камень НОЖНИЦЫ бумага

      сона мягкая везде. абсолютно. мягкие руки, мягкая талия, мягкие бёдра и, блять, потрясающе мягкая грудь. сонха может часами лежать на ней, пока сона гладит её по волосам или заплетает и расплетает крошечные косички.       а ещё грудь у соны очень чувствительная, и сонха отвратительно часто этим пользуется.       вот даже сейчас, устроив там затылок, она потирается так, будто хочет расположиться поудобнее, а не сорвать рваный вздох с блестящих мягких губ.       сона и правда рвано вздыхает и вплетает пальцы сонхе в волосы, почёсывая и проглаживая. боже, как же это кайфово — просто лежать всё воскресенье на своей потрясающе мягкой девушке и играть в приставку. собственные пальцы скользят по кнопкам, выбивая душу из очередного зомби во втором резиденте.       сона настояла на том, чтобы в этот раз сонха играла клэр, а не леоном — а сонха делает всё, что сона скажет.       — хочешь, сделаю ещё молочный коктейль? — мягкий, как клубничный крем, голос соны разрезает наполненную рычанием зомбаков уютную тишину. сонха хмыкает и чуть поворачивает голову, чтобы чмокнуть сону в грудь через топ.       — мне будет очень грустно, если моя подушка меня оставит, — отвечает она, возвращаясь к игре. хотя молочный коктейль, конечно, хочется: сона делает их такими вкусными, что во рту будто взрывается сахарная бомба. а сонха даже не любит сахар.       зато любит сону. и её молочные коктейли. и её, мать его, грудь.       сона хихикает, поглаживания становятся интенсивнее и теперь напоминают массаж — из груди сонхи тут же вырывается глубокий, долгий вздох удовольствия. и пусть она и на десять процентов не такая чувствительная, как сона, но одно прикосновение к голове вызывает такой чистейший кайф, будто в прошлой жизни сонха была собакой.       а, может, и действительно была. она хуже собаки и хуже мужчины, когда дело касается соны и её форм.       сону перманентно хочется раздеть. чтобы ходила по их квартире вообще голая, а не в этих объёмных топиках и коротких шортиках. чтобы в любой момент можно было раздвинуть её ножки и зарыться лицом в…       да, сонха точно не лучше мужчины.       — на твою игру так влияет то, как я тебя глажу? — мурчит сона сверху, массируя сонхе виски. та уже готова вывалить язык, как большая бровастая собака, зачёсанная и разморённая до какого-то совершенно первобытного разжиженного состояния. конечно теперь её сжирает первый же зомбак — позорнейше слабенький, но, честно, сонхе так похуй.       — да… отвлекаешь… — едва мямлит она, откладывая джойстик и прикрывая глаза, — но я не против.       сона хихикает и силой приподнимает с себя сонху. сама встаёт, сверкая засосами на молочных мягких бёдрах, и берёт пустые стаканы из-под коктейлей.       — ещё бы ты была против, онни, — мягко отзывается она и направляется к кухне. на размеренно покачивающейся заднице под задравшимися шортиками виднеется чёткий след зубов. сонха большим пальцем залезает к себе в рот и трогает зубы, удивляясь, что могла и так.       — и куда ты? — она садится, заправляя растрепавшиеся волосы за уши, и хмурится, вытягивая губы. сона оборачивается в дверях и нежно улыбается.       — принести нам ещё коктейлей, конечно.       и в этом вся сона: заботливая, ласковая, солнечная и ужасно хитрая. как крошечная светленькая лисичка, изворотливая и до такой степени мягкая, что её хочется использовать вместо плюшевой игрушки. тискать каждую свободную минутку, гладить, вызывая тихое мурлыканье, зарываться носом в мягкие даже несмотря на столько обесцвечиваний волосы…       боже, сонха всё ещё поверить не может, что вот этот лучик солнышка поймала именно она.       или это сона её поймала?..       коварно заманила в ловушку своей шикарной грудью и звонко защёлкнула застёжкой лифчика.       