Дом там, где…

Где-то на северо-востоке Колорадо Четыре дня до Рождества Прощания Кастиэля и Дина с Дороти, Ровеной и особенно с Чарли оказываются ровно такими же тяжёлыми, какими Дин и ожидал. В какой-то момент, уже укладывая вещи в машину, он даже отводит Каса в сторону и начинает спорить, уговаривая остаться ещё на одну ночь, утверждая, что им совсем не обязательно тратить целых два дня на десятичасовую дорогу до Су-Фолс и что они вполне могли бы проехать всё за один. Кастиэль мягко напоминает ему о существовании пробок и о том, что по прогнозу ожидается снег, а это, пожалуй, самый убедительный аргумент, который он только мог привести. Импала всё-таки не предназначена для преодоления чего-либо большего, чем лёгкий снежный налёт. — К тому же, — добавляет Кастиэль, — ты хотел вернуться домой к двадцать третьему, чтобы нарядить ёлку. А это уже послезавтра. С неохотой Дин признаёт, что Кас прав, и заканчивает загружать машину. Уезжать тяжело в любом случае, но расставание с Чарли причиняет такую боль, к которой Дин не мог быть готов, пока не столкнулся. Он знает эту девчонку меньше недели, а она каким-то образом уже стала для него почти как сестра. Громкая, раздражающая, язвительная, постоянно выводящая его на чистую воду младшая сестра. В целом, очень похожая на Джо, и Дин не может не хотеть её защищать. Его семья всегда была очень сплочённой, и жизнь вдали от них всегда давалась ему относительно легко, потому что он знал: их всегда отделяет всего один телефонный звонок или четырнадцать часов пути. Но это знание основано на целой жизни взаимной поддержки, на том, чего у них с Чарли пока просто физически нет. Мысль о том, что их стремительная дружба может сойти на нет, стоит им только скрыться из поля зрения друг друга, почти парализует его. В конце концов Дин включает передачу и уезжает прочь от, возможно, самой счастливой недели в своей жизни. Ему становится немного легче, когда он замечает, что Чарли уже забила его входящие кучей гифок и двадцатью эмодзи ещё до того, как они с Касом успели доехать до конца квартала. Улыбка, которую это вызывает, по крайней мере на время притупляет накатывающую тоску. — С другой стороны, — буднично говорит Кастиэль, тактично глядя в окно, пока Дин моргает и вытирает глаза от непрошеных слез, — теперь у тебя появится повод основать Королевство Мундор, точнее его отделение в Су-Фолс. А потом ты сможешь вызвать гильдию Чарли на бой. Дин невольно смеётся и в знак благодарности сжимает руку Кастиэля. — Надо было спереть тот костюм, — мечтательно произносит он, совершенно не ожидая, что Кастиэль повернёт голову и одарит его хитрой улыбкой. — Подожди… серьёзно?! — Можешь потом поблагодарить Чарли, — говорит Кастиэль. — Я поблагодарю Чарли, когда этот костюм окажется на полу нашего мотельного номера, — парирует Дин, и улыбка Каса становится ещё шире. — Да, — говорит он. — Думаю, так и сделаю. К тому же, это звучит как отличный способ прогнать сегодняшнюю хандру. И, возможно, Дин действительно смог бы доехать домой в Южную Дакоту за один день, но он ни за что не собирается упускать всё то, что обещает ему голос Каса. Он едет ровно четыре с половиной часа, а затем сворачивает с трассы к первому же мотелю, который попадается на глаза. И это решение на сто процентов продиктовано желанием потрахаться, а вовсе не тоской по Чарли и попыткой отсрочить неизбежное официальное окончание их путешествия. Ни капли.

