чтобы набрать разгон, Арас расправил свою куртку, дабы получить свободу движениям в полной мере. Тяжело вздохнув, он вновь проследил за расстоянием, запоминая каждый сантиметр, и только после этого, сорвался с места. Быстрыми движениями, он на бегу запрыгнул на крышку мусорного бака, которая под его весом издала жалобный скрип, а затем, в эффектном прыжке, ухватился за холодный, обледеневший металл железной лестницы. Руки впились в ледяную поверхность, но Арас проигнорировал жжение, прошедшее по ладоням. Чуть подтянувшись, парень принялся карабкаться вверх. Пара быстрых движений, и вот он уже перелез через засыпанный снегом балкон, ощущая под ногами хруст снега. Выпрямившись и поправив свою куртку, Арас сразу двинулся к балконной двери, которая казалась такой же старой и обшарпанной, как весь дом. Он спокойно открыл её, ощущая, как скрипнула старая петля, и проник внутрь, так и оставшись незамеченным.
Под тусклым, желтоватым светом лампы, что падала на стол, заваленный инструментами, Маес не спеша разбирал одну из множества деталей машины. Его руки, испачканные в густом, черном масле, ловко вертели ключи и гайки, периодически сминая пальцами уже испачканную, серую тряпку. Мужчина казался настолько увлеченным этим кропотливым занятием, что даже не заметил, как на железной лестнице кто-то притаился. Его внимание было полностью поглощено лабиринтом проводов и механизмов, где каждая деталь имела свое место и назначение.
— Увлекательно! — усмехнулся Арас, и его голос, эхом разнесшийся по захламленной мастерской, заставил Маеса подскочить от неожиданности. Воздух, густой от запаха бензина и машинного масла, казалось, сгустился от внезапного вторжения. Мужчина едва не выронил ключ, который держал в руке, его тело дернулось так резко, что он чуть не опрокинул старый, обшарпанный стул. Вперившись взглядом в силуэт, застывший на верхней ступени лестницы, скалящийся в зловещей усмешке, Маес, забыв обо всем, бросился к разобранной машине, стоявшей посреди хаоса инструментов и запчастей. Схватив с приоткрытого капота тяжелый, холодный пистолет, он тут же направил его на незваного гостя, готовый в любой момент нажать на курок.
— Тихо, тихо, борзый ты подсолнух, — произнес Арас, показывая свою полную безоружность, подняв обе руки вверх, словно сдаваясь.
— Что тебе нужно, ублюдок?! — вскрикнул Маес, не опуская оружия. Реакция его была вполне объяснима: всего неделя прошла с момента гибели Эрафа, последнего человека, которого мужчина мог назвать семьей. Арас, конечно, не ожидал радушного приема, но и уходить с пустыми руками, особенно после такого вторжения, не собирался. Гнев и ярость, что обуревали Маеса, были как раз ему на руку. Медленно, словно нехотя, убрав руки в карманы своей куртки, парень прислонился к холодным, железным перилам лестницы, с едва заметной, но хищной улыбкой уставившись на Маеса.
— Хочешь знать, кто убил твоего босса? — спросил он с ухмылкой, которая казалась неуместной в этой мрачной обстановке.
— Я и так знаю, что это ты, подонок, — рыкнул Маес, сняв оружие с предохранителя с характерным щелчком.
— Тебя там не было, а значит, ты не можешь знать этого на верняка, — намекнул Арас. Он говорил спокойно, без тени агрессии, даже с неким, казалось бы, искренним интересом, что заставило Маеса на мгновение усомниться. Но вопрос оставался открытым и мучительным: зачем этот парень пришел сюда?
— Эраф, решил разобраться с тобой…
— У него это не вышло! — вдруг громко и холодно ответил Арас, и в глазах мелькнул холодный огонек. — Хочешь знать почему?