сона возвращается с клубничным и шоколадным коктейлями в высоких стаканах, красиво украшенных малинками. каждое её действие, каждый жест, всё, за что бы она ни взялась, отдаёт такой тщательной, аккуратной, отточенной заботой и любовью, что сонха плавится хуже мятно-шоколадного мороженого на жарком июльском солнце.       сона забирается на диван с ногами, аккуратно уложив их вбок, и обхватывает прохладный стакан своими нежными пальцами. сонха откровенно залипает на них — и на идеальный красный маникюр в целом, и на два коротких ногтя в особенности.       сона здесь для женщин. а сонха здесь для неё.       и для её груди, конечно. не смотреть туда невозможно — та мерно вздымается, пока сона посасывает свой коктейль через трубочку. сквозь мягкий топ просвечивают соски, и боже, блять, спасите сонху, она так сильно хочет обхватить их губами прямо сейчас…       а потому, не особо раздумывая (не то чтобы сонха вообще много думает), она берёт свой коктейль и совершенно случайно проливает на топик соны. рука дрогнула, пока несла стакан ко рту. бывает же такое.       сона взвизгивает, сонха тут же отставляет свой коктейль и тянется к салфеткам.       — прости, солнышко, — хрипловато извиняется она и смачно прикладывает салфетку к пятну, расплывшемуся подозрительно близко к соску.       — мокро, онни! — хнычет сона, чуть оттягивая ткань. сонха старается скрыть то, как у неё сейчас скопилась слюна во рту. немного трёт, с удовлетворением отмечая, как грудь соны потряхивает от каждого прикосновения.       как мягкое молочное желе. господи, сонха реально сейчас её сожрёт.       — давай лучше снимем? я отстираю, — она тянет топ вверх под мычание соны и, наконец, видит то, что принадлежит ей по праву. потрясающую мягкую грудь своей девушки.       господи.       сонха помогает снять топик и забирает его себе. мягко ведёт пальцами между парой уже едва заметных засосов, прикасается к месту, куда мог бы попасть коктейль, если бы сона сразу сидела голая, и трёт.       с чужих блестящих губ срывается тихое хныканье.       блядство, надо точно предложить соне фуд-плей. вылизывать её от сливок и коктейлей наверняка ощущалось бы охуенно.       сонха и сама не замечает, как накрывает ладонью чужой сосок и совсем нежно обводит его большим пальцем. сона реагирует моментально, тихо вскрикнув. откидывает голову назад и рвано выдыхает — грудь красиво трясётся.       — онни… — тянет сона, сглатывая и явно пытаясь поймать взгляд сонхи. но, если честно, у сонхи есть дела поважнее.       например, склонить голову и обхватить второй сосок губами.       сона звонко стонет и зарывается пальцами сонхе в волосы, хныча что-то совсем невнятное. то ли протестующее, то ли поощряющее — чтобы это проверить, сонха обводит сосок соны языком. та тут же сжимает волосы крепче и буквально вдавливает себе в грудь.       значит, это было поощрение. отлично.       сонха проходится зубами по соску, тут же зализывая, и сона с громким стоном откидывается назад, на мягкую диванную подушку. такую же мягкую, как она сама.       — о-онни… давай сегодня начнём с тебя?       эти слова заставляют сонху, уже готовую залезть соне в шортики, поражённо замереть. прямо с соском во рту.       — с меня? — она выпускает сосок с громким влажным чпоком и смотрит снизу вверх. сона, порозовевшая и явно возбудившаяся, смотрит в ответ, прикусывая нижнюю губу.       — ага. хочу сделать своей онни хорошо. можно?       медленный кивок, и сона обхватывает её за ладонь, грациозно уводя в спальню. сонха по пути, правда, пару раз чуть не врезается в дверные косяки, потому что снова видит след своих зубов на чужой мягкой заднице.       