***

Пальцы Каса ловко скользят вниз по позвоночнику Дина, одновременно любопытно и нежно. Его правая рука большая и уверенная, сжимает бедро Дина крепко, но не настолько, чтобы оставить синяки. Когда Кас толкается вперёд, он издаёт тихий, довольный звук. Кончики пальцев уходят от ямки внизу спины и появляются снова там, где он явно ловит кайф, глядя, как член медленно исчезает внутри Дина. Это прикосновение внезапное, наэлектризованное, будто током пробивает. Его касания ошеломляют. Стоя на четвереньках и лицом к изголовью кровати, Дин изо всех сил пытается удержаться на предплечьях, но это заведомо проигрыш. В снятом мотельном номере два окна: одно выходит на парковку, другое на пустое поле за приземистым зданием. Дин закрыл шторы на том, что смотрит на стоянку, но второе, плюнув на осторожность, оставил открытым. Тогда он подумал, что они с Касом смогут посмотреть на закат, и может, это будет романтично, лежать вместе на кровати и наблюдать за ним. Но когда послеполуденное небо сменилось вечерним, вид из окна стал разочаровывающе серым. Когда Кастиэль надавливает двумя пальцами на точку за мошонкой Дина, тот наконец сдаётся, издав громкий, хриплый стон, и опускает голову на, к счастью, выглядящие чистыми, простыни. Он позволяет половине своего лица, прижатого к кровати, принимать на себя медленные и глубокие толчки Каса и просто плывёт на волнах удовольствия и счастья, которые всегда приходят вместе с близостью с ним.  Затуманенным взглядом Дин смотрит в окно, пока оргазм медленно подкрадывается к нему, а Кастиэль наконец обхватывает рукой, не удерживающей его бедро, его член, доводя до разрядки. Он ложится на спину Дина, утыкаясь головой между его лопатками. Кас гибкий, но эта поза вряд ли удобна, и Дин ценит усилия, стараясь показать это звуками, которые издаёт. Член Каса внутри упирается в простату, ладонь скользит по головке члена Дина, и Дин кончает, плавно и расслабленно, словно взлетая на вершину холма на велосипеде, легко и свободно. После этого Кастиэль выпрямляется, а Дин остаётся лежать, глупо улыбаясь, наслаждаясь послевкусием оргазма и продолжая смотреть в темнеющее небо за окном. Когда Кас кончает внутри него, Дин с уже слипающимися глазами и совершенно вымотанным, счастливым сознанием рассеянно отмечает, что за окном пошел снег.

***

Заснув в несусветную рань из-за пролактина и окситоцина, циркулировавших в его организме, Дин резко просыпается в кромешной тьме и слышит храп Кастиэля где-то около трех часов ночи. Как бы ему ни хотелось спать, это чувство почти сразу же сменяется нарастающим удовлетворением и теплотой при виде Кастиэля, с растрепанными волосами, мирно спящего рядом с ним, без каких-либо кошмаров. Подавляя желание проявить чрезмерную нежность и поцеловать Каса в макушку, прежде чем встать с кровати, Дин переворачивается на другой бок и берет с тумбочки телефон. Его ждут три пропущенных сообщения. Первое от матери, которая спрашивает, какие напитки предпочитает Кастиэль, чтобы заполнить холодильник, и заодно предупреждает, что ему лучше бы не отменять поездку домой и не потерять Каса где-нибудь по дороге. В ответ Дин извиняется за то, что не ответил ей раньше, и присылает список. Он старается не акцентировать внимание на том, что сразу же вспомнил, какие напитки предпочитает Кастиэль и как он их пьет практически в любой ситуации. Но его матери об этом знать не обязательно. Второе сообщение от Чарли и это грустный смайлик, очевидно связанный с тем, что Дин так и не написал ей перед тем, как вырубиться, хотя обещал. Он отправляет ей два баклажана, эмодзи с каплей и три буквы Z, и жалеет лишь о том, что не может увидеть брезгующее выражение её лица в ответ. К удивлению Дина, последнее сообщение от Каса. Вернее, это сообщение, которое телефон Дина отправил сам себе, но которое подписано Касом. Пицца в холодильнике. Люблю тебя. Кас. Не зная, что радует его больше - то, что Кас заказал им еду, пока он спал, или то, что он даже не проснулся, когда её доставили. Дин