Восстановление

      Комната первопроходца наполнена тишиной и запахом антисептика вперемешку с травами, любезно предоставленных господином Янгом. Поднос в руке опасно пошатывается из-за накатившей дрожи, заставляя быстро собраться и пройти вглубь комнаты.       Сколько уже дней прошло? Два? Три? Он всё равно не может привыкнуть к этой тишине в комнате, где всегда что-то происходило. Дань Хэн ставит поднос на стол и подходит к кровати. Непривычно белая кожа Стеллы вызывает очередной укол совести. Самое страшное уже позади, рана на её боку затягивается довольно быстро, даже слишком. Но всё равно каждый раз, когда он видит аккуратно наложенную повязку, в голове возникает лишь одна мысль.       Не уберёг.       Дань Хэн аккуратно садится на край кровати. Взгляд гуляет по лицу Стеллы, цепляется за залёгшие под глазами тёмные круги, на рассыпавшиеся по подушке пряди спутанных волос. Снова не могла уснуть? Неужели обезболивающие уже не помогают?       «Догеройствовалась?» — так и вертится на языке, но этого он никогда не скажет. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Лучше бы она осталась на экспрессе, залипла в очередную игру и потом встретила бы его с другими членами экипажа, а не махала своей битой направо и налево.       Дань Хэн отводит взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Стискивает зубы так, что челюсти сводит, и делает ещё один глубокий, беззвучный вдох, пытаясь загнать обратно эту липкую волну вины. Ещё немного, и она поглотит его целиком, заставляя из раза в раз прокручивать в голове один и тот же момент. Даже если ничего нельзя изменить.       Тишину разрывает тихий, сонный вздох, спасая Дань Хэна от погружения в пучину самобичевания. Он мгновенно переводит взгляд на лицо Стеллы. Ресницы дрожат, открывая золотые, ещё мутные от сна глаза.       — Сколько… Я проспала? — хриплый шепот еле слышен. Прежде чем Дань Хэн отвечает, Стелла пытается сделать более глубокий вдох и с силой закусывает губу, замирая.       — Не так много, — тихо отвечает Дань Хэн, следя за сменой выражений её лица. Кое-кто, видимо, до последнего не хочет признавать свои ошибки. Впрочем, сейчас это даже немного обнадёживает. — Не двигайся.       — Чушь, со мной всё отлично, — Стелла отмахивается, а точнее, пытается сделать движение рукой, которое тут же отзывается горячей болью в боку. Она замирает, лицо бледнеет, а в глазах на секунду появляется непроизвольная влага. Но Стелла, быстро проморгавшись, переводит упрямый взгляд на Дань Хэна, пытаясь убедить и его, и в первую очередь себя. — Да не смотри ты так, я правда…       — Стелла, — Дань Хэн встаёт с места, чтобы взять поднос. Видит, как она пытается храбриться, и наверняка сам бы поступил так же, но всё равно не может это принять. Стелла же, поняв, что тело предательски ноет, решает переиграть. Она прищуривается, пристально наблюдая, как Дань Хэн садится рядом, размешивая какой-то порошок с водой в стакане.       — Ладно, ладно, признаю, немного колет. Но это не повод смотреть на меня так, будто я умираю. Может, лучше поможешь мне… — Её пальцы, всё ещё слабые, медленно скользят по краю одеяла по направлению к чужой руке. Дань Хэн тяжело вздыхает, укладывая свою руку поверх её.       — Нет, — он наклоняется к её лицу. В золотых глазах пробегает озорной огонёк, но сразу же гаснет, когда Дань Хэн целует горячий лоб. — Тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении.       — Ну блин, — разочарованное бурчание еле различимо. Стелла надувает губы, когда ей протягивают стакан с трубочкой. — Может…       — Мне это пить нельзя, — опережает её Дань Хэн и приближается, чтобы помочь сесть. — До выздоровления не надейся.       Подушки за спиной выстраиваются в удобную башенку, помогая Стелле устроиться поудобнее. Молчание снова повисает между ними, но на этот раз не такое тяжёлое. Стелла спокойно пьёт, всё ещё недовольно поглядывая на Дань Хэна. Он лишь улыбается, взгляд падает на её волосы, растрёпанные и спутанные после долгого лежания. Ещё одно маленькое свидетельство её беспомощности, которое она терпеть не может, но вынуждена.       Дань Хэн мягко целует её руку и, забрав пустой стакан, нехотя встаёт. Среди склянок с микстурами и чашки с травяным чаем лежит нежно-розовая расчёска, оставленная Март. Как раз кстати. Он разворачивается, ловко крутя расчёску в руках. Стелла пытается сделать вид, что ей всё равно, но он замечает, как её взгляд мгновенно меняется, а плечи напрягаются.       — Не стоит тратить на это время, — бурчит она, отводя взгляд. — Потом как-нибудь…       — Сейчас, — его голос не оставляет пространства для споров. Он берёт расчёску и подходит к изголовью кровати. — Просто позволь себе побыть… Такой.       Он ожидает протеста, но его нет. Стелла лишь глубже проваливается в мягкую стенку, закрывая глаза, будто смирившись. Если бы не поджатые губы и напряжённое тело, можно было бы и купиться.       Дань Хэн медленно, почти с опаской, протягивает руку и подхватывает прядь светлых волос. Мягкие, пушистые. Март с Химеко наверняка постарались во время вчерашнего мытья. Но лежачие дни не щадят, и никакой бальзам при таком режиме от колтунов не спасёт. Стелла непроизвольно вздрагивает.       — Больно? — мгновенно останавливается он.       — Нет, — она отвечает слишком быстро. — Просто мышцы затекли.       Дань Хэн качает головой, но продолжает, теперь ещё более осторожно. Он не торопится, разделяя спутанные пряди пальцами, прежде чем провести расчёской. Медленные, методичные движения невольно расслабляют. Шум расчёски, скользящей по волосам, заполняет комнату.       Тихо. Спокойно. Уютно. Постепенно напряжение покидает плечи Стеллы. Её дыхание становится глубже и ровнее, веки уже не так плотно сомкнуты. Она не говорит ни слова, но расслабление в её позе помогает Дань Хэну успокоиться самому. Он расчёсывает одну прядь за другой, пока все волосы не ложатся ровным, послушным потоком по подушке. Серебряные нити практически сливаются с новым постельным бельём. Дань Хэн на мгновение задерживает руку, глядя на свою работу. Теперь она выглядит не такой измотанной. Спокойной. Совсем скоро сможет снова носиться по всему поезду, доставая всех странными идеями.       — Тебе, наверное, нечасто приходилось делать такое, — тихо нарушает молчание Стелла, и в её голосе снова проскальзывает знакомая усмешка, но на этот раз ленивая, сонная. Дань Хэн на секунду останавливается.       —Нет, — честно отвечает он. В его жизни не было места для такой простой, мирной заботы. По крайней мере, для «Дань Хэна».       — Получается у тебя неплохо, — она снова закрывает глаза, замечая, как Видьядхар откладывает расчёску.       Он осторожно, почти невесомо, проводит пальцами по волосам, расправляя последнюю прядь.