сона украсила их квартиру кучей милых вещичек, и кровать не стала исключением. мягкий плед в крупную клубничку встречает своими атласными объятиями, когда сона толкает туда сонху и устраивается рядом.       — онни… мы так давно не игрались с вибратором… — притворно грустно вздыхает она. это почти правда — хоть секс у них стабильно каждый день, но красивый розовый вибратор соны они используют не так часто, как надо бы. просто сонхе нравится, когда сона, такая мягкая и порозовевшая, устраивается между её ног и лижет, как послушный пушистый котёночек. куни у неё всегда нежное, а ещё очень долгое.       сона любит дразниться и издеваться. срывать оргазмы раз за разом, пока сонха не начнёт умолять о разрядке со слезами на глазах.       и сейчас сонхе почему-то кажется, что сегодня будет именно так. но она всё равно смело скидывает просторные шорты и хлопковые трусики и чуть раздвигает ноги.       — ты же заряжала его? — сонха укладывается на подушки в диком предвкушении, от которого сводит низ живота. сона, роющаяся в тумбочке, как-то загадочно хмыкает.       — онни, приподними голову. у тебя есть другая подушка.       сонха не совсем понимает, к чему сона это говорит, но слушается. а потом оказывается вжата в роскошную мягкую грудь. чужая рука уже обхватывает за затылок и сжимает покрепче — сона на самом деле потрясающе доминирует. особенно когда так по-хозяйски устраивает на себе и включает вибратор — его звук опасно разливается по комнате, а потом резко пробивает клитор.       — блять! — вскрикивает сонха от концентрированного удовольствия, внезапно прожёгшего всё тело, и хочет приподнять голову, чтобы посмотреть, но сона не даёт — держит крепко, сжимая волосы почти больно.       — будь хорошей девочкой и дай мне позаботиться о тебе, онни, — мурчит она совсем нежно, проходясь вибратором ниже. сонха только и может, что влажно хлюпнуть и почти пустить слюни в чужую грудь.       вибрация расходится, надламывается и расплывается по всему телу — каждая, как электрический разряд, стреляет в позвоночник и греет низ живота. течёт. мокро, с хлюпами, почти перекрывающими дребезжащий звук. сона прекрасно знает, что делает, когда водит вверх-вниз, особенно основательно цепляя клитор. сонху пробивает на тихий долгий стон от каждого движения, от каждого звука и в особенности — от того, как ощущается грудь соны у лица. как приятно в неё вжиматься, стонать, дрожа всем телом, и просто видеть эти дразняще стоящие розовые соски.       если бы сонха была поэтессой, а не спортсменкой, то посвятила бы соскам соны пару томиков самых развратных и грязных строчек, которые только могут прийти в голову.       что странно — до соны сонха никогда не испытывала такого возбуждения. никогда не думала о чьём-то теле настолько долго и настолько грязно и по-мужски. никогда не хотела кого-то выебать так сильно, как эту мягкую, роскошную лисицу, решившую сейчас, видимо, поскорее довести её до оргазма.       — с-солнышко… я… — знакомое ощущение, как подъёмная волна, вот-вот готово пролиться, освободившись. ему тесно и грустно в длинном теле сонхи, ему хочется скорее выйти, скорее схлопнуться и подарить то, что сона и хотела сделать.       хорошее.       — онни… разве ты думала, что я тебя так просто отпущу? — смех звенящими искорками стреляет в уши, а вибратор переходит вниз и меняет скорость на совсем ленивую, едва заметную после той бури, что была до этого. сонха захлёбывается в разочарованном стоне.       — сона-а-а-а, ты с-снова..? — это звучит позорно жалко, но сейчас сонхе так хочется просто… кончить.       — думаешь, я не понимаю, что ты пролила коктейль на мой топик специально? — мягко хихикает сона и снова вжимает вибратор в клитор, но лишь на секунду — явно чтобы просто вызвать глубокий гортанный стон. сонха сквозь выступившие слёзы замечает на нежных руках своей девушки мурашки.       — н-но я… — хочет сказать, что не специально, но сона как всегда на шаг впереди.       — будешь отнекиваться — не кончишь, — миролюбиво отзывается она, водя по половым губам вибратором так увлечённо, будто раскрашивает картину по номерам, — скажи мне правду, онни.       сонха сглатывает — язык вываливается сам собой лишь от крошечного мгновения вибрации на клиторе. сона мурлычет какую-то мелодию под эти мокрые, зудящие звуки, и её нежный голос расщепляет мозг хуже желания кончить.       — д-да… — простанывает жалко сонха.       — что “д-да”, онни? — дразнится сона, хихикая, и будто в награду подольше останавливается на клиторе.       — ах-х-х… х-хочу кончи-и-ить… — прохныкивает сонха, глядя на сону снизу вверх сквозь слипшиеся ресницы. её лицо совсем близко, но одновременно далеко — оно расплывается, мокро смешивается в какой-то бело-золотистый мазок.       — терпи, онни, — мурлычет сона, — думала мне соврать? плохая девочка.       вибратор кружит прямо у клитора, и сонха тянется к нему бёдрами, пытаясь уцепить за хвост ускользающий оргазм — тогда сона убирает вибратор вообще и грозно фыркает. совсем по-лисьи.       блять.       ладно!       — да, я сделала… специально… это… пожалуйста, давай продолжим, пожалуйста, солнышко, пожалуйстапожалуйстапожалуйста, — и снова сонха, обещающая себе каждый раз не умолять больше, начинает умолять со слезами на глазах. сона довольно хихикает и возвращает вибратору нормальную скорость.       а потом возвращает его на клитор.       — ты знаешь, что просто могла попросить меня раздеться, онни? — чужой голос звучит далеко и мокро, стучит в ушах, дробит жидкий мозг. сонху всю выворачивает от наступающей волны, которую сона тут же хихикающе прерывает, опуская вибратор ниже.       сонха, кажется, сейчас реально разревётся, как маленькая дура.       — шучу-шучу, милая, — хихикают сверху и дарят долгожданную разрядку. оргазм летит, как вагончик на американских горках, вниз-вниз-вниз, потряхивая и заставляя громко хрипло стонать. сонха жмурится, вжимаясь в грудь соны всем лицом, и дрожит всем телом. поворачивается на бок, уходя от острых перестимулированных ощущений, проходящихся иголочками по всей киске, и укладывает ладонь соне на бедро. сжимает едва ощутимо — силы покинули её вместе с оргазмом.       так они просто замирают на какое-то время — сона отключает вибратор и даёт прийти в себя. а потом приподнимается, предварительно опустив голову сонхи на подушку, и откладывает вибратор на тумбочку.       — как ты, милая? — сона звучит виновато и мило дует губы, убирая влажные волосы сонхи за уши, — я не перестаралась?       сонха лишь приподнимает большой палец вверх и поворачивается на спину. хлопает себя по бёдрам, и умненькая сона тут же забирается на них.       сонха садится и дрожащими ладонями задирает чужие шортики выше, чтобы обхватить упругую мягкую задницу.       — давай сниму? — внезапно влажно и звонко спрашивает сона. сонха кивает, и вот теперь на её девушке только домашние красивые трусики, впившиеся резинкой в низ мягкого животика. сонха обводит его пальцами, а потом обхватывает любимую грудь и присасывается к соску, буквально выводя чужие стоны старательными движениями языка, — онни! да, вот так!       сона звучит лучше любого порно — так сладко и ярко, разваливаясь на щебечущие ноты. ни одна актриса так не простонет — потому что это по-настоящему. эта плюшевая, мягкая девочка тут только для сонхи. с её сосками можно играться, из её киски можно вытрахивать все хлюпающие звуки, её бёдра можно метить, её саму всю можно любить. абсолютно каждый сантиметр.       