подходит к потрёпанному мини-холодильнику под кухонной стойкой и открывает его. Внутри не только коробка с наполовину съеденной мясной пиццей, но и упаковка из шести бутылок пива, из которых не хватает всего двух. Кас — чертов герой. Пока он ждёт, когда куски разогреются в микроволновке, Дин подкрадывается к окну, выходящему на парковку, и заглядывает в него. К сожалению, плотная темнота снаружи и очевидная неспособность мотеля позволить себе хоть какое-то наружное освещение приводят лишь к тому, что он моргает, глядя на собственное отражение, не видя ничего больше. Микроволновка пищит, и Дин спешит выключить её, чтобы звук не разбудил Каса. Он хватает один кусок и морщится, когда расплавленный сыр обжигает ему пальцы, но всё равно запихивает добрую треть в рот. — Горячо, — шипит он, неловко пережёвывая с приоткрытым ртом, чтобы уменьшить жжение, затем кладёт кусок обратно на тарелку и делает глоток пива. Смирившись с тем, что придётся подождать, пока еда остынет, прежде чем снова её уничтожить, он идёт к двери и открывает её, желая получше разглядеть, что там с зимней погодой. Не может быть всё настолько плохо, - думает Дин. Даже если снега намело на пару дюймов, к утру всё расчистят. Но когда он открывает дверь, густой, пушистый снег сыплется внутрь — он успел намести сугробы прямо у здания и теперь мягко ложится на его босые ступни. Резкий порыв зимнего воздуха больно хлещет по его голой груди, мгновенно стягивая соски и вызывая мощную дрожь. С отвисшей челюстью, словно мультяшный персонаж, Дин пялится на раскинувшуюся перед ним зимнюю сказку. В самых низких местах снега не меньше фута, а Импала едва различима, она где-то там, погребённая под особенно агрессивными сугробами. — Охренеть, — говорит Дин. Весь день прошёл впустую. Дин взял в прокате мотеля лопату для уборки снега и откопал свою Детку, а потом и пробил дорожку для выезда. Но на этом всё и закончилось. Похоже, на окраинах Норт-Платта, в Небраске, не слишком дружат с управлением непогодой и состоянием дорог, что странно, ведь в Небраске зимой почти как на Аляске. Таким образом, дороги, ведущие обратно к шоссе, остаются непроходимыми, по крайней мере для тех, кто ездит на Импале 1967 года. В ярости Дин, не обращая внимания на ноющие конечности, мерит шагами номер в мотеле, злясь на себя за то, что позволил сексу отвлечь себя, и переживая, что подведет свою семью (и Каса), пропустив Рождество.  — Вот так поездочка, мать её, — ворчит он вслух, нервно дергая себя за взъерошенные от пота волосы, а затем плюхается на древний диван. Подушки проминаются под его весом, и Дин использует это как предлог, чтобы уткнуться в них и погрустить. Он знает, что ему стоит встать и принять душ, стоит прилечь и немного вздремнуть, стоит позвонить родителям и предупредить их, что они с Касом могут приехать чуть позже, чем планировали. Но вместо этого Дин сидит на том же месте и жалеет себя. Кастиэль с любопытством наблюдает за ним, сидя на кровати в другом конце комнаты. Дин демонстративно игнорирует его. Его кожа липкая и грязная, он теребит прилипшую к груди футболку, все еще влажную от того, что он был в толстом пальто, пока зачем-то мотался по улице. Не обращая внимания на его (душевное и физическое) растрепанное состояние Кас поднимается с кровати, садится к нему на колени и сцепляет руки за шеей Дина. — Эй, — ворчит Дин, не то чтобы в плохом настроении, но и не то чтобы против того, чтобы его опекали. — Привет, Дин, — тихо говорит Кастиэль. Его руки мягко разминают напряженные мышцы на бицепсах Дина, и тот, вопреки здравому смыслу, расслабляется и откидывается на спинку дивана. — Здесь, блин, даже жрать нечего, — пробурчал он. — Я схожу в закусочную неподалёку, — предложил Кас. — Она рядом с винным магазином. — Там слишком холодно и сыро. — Тогда тебе придётся греть меня, когда я вернусь. Дин вскоре понял, что Кас серьёзен: он уже поднялся  и засунул ноги в ботинки. — Кас, не надо, не ходи. Можно и снеками из автомата обойтись. Кас на это только