Однако мужчина так и не ответил, пребывая в некотором замешательстве. Его плечи были напряжены, а палец готов был нажать на курок. Он слушал, но продолжать диалог с этим человеком, который так легко играл на его чувствах, не желал. Арас с явным раздражением оглядел пространство вокруг. Заваленная инструментами, запчастями и старыми покрышками мастерская, пропахшая до тошноты бензином и машинным маслом, до крайности претила его пребыванию здесь. Парень не скрывал своего презрения к этому месту, как и к самому Маесу, что, как ни странно, придавало его словам некую, пугающую правдоподобность.
— Нам помешали! — произнес Арас с металлическими нотками в голосе, словно в его словах зазвучал звон стали. — Тот мальчишка.
— Лоер?! — чуть скривив брови, выдавил Маес. На его лице возникло недоумение, смешанное с чем-то странным, чем-то, чего Арас и добивался. Пистолет в руке мужчины чуть опустился, а сам он замер на месте, пытаясь осмыслить услышанное. Но незваный гость решил не мелочиться и еще больше раззадорить мужчину, будто призывая его к действиям, к тому, чтобы он наконец выплеснул свою ярость.
— Если бы не мальчишка, твой босс прикончил бы меня, — намекнул Арас все так же холодно, будто рассказывал о пустяке. — Он помешал, толкнул его с балкона.
— Что?! — изумился Маес, впившись ошарашенным взглядом в парня.
— Лаер хотел сам со мной справится, а Эраф стал помехой, от которой тот решил избавится, — рассказал Арас, заставляя задуматься. Маес прокручивал в голове все события, связанные с тем мальчишкой. Именно Лоер был причиной того, почему Эраф связался с Арасом. Этот мальчишка привел всё к тому, что есть сейчас. Если бы не он, не его приход, ничего бы этого не произошло, в этом Маес был уверен.
— Почему я должен тебе верить? — с рыком спросил Маес, вновь подняв на Араса глаза, в которых отражалась вся боль и недоверие.
— Не хочешь, не верь. Но тогда ответь мне, почему твой босс решил посадить меня на цепь как пса? — спросил Арас, четко ставя перед тем непосильную задачу. Его голос был ровным, но в нем звучала сталь, которая пробивала броню Маеса. Он буквально навел мужчину на нужную мысль. Верно, Лоер был тем, кто решил расквитаться с этим человеком, что забрал у него что-то ценное, если бы не этот мальчишка, Эраф бы не влез в это дело.
— Сейчас пацан в больнице, жрёт, пьёт, пока вся твоя бандитская семейка лежит в сырых могилах, — нагнетал Арас, заставляя Маеса буквально видеть перед собой не просто слова, а картины: холодную землю, покрывающую тела его семьи, и беззаботное существование того, кто стал причиной их гибели. — И по чьей же вине?
Это было последнее, что Арас сказал, и после так же как заявился, исчез, оставив Маеса наедине с его терзающими мыслями. Хоть Арас и ушел, но все же посадил в мужчине семя гнева, что медленно, но верно начало разрастаться, подобно ядовитому сорняку, пуская корни в самую глубину его души. Маес скрепя зубами, и тяжело дыша, связывал воедино все события, моменты и детали, до тех пор, пока они не свелись лишь к Лоеру. К этому мальчишке, что погубил всю их семью, все их дело лишь одним своим визитом. Это было не правильно, так не должно было случится, в этом Маес был уверен. Мужчина не мог просто так это оставить, не мог допустить чтобы смерть Эрафа осталась неотомщенной.