сона двигается, как в наезднице, будто непроизвольно ищет, чем заполнить мокрую пустоту внутри. сонха чувствует это — как сквозь трусики мокро сжимается киска. как она хочет, чтобы сонха её оттрахала.       а кто сонха такая, чтобы отказывать своей малышке?       поэтому легко опрокидывает сону на кровать. по розовым подушкам распадаются золотистые волосы, а янтарные глаза дико светятся из-под роскошных длинных ресниц. сона — произведение искусства. выбрасывайте мону лизу, ведь в лувр нужно вешать вот этого ангела.       сонха покрывает поцелуями щёки соны, цепляет зубами нижнюю губу — сона глухо стонет ей в рот — и спускается ниже. поцелуи быстро перестают быть нежными, и вот на груди уже расцветает парочка новых засосов. их смазывает, разламывает на точечки.       под дыханием и поцелуями сонхи чужой животик поджимается, будто пытаясь сбежать, но сонха быстрее, поэтому цепляет резинку трусиков и тянет вниз.       господи, какая красота. сона везде такая яркая и мокрая, как свежая ягодка… так и хочется съесть.       — приподними ножки, малыш, — хрипло тянет сонха, грубо проходясь языком снизу вверх, до самого клитора. сона с красивым мягким стоном тут же слушается и закидывает ноги сонхе на плечи. та сразу присасывается к мягкой ляжке, старательно вылизывая, и кружит двумя пальцами вокруг входа. с удовольствием наблюдает, как сону выгибает и как она становится лишь мокрее от совсем лёгких прикосновений.       — о-онни, давай уже, — сона звучит жалко и капризно. пытается двигать бёдрами так, чтобы поймать пальцы сонхи и жадно всосать в себя.       ненасытная лиса.       сонха не может не дать ей этого.       два пальца проскальзывают внутрь легко, с влажным чмоком, а большой устраивается на клиторе, выводя незамысловатые кружочки, потом — восьмёрки.       сонха обожает наблюдать за тем, как преломляется чужое лицо в удовольствии. как мягкие черты расплываются, размываются и приобретают неожиданно острые грани. как сладко приоткрываются блестящие губы и выпускают долгие, звонкие стоны.       никто и никогда не доставит сонхе столько удовольствия от одного простого наблюдения.       пальцы двигаются уверенно и сразу быстро. так, как нравится соне и как проще сонхе. запястье всегда вскоре затекает, но сонха никогда не жалуется, да и вообще редко обращает на это внимание. потому что её девочке так хорошо, её девочка так красиво прохныкивает сладкое “онни” или “милая” или даже “сонха”...       маленькая мягкая мечта. сладкая и плюшевая. сахарная. идеальная.       — д-да! онни, ещё! так… так бли… зко! — сона одной рукой находит её голову и сжимает волосы в кулак. сонха сбивается от этого с ритма и в отместку больно кусает за ляжку — сона тут же взвизгивает и дёргает ногой, будто пытаясь сбросить с себя зубы.       но сонха-то чувствует, как сжалась сона внутри. кто-кто, а её киска никогда не обманет.       сонха давит на клитор, вылизывая укус, и двигает пальцами ещё быстрее. её малышка так любит её пальцы…       сона внутри сжимается так сильно, что почти становится больно, а потом испускает долгий, протяжный сладкий стон мокрого “сонха-а-а-а!”. молочные бёдра расходятся мягкими, трясущимися волнами, и сонха может поклясться, что красивее не видела ничего и никогда.       сона — само совершенство. богиня, запертая в человеческом теле и каким-то образом выбравшая именно её, высокую, неловкую легкоатлетку пак сонху.       всё опадает. и сона, расплывающаяся влажной жижей по пледу и подушкам, и сама сонха, уткнувшаяся соне в животик. оставляет там звонкий чмок, чуть прикусывает кожу, вызывая слабый визг сверху и крепче сжатые в волосах пальцы, и делает милое “бр-р-р”. сона отзывается хихиканьем и теперь уже гладит.       — у нас, кажется, оставались коктейли, онни?       — шикарно. я как раз так хочу пить…       — это потому что ты мне сегодня не отлизала.