фыркнул:  — Да ладно тебе, ты после всего этого откапывания реально хочешь есть чипсы с батончиком? — Он поцеловал Дина и ловко вытащил его кошелёк из сумки. — Я скоро вернусь. Прежде чем Дин успел что-либо возразить, дверь захлопнулась. Он вздохнул и закрыл глаза, собираясь расслабиться хоть на пару минут. Следующее, что он почувствовал — холодный порыв воздуха и запах поджаренных сэндвичей, разносящийся по номеру. Желудок заурчал, и снова Кас оказался гением. — Я когда-нибудь говорил тебе, что ты мой герой? — сказал Дин, потирая усталые глаза. Но когда он открывает их и осознает, что происходит, то в мгновение ока вскакивает с места. Дин берет пакеты из окоченевших рук Кастиэля, который стоит, дрожа всем телом. — Боже, Кас, — говорит он. — Что, черт возьми, случилось? - Дин и понятия не имел на сколько он задремал. Кажется, прошел час? Губы Каса синеватые, пальцы бледные, по крайней мере, те, что выглядывают из рукавов пальто. По крайней мере, он наконец-то позволил Дину купить ему теплые зимние ботинки и осеннее пальто в Денвере, иначе Дину страшно представить, где сейчас мог быть Кас. Возможно, без сознания в канаве, пока он сидит здесь и дремлет. Губы Каса дрожат, когда он пытается улыбнуться и небрежно пожать плечами: — За-закрыто было… шел дальше… на-нашёл другое кафе… Пыхтя от раздражения из-за упрямства Каса и нарастающего страха, что у того на самом деле переохлаждение и он в опасности, Дин стаскивает с него пальто, усаживает на кровать и принимается разувать. Когда на Кастиэле остаются только носки, джинсы и фланелевая рубашка, Дин снова поднимает его на ноги и ведёт в ванную, захлопывая за ними дверь и включая душ на полную. — Ты идиот, Кас, — говорит он. — Никому из нас не нужно было, чтобы ты жертвовал пальцами и всем остальным ради чёртова сэндвича. Он раздевает Каса, не глядя на него, стараясь, чтобы Кастиэль не заметил его беспокойства и страха. Кожа у Каса холодная, конечности окоченели и плохо слушаются. Пальцы на ногах, вроде бы, в порядке, и Дин с облегчением отмечает, что на нём были эти добротные ботинки. — Я б-был б-бездомным, — с трудом выговаривает дрожащий Кастиэль. — П-прогулка по с-снегу в-вряд ли самое о-опасное, что я д-делал. Дин замирает и, сузив глаза, встаёт прямо перед Касом. — Я забрал тебя из Колумбуса ещё до того, как там стало так холодно, — возражает он. Кастиэль то ли пожимает плечами, то ли вздрагивает всем телом. — Пойдём, — устало говорит Дин. Он обнимает Каса за талию и ведёт его под душ, от которого уже поднимается пар. Дин регулирует температуру воды и разворачивает их так, чтобы струи в основном попадали на Кастиэля. Его лицо постепенно приобретает более здоровый цвет, а дрожь, кажется, становится чуть слабее. Это, вероятно, хороший знак. Тем не менее Дин заключает Кастиэля в объятия и прижимается к нему всем телом, от плеча до паха, делая всё возможное, чтобы согреть его как можно быстрее. Кастиэль точно так же прижимается к Дину, обхватывая его руками и не издавая ни звука. От этого Дину становится зябко до костей, без всякого каламбура. Он привык к почти постоянному потоку сарказма Кастиэля, к его вечному стремлению подшучивать над ним, к странным шуткам и неожиданным вопросам на самые разные темы. Дин крепко обнимает Каса. Одной рукой он прижимает его к себе за спину, другой зарывается пальцами в его волосы и вдруг начинает представлять самое худшее. В конце концов ему приходится отстраниться и взглянуть на раскрасневшееся после душа лицо Каса, потому что каждый раз, когда он закрывает глаза, перед ним возникает его спина, навсегда исчезающая в бесконечной снежной метели. Именно поэтому Дин останавливает Каса, когда тот наклоняется, чтобы поцеловать его, явно не подозревая о внутреннем смятении Дина. Взяв Каса за бицепс, он мягко отводит его в сторону, опускает голову и издаёт разочарованный звук, сам не понимая, на что злится больше: на себя или на то, что Кас не думает о собственной безопасности. Однако, подняв глаза, Дин видит, что Кастиэль