***
Прохаживаясь по заваленному снегом тротуару, Арас с неким наслаждением вдохнул ночной морозный воздух. Он даже остановился, дабы полностью раствориться в этой прохладе, наполненной такими невероятными чувствами, что будоражили его естество. Воздух был настолько чист и свеж, что казалось, будто он проникает в каждую клеточку тела, очищая и наполняя новой энергией. Снежинки мерцали в свете редких фонарей, создавая атмосферу волшебства и умиротворения. Всё складывалось весьма удачно, и это не могло не радовать. Глаза говорят правду, это факт, но бывают слова куда сильнее одного лишь взора. Арас солгал, но это его нисколько не волновало, подумаешь, еще одна загубленная душа, им и так нет счета. Стоя под ворохом снега, даже совесть не могла показаться, будто она никогда не имела веса над этим человеком, в отличии от другого чувства, что слегка парализовало Араса. На мгновение парень ощутил давление в груди, что тяжелым комом опустилось на его сердце, и только после Арас огляделся. Взор упал на дверь подъезда, ту самую знакомую дверь с которой всё и началось. Он даже не заметил, что в порыве восторга забрёл в район, где жил Шоен. Прошла целая неделя, с его ухода, неделя с того момента, когда убийца дал волю своим чувствам. Теперь же ощущение легкости после диалога с Маесом улетучилось, и осталась только тяжесть, граничащая с разумом. Убрав руки в карманы куртки, Арас направился к подъезду, чуть нерешительно, чем раньше, с большим количеством мыслей и вопросов, что не имели конца. Каждый шаг казался ему более весомым, каждый вздох — более глубоким. Когда показались ступени лестницы, парень начал подниматься, минуя этажи, пока и вовсе не замер. Дверь в квартиру была закрыта, но Арас точно знал, что кроме этого места Шоен никуда не сможет уйти. Он был так рьяно в этом уверен, что сам не заметил, как опустил палец на дверной звонок. Вряд ли Шоен спал, ведь каждую ночь его добивали старые кошмары. Скорее он просто сидел в углу одной из комнат, так же обхватив колени в детской манере, как делал постоянно. Арас в этом не сомневался, но лишь до тех пор, пока не раздался щелчок замка. Дверь скрипнула, и медленно распахнулась, на пороге замер незнакомый мужчина. Его лицо было хмурым, глаза сонно щурились, пытаясь понять, кто в такой час заявился. Но Арас не произносил ни слова, ошарашенно и даже изумленно глядя на него. Этот человек был чужим, совершенно незнакомым, и его присутствие здесь, в квартире Шоена, казалось Арасу немыслимым. В груди снова сдавило, но на этот раз это было не предчувствие, а холодный страх. Кто этот человек? Почему он здесь? И где Шоен? — Ты кто? Чего шастаешь в такое время? — спросил мужчина, смерив Араса холодным, недовольным взглядом. Но даже не смотря на его вопросы, парень смог вглядеться в небольшое пространство квартиры, и заметить множество еще нераспакованных коробок. Они громоздились друг на друге, как свидетели чьего-то спешного переезда. К горлу подкрался ком, зубы заскрипели, а руки сжались в кулаки, вытесняя пустое пространство из карманов куртки. Опустив взгляд, Арас зашипел, но все же заговорил, сдерживая утробный рык, который, казалось, исходил из самой глубины его существа. — Где парень, что жил здесь? — А-а, ты поэтому заявился, — протянул мужчина, в его голосе проскользнула нотка понимания, смешанная с раздражением. — Мы купили квартиру, где он — без понятия. — Давно? — снова спросил Арас, чуть шепотом, теперь сфокусировавшись на лице нового владельца, пытаясь прочитать в нем хоть какую-то подсказку. — На днях. Слушай, парень, ночь уже, иди отсюда, — отмахнулся тот, и не дожидаясь ответа, медленно закрыл дверь, отсекая Араса. «Продал квартиру?» — пронеслось в голове парня, и он вновь впился взглядом в уже закрытую дверь, будто пытаясь увидеть сквозь дерево, сквозь стены, ища подтверждение собственным, пугающим догадкам. Арас вновь нажал на дверной