начинает что-то понимать. — Никогда больше так со мной не поступай, — тихо говорит он и сам слышит отчаяние в своём голосе. Вода всё ещё стекает по мокрым волосам Кастиэля, когда тот поднимает глаза на Дина и выглядит виноватым, как нашкодивший ребёнок. — Я просто хотел сделать для тебя что-нибудь приятное, — отвечает он. — Мне невыносимо видеть, как ты нервничаешь. — Потеряв тебя, я бы нервничал ещё сильнее, — выпаливает Дин. — Кас. — Да? Дин делает глубокий вдох, потом выдыхает, собираясь с духом. — После Рождества, после… ну ты понимаешь. Ты ведь останешься со мной, правда? Мы найдём, где жить, и попробуем построить совместную жизнь. Я знаю, что мы… — он запинается. — Прошло не так много времени, и мы уже сто раз это обсуждали. Не говоря уже о том, что я сам сейчас вроде как бездомный… Но, Кас, если ты собираешься уйти… Наверное, я просто хочу знать это сейчас. Он резко замолкает и с тревогой наблюдает, как Кастиэль хмурит брови, явно растерянный и, возможно, обеспокоенный. Но затем он обхватывает лицо Дина своими большими, тёплыми руками и крепко целует его в губы. — Я не уйду, — говорит он, качая головой. — Как я могу тебя бросить? Лёгкая улыбка и искренность в его голосе заставляют Дина почувствовать облегчение, будто наконец открылся предохранительный клапан. — Слава богу, — выдыхает он, прижимаясь лбом ко лбу Кастиэля. — Я не знаю, что бы сделал, если бы ты сказал иначе. Кастиэль снова целует его и обнимает за шею. — Я лучше буду бездомным с тобой, чем под крышей в тепле с кем-то другим. Дин смеётся, слегка пошатываясь. Ему хочется пошутить о том, как банально это прозвучало, но он сдерживается. — Я тоже, — просто отвечает он. По необходимости они проводят еще одну ночь в мотеле, поедая сэндвичи, ради которых Кастиэль пожертвовал своим здоровьем, закутавшись в одеяла и устроившись под ними. Пальцы Кастиэля все еще ледяные, они касаются икр Дина, но он ни разу не жалуется. Позже они медленно и нежно ласкают друг друга, сплетаясь телами так близко, что дышат одним воздухом. Это было страстно, и Дин не может отделаться от ощущения, что между ними снова что-то изменилось. Он снова и снова говорит Кастиэлю, что любит его, но Кастиэль, кажется, не возражает и всегда отвечает взаимностью, как будто эти слова уже вертятся у него на языке. Насытившись и обессилев, они засыпают в неприлично ранний час под звуки проезжающих по улицам машин. Когда в шесть утра они просыпаются отдохнувшими и полными сил, улицы наконец-то расчищены, и можно двигаться дальше.

***

Су-Фолс, Южная Дакота 23 декабря Последние пять часов из почти месячного путешествия Дина и Каса пролетают быстрее, чем когда-либо. Дин не успевает опомниться, как уже сворачивает налево, на ностальгически знакомую двадцать девятую трассу, ведущую на север. Он ездил по ней столько раз, что мог бы ориентироваться даже во сне. Объехав город по периметру, Дин без труда находит свалку на западной окраине. Кастиэль снова притих. Так продолжается с тех пор, как они пересекли границу между Небраской и Южной Дакотой, хотя по телефону Дина он всё так же болтает с Чарли и Габриэлем, словно ничего не происходит. Дин гадает, в чём причина: в нервах, в том, что их путешествие подходит к концу, или в том и другом сразу. Суровая правда в том, что всё не совсем нормально, и они оба это знают. Несмотря на то что они заявили о своём намерении остаться вместе, напряжение между ними никуда не делось. Дин понимает, что этого следовало ожидать. Даже после того, как все карты были выложены на стол, их отношения неизбежно меняются, и что бы ни случилось дальше, им всё равно предстоит многое решить. Где они будут жить. Что будут делать. И, конечно, над всем этим нависает неизбежное «знакомство с семьёй», из-за которого Дин чувствует себя так, словно снова учится в старших классах и ведёт домой девушку с выпускного, надеясь получить одобрение матери. Он заранее предупредил Кастиэля о состоянии авторазборки и обшарпанном, но уютном доме своих родителей. И всё же, проезжая через железные ворота и лавируя между высокими штабелями старых машин, Дин не может удержаться от взгляда вправо. Он почти ждёт осуждения или насмешки. Но Кастиэль даже не вздрагивает. Он просто заканчивает разговор, выключает телефон и убирает его в карман, словно тот принадлежит ему по праву. Дину вдруг отчётливо приходит в голову мысль, что ему действительно стоит прибрать Каса к рукам. Когда они подъезжают к дому его детства, шины «Импалы» хрустят по покрытому инеем снегу — к счастью, не такому глубокому, как в Небраске. Дом выглядит потрёпанным, но по-прежнему уютным. Гирлянда разноцветных рождественских лампочек небрежно прикреплена к крыше крыльца и спускается по одной из колонн. Дин подозревает, что это дело рук Джо. Внезапно ему отчаянно хочется поскорее оказаться внутри. Обнять маму. Получить подзатыльник от папы. Выслушать безжалостные насмешки младшей сестры. Он оборачивается и видит, что Кас тепло улыбается ему, протягивает руку и сжимает его ладонь. — Ты готов? — тихо спрашивает Дин. Кастиэль поднимает брови, внимательно глядя на него. — Готов, а ты? Дин кивает. Несмотря на давние страхи и неопределённость будущего, сейчас он больше всего на свете хочет увидеть Кастиэля в доме своего детства, в знакомом и безопасном пространстве, среди семьи. — Да, — говорит он, глядя Касу в глаза. — Никогда не был в этом так уверен. Кастиэль отпускает его руку и первым выходит из машины. Дин следует за ним. Хлопок дверей Импалы привлекает внимание, и, выпрямляясь, Дин видит на крыльце маму с кухонным полотенцем в руках. Они смотрят друг на друга несколько секунд, а потом Эллен роняет полотенце, и Дин бросается к ней, как будто ему снова пять лет. — С возвращением, сынок, — говорит она ему на ухо, крепко обнимая и похлопывая по спине. Почему-то у Дина наворачиваются слёзы. Он моргает и прижимается лицом к плечу матери. — Дин! Он слышит, как за спиной хлопает дверь, и тут же появляется Джо. Светлые волосы развеваются на холодном декабрьском ветру, на лице сияет широкая улыбка. Она встаёт на цыпочки, чтобы обнять Дина, и объятия превращаются в одну большую кучу. Дин чувствует, как сердце переполняется теплом. — Эй, мелкая, — говорит он, отстраняясь и ероша ей волосы. Джо хмурится и бьёт его по руке. — Ведите себя прилично, вы двое, — строго говорит Эллен. — Нам вообще-то не по пять лет, — возражает Джо, скрестив руки на груди. Эллен поднимает брови и толкает дочь бедром с куда большей силой, чем можно было бы ожидать от её хрупкого телосложения. Джо, спотыкаясь, отлетает к перилам крыльца. — Тогда веди себя соответственно, — настаивает Эллен. Дин фыркает. Когда они снова собираются вместе, Кастиэль стоит в нескольких метрах от них, перед машиной, и смущённо теребит молнию на куртке. Осознав, что ведёт себя как плохой хозяин и, что ещё хуже, как плохой парень, Дин быстро отходит от семьи, обнимает Каса за талию и притягивает к себе. — Мам, Джо, — говорит он. — Это Кастиэль. — Давно пора как следует познакомиться, — заявляет Эллен, делая шаг вперёд. Она заключает Кастиэля в такие же крепкие объятия, в каких только что держала Дина. — Я рада, что ты здесь, Кас, — говорит она и ласково хлопает его по плечу, прежде чем отпустить. Следующей к нему подходит Джо и без колебаний обнимает его за шею, едва мама освобождает место. — В этом доме принято обниматься, — добавляет Эллен, когда Кастиэль, смущённый и удивлённый таким вниманием, заметно краснеет. — Ну, кроме Бобби. Его не обнимай, он может пырнуть тебя вилкой. А вот всех остальных — обязательно. — Спасибо, что сохранил жизнь этому придурку, — говорит Джо, отпуская Кастиэля и указывая на Дина. — И вот тут я внезапно вспоминаю, почему ушёл, — ворчит Дин. Джо тут же нападает на него. Дин пытается отбиться, но они оба скользят по обледеневшей земле, пока Джо не хватает его за голову и не впивается ногтями ему в кожу. — Скажи это! — радостно кричит она. — Пошла ты, — отвечает Дин, но его слова заглушает пуховая куртка Джо, пока он безуспешно пытается