звонок. Мгновение — и дверь распахнулась. Мужчина с тем же раздражением взглянул на все еще ждущего чего-то Араса, и его лицо исказилось в гримасе нетерпения. — Парень, я же сказал, нет его. Уходи, иначе я вызову полицию, — пригрозил новый владелец квартиры. Вот только сейчас Арас смотрел прямо на него, так холодно и злобно, что тот невольно поежился, словно от внезапного сквозняка, проглотив подступивший к горлу ком. — Адрес знаешь? — с металлическими нотками спросил Арас, продолжая настаивать. Его голос был спокоен, но в этой спокойствии таилась угроза, от которой у нового владельца застыла кровь в жилах. — Нет… мне не сказали, — выдавил собеседник, чуть хрипло. Но этого ответа хватило, чтобы нежелательный визитер отступил. Медленным, но тяжелым шагом, Арас спустился по лестничной клетке, и покинул подъезд, оставив мужчину с легким чувством тревоги, которое, казалось, поселилось в его квартире вместе с коробками. Холодный, пронизывающий ветер, обжог лицо Араса, прошелся по его губам, оставляя на них жгучее, покалывающее ощущение, но парень не придал этому значения. Он застыл посреди пустынной улицы под бездонным, чернильным ночным небом, усыпанным редкими, равнодушными звездами. Тяжелый, полный горечи вздох вырвался из груди, растворяясь в морозном воздухе. Вот такого подарка судьбы он явно не ожидал, а точнее — подлости, направленной прямо в самое сердце его чувств. Но стоило лишь на мгновение погрузиться в размышления, взвесить все за и против, как на его губах появилась кривая, усмешка, а взгляд, обычно спокойный, теперь стал хищным, чуть раздраженным, и упал на девственно белый. — Решил спрятаться от меня? — прозвучал вопрос, тихий, но наполненный скрытой угрозой, будто Арас задавал его самой пустоте. Ответа не последовало, лишь ветер, словно вторя его настроению, непрерывно завыл где-то вдалеке, заставляя нервно покачиваться провода над головой. Но не только погода вела себя беспокойно, ведь внутри Араса уже бушевал настоящий хаос, буря эмоций, страшнее самой лютой зимы. Был ли это гнев, обжигающий изнутри, или ярость, готовая вырваться наружу, или что-то ещё, неведомое и пугающее, парень и сам не знал. Но с каким-то странным, почти болезненным восторгом он поддался этим ощущениям, что впервые охватили его целиком, заполнив каждую клеточку его существа. — Тогда поиграем в прядки, крольчонок, — произнес Арас, и в его словах прозвучал настоящий волчий рык, предвкушая охоту. — Чур я вожу! После этого Арас не думал ни о чем, не анализировал, не колебался. Парень резко развернулся и направился в центр города, оставляя за собой уверенную полосу шагов. Лишь спустя мгновение, когда он оказался под светом ярких фар проезжающего автомобиля, его фигура осветилась, отбрасывая на землю зловещую, почти нечеловеческую тень. Искаженную, вытянутую, звериную, что затем так же внезапно растворилась, исчезнув в небытие, оставив после себя лишь ощущение опасности.***
Необъяснимое беспокойство, пробежавшее по телу странными, покалывающими мурашками, вырвало Шоена из объятий сна. Это было новое, незнакомое ощущение, острое и пронзительное, возникшее еще до того, как в его сознание успел прокрасться привычный ночной кошмар. Даже смена квартиры не принесла ожидаемого облегчения, не смогла развеять эту гнетущую тяжесть, хотя это была лишь первая ночь в новых стенах. С трудом, словно преодолевая невидимое сопротивление, Шоен приподнялся на кровати, и его взгляд скользил по незнакомым очертаниям комнаты, пытаясь найти источник внезапной, необъяснимой тревоги. Но вокруг царила тишина, лишь тонкая, почти призрачная линия света пробивалась из-за двери, намекая на присутствие кого-то еще. Спустив ноги на прохладный пол, Шоен поежился, ощущая легкий холодок, и вышел в небольшой коридор. Его глаза тут же зажмурились от яркого, режущего света, включенного на кухне, где за столом, застыл силуэт парня. Нарель, замерев, медленно