вырваться. — Ну и выражения! — возмущается Эллен. — Ты правда хочешь, чтобы Кас так о нас думал? Джо слегка выворачивает руку и снова вцепляется пальцами в голову Дина, ухмыляясь так, что он едва может разглядеть её лицо. — Если он действительно просидел целый месяц взаперти в машине с Дином, то его уже ничем не удивишь, — парирует она. — Мы не были заперты, как таковыми, но… — начинает Кастиэль. — Ладно! — вскрикивает Дин, едва не теряя равновесие, когда ноги скользят по льду в поисках опоры. Он давно не тренировался. — Сдаюсь, ты победила! — Скажи это, — требует Джо, не ослабляя хватки. Дин немного поскуливает, топает ногами и снова ворчит, когда Джо ещё сильнее вцепляется ему в кожу головы. — Ладно! Хорошо! Дин Смит кладёт линейку рядом с кроватью и каждое утро, просыпаясь, он… — Всё! Хватит, Джоанна Бет, — приказывает Эллен, щёлкая пальцами и закатывая глаза. Хихикающая Джо наконец отпускает Дина. Он выглядит недовольным и так, словно только что провёл три раунда с медведем, а не с миниатюрной девчонкой почти вдвое меньше себя. Дин проводит рукой по растрёпанным волосам, безуспешно пытаясь привести их в порядок, используя блестящий капот Импалы как импровизированное зеркало. — Тебе повезло, что ты девушка, — ворчит он. — Поэтому я с тобой помягче. — Он слегка спотыкается и замечает, что Кастиэль прикрывает ухмылку рукой. — Даже не начинай, — предупреждает Дин, указывая на него пальцем. — Эй! — Все оборачиваются на грубый мужской голос. В дверях появляется Бобби, высунув голову наружу. — Здесь холоднее, чем в заднице у ведьмы. Вы что, идиоты, решили посоревноваться, кто первым замёрзнет насмерть? Мой вам бесплатный совет: не плачьте, когда у вас отморозятся пальцы на ногах. — Это не совет, — осторожно замечает Дин. Бобби выдавливает улыбку, явно против своей воли, и уходит в дом, захлопывая за собой дверь. И всё же, несмотря на ворчание, когда Дин затаскивает чемоданы внутрь и бросает их прямо у порога (чтобы Джо наверняка споткнулась), Бобби протягивает ему пиво и заключает в крепкие объятия. Остальные подходят следом, и Эллен, проходя мимо, хлопает Дина по спине. — Рад тебя видеть, парень, — бурчит Бобби. Он отступает на шаг и оглядывает Дина, пока тот снимает пальто, вешает его на крючок у двери и жестом предлагает Касу сделать то же самое. — Выглядишь круто, — говорит Бобби, приподнимая брови при виде фланелевой рубашки Дина, подозрительно похожей на его собственную. — И тачка у тебя что надо. — Это Каса, — признаётся Дин, чувствуя, как горят щёки. — Рубашка, а не машина. — Кас, — повторяет Бобби, кивая и переводя внимание на него. Он протягивает руку и крепко пожимает её. — Ты красавчик. — Пап! — возмущается Дин. — Что? Ты не можешь сказать нам, что подобрал бездомного, и ожидать, что мы не будем гадать, что за чучело с внешностью Гэри Бьюзи из него выйдет. Без обид. — Он пожимает плечами, глядя на Кастиэля, который улыбается в ответ. — Никаких обид, — отвечает Кас с лёгкой усмешкой. — Ты видел его по FaceTime, — бормочет Дин. Бобби тем временем уводит Кастиэля на кухню, по дороге расспрашивая о том, как он относится к моделям поездов, и предупреждая, что «декор заряжен», то есть оружие, висящее на стенах, лучше не трогать. Дин смотрит им вслед и чувствует себя немного не в своей тарелке. Он уже много лет не видел, чтобы отец разговаривал с кем-то дольше пары фраз, если только от этого не зависела его жизнь. Несмотря на отсутствие такта, ясно, что Бобби действительно старается. А это значит, что Дин был достаточно откровенен по телефону, говоря о своих чувствах к Кастиэлю. — Поднимайте сумки наверх! — кричит Эллен из кухни, вытаскивая жаркое из духовки. — К нам на ужин придут гости. — Что, мы вдвоём тебе уже неинтересны? — кричит в ответ Дин. — Только не говори, что это тот самый юрист. — Ладно, не буду тебе говорить. И не ори на весь дом, Дин, — громко отвечает Эллен, в конце повышая голос, чтобы его отчитать. Дин ухмыляется, наклоняется и подбирает их с Касом вещи. Как же хорошо дома.