потягивал пивной напиток из жестяной банки, то и дело сдвигая брови в недовольной гримасе от горького, неприятного привкуса. — Нерель? — позвал Шоен, приблизившись к столу. — Я тебя разбудил? — тут же спросил Нарель, нервно прикусив нижнюю губу. Шоен лишь покачал головой, все еще не в силах понять, что же за неведомое чувство потревожило его сон. Скрестив руки на груди, он подошел к окну, и сквозь плотную, бархатную темноту ночи начал вглядываться в безмолвные тени многоэтажных домов, и в мимолетные, размытые силуэты проезжающих машин. — Слушай, я же вроде как на работу устроился, — с легкой, немного неуверенной улыбкой произнес Нарель, привлекая внимание Шоена. — Только вот, после случившегося, это как-то вылетело из головы. — Работа… — задумчиво произнес Шоен. Он невольно замялся, ведь сам не мог вспомнить, когда в последний раз работал на кого-то. В школьные годы он брался за какие-то подработки, но для чего именно, зачем — эти детали стерлись из памяти. Раньше деньги имели значение, они были инструментом, позволяющим купить что-то приятное, порадовать семью, одноклассников. Но сейчас их ценность казалась ему ничтожной, почти бессмысленной. Шоен не шел работать не потому, что не хотел, а просто не видел в этом никакого смысла, никакой цели. Хотя, признаться честно, мысль занять себя чем-то, отвлечься, была вполне разумной. — Слушай, Шоен, ты ведь раньше неплохо работал с фотографиями, — вдруг вспомнил Нарель. — Не хочешь попробовать себя в роли фоторедактора? — Нет! Для меня цвета все кажутся безликими, — ответил тот, глядя на падающие за окном снежинки, которые казались скорее серыми, чем привычно белыми. — Я схожу в кофейню на днях, и извинюсь за своё отсутствие. «Извинится да?» — пронеслось в голове Шоена, и тут же, будто по щелчку, он вспомнил об Арасе. Парень признался ему в том, что его чувства на много глубже и острее, чем были когда-либо раньше. А что сделал Шоен? Просто сбежал, не в силах их принять, испугавшись собственной уязвимости. Стоило ли извиняться за это, за свою трусость, Шоен не задумывался, но почему-то сейчас, при мысли об Арасе, его посещала та самая странная, ноющая тревога. Может, именно она и пробудила его ото сна, эта невысказанная вина? — Думаю мне тоже нужно извинится, — произнес Шоен, вернув привычную отстраненность своему голосу, но в нем проскользнула едва уловимая нотка решимости. Повернувшись к столу, он тут же столкнулся с вопросительным, немного недоумевающим взглядом Нареля. — Но сначала схожу к родителям… и к Хайрону, — добавил он, снова устремив взор в окно, туда, где городские огни тускло мерцали в предрассветной дымке. Он так давно не был на могиле родителей, что казалось, даже забыл, где на том огромном, безмолвном кладбище находится их последнее пристанище. Именно за это ему и стоило извиниться. А после уже, возможно, и поговорить с Арасом, попытаться объяснить то, что он сам едва ли мог понять. Но почему-то, если раньше Шоену казалось невероятно сложным просто вспоминать о семье, о тех, кого он потерял, то сейчас это было куда проще, чем все, что касалось Араса. Вспоминать о родителях было больно, но эта боль стала уже знакомой, прирученной, но вот боль, связанная с Арасом, была новой, острой, и она грозила разорвать его изнутри. — Тогда пошли спать, утро скоро, — предложил Нарель, поднимаясь со стула. Его голос звучал устало, но в нем была и нотка облегчения, словно он рад был, что Шоен наконец-то принял какое-то решение. Бросив пустую жестяную банку в мусорное ведро, парень направился в гостиную, оставляя собеседника наедине с его мыслями. Шоен же, не спеша, последовал за ним, но его взгляд все еще был прикован к окну, к небу, которое медленно начинало светлеть, предвещая новый день. День, который обещал быть непростым, но, возможно, именно в этой сложности и заключалась возможность найти ответы, обрести покой и, наконец, простить себя.