***

Вессоны пробыли в доме Смитов всего тридцать три секунды, когда напряжение достигло предела. Оглядываясь назад, Дин не мог понять, как не заметил некоторых деталей. Но чем больше он пытался ухватиться за то, что, должно быть, упустил, тем сильнее всё ускользало. В конце концов он решил, что ради собственного душевного спокойствия лучше просто отпустить это. Хотя сказать так было куда легче, чем сделать. Когда раздаётся звонок, Джо идёт открывать дверь. Все остальные остаются на кухне в знак солидарности с Эллен, которая доводит до ума несколько гарниров и упрямо отказывается от помощи. Дин не сводит глаз с Каса. Он наблюдает, как тот смеётся над чем-то, сказанным Бобби, и естественно вписывается в компанию Смитов, словно всегда был её частью. Но нежная улыбка, тронувшая губы Дина, мгновенно исчезает, когда на кухню входят Джон и Мэри Вессон вместе с сыном. И дело не столько в них, сколько в том, как широко раскрываются глаза Кастиэля и как бледнеет его лицо. Кас выпрямляется, отрываясь от стойки, и едва не роняет пиво, когда пытается поставить его на стол. В последний момент Дин перехватывает его руку и забирает бутылку. — Сэм? — в голосе Кастиэля звучит недоверие. Проследив за его взглядом, Дин оборачивается и видит высокого, красивого мужчину с лохматой шевелюрой, который только что вошёл вслед за двумя пожилыми людьми, очевидно его родителями. У Дина подгибаются колени. — Ты! — выпаливает он обвиняющим тоном, сам толком не понимая, в чём именно обвиняет. Его сбитый с толку мозг отчаянно пытается понять, откуда Кас может знать того самого айтишника из Сандовера, который приставал к нему в лифте пару месяцев назад. Разумеется, выводы получаются неверными, но это не мешает Дину их озвучить. — Бывший? — спрашивает он с излишней уверенностью, поглядывая на Каса и изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо. Судя по выражению лица Кастиэля, выходит плохо. — Нет, Дин, — терпеливо отвечает он. — Это… — Я натурал, — услужливо вставляет Сэм. Дин хмурится и смотрит на него, изо всех сил борясь с желанием съязвить по поводу его нелепого роста. — Ты сказал, что я показался тебе знакомым, — уточняет он. — В лифте. Это была уловка. — Ты правда показался мне знакомым! — раздражённо отвечает Сэм. — Мы вместе играли в детстве. — А, — говорит Дин, внезапно вспомнив разговор с Эллен несколько недель назад, когда она сказала ему то же самое. Он неловко усмехается и делает большой глоток пива, пока все переглядываются, наблюдая за их странным трио. — Итак… — к счастью, Эллен решает взять ситуацию под контроль. Она подходит к Кастиэлю и кладёт руку ему на бицепс. Свободной рукой указывает на Сэма. — Вы знакомы? — Сэм помог мне, когда я оказался в затруднительном положении в Колумбусе, — осторожно говорит Кастиэль. Сэм кивает. В голове Дина словно щёлкает выключатель. — О! — восклицает он. — Так это тот самый коллега-друг, у которого ты жил, когда остался без крыши над головой! Кастиэль вздыхает и проводит рукой по лицу. — Да. И спасибо, что сделал это достоянием общественности, Дин, — говорит он без злости и без стыда, скорее с лёгким смущением из-за бестактности Дина. Похоже, семейная черта. — Прости, — виновато бормочет Дин. Кастиэль ободряюще улыбается, но у Дина остаётся вопрос. — Как, чёрт возьми, генеральный директор мог подружиться с обычным айтишником? — спрашивает он и добавляет: — Без обид. Сэм моргает и смотрит на него так, будто Дин только что сморозил что-то совершенно неуместное. Уже второй раз за последнюю минуту. Кто бы удивился. — Э-э… — уклончиво отвечает Кас. Эллен снова приходит на помощь. Она достаёт из холодильника упаковку из шести банок и вручает её Бобби, затем берёт ещё две, одну отдаёт Мэри, вторую оставляет себе и начинает выталкивать всех из кухни. — Давайте дадим мальчикам немного побыть наедине, — предлагает она. — Похоже, им есть что наверстать. Бобби, я уверена, тебе не терпится спустить Джона вниз и повозиться с этими чёртовыми поездами. — Я хочу есть, — бурчит Бобби. — А я хочу послушать, — ухмыляется Джо. Эллен игнорирует обоих, хватает Джо за руку и тащит её прочь. Через мгновение кухня пустеет, и остаются только Дин, Кас и Сэм. Сэм трясёт копной непослушных каштановых волос, словно пытаясь прийти в себя, и, не обращая внимания на Дина, подходит прямо к Кастиэлю и заключает его в объятия. Удивлённый Кас несколько секунд неловко стоит, а затем тоже обнимает его. — Привет, Сэм, — говорит он. — Я тоже рад тебя видеть. Дин наблюдает за сценой, приподняв брови, стиснув зубы и сжимая бутылку пива. Он всё ещё борется с желанием оттащить этого здоровенного лося от своего парня. Натурал он или нет, ему не нравится, как Сэм на него пялится. Дин уже решил, что этому типу придётся рассказать что-нибудь чертовски интересное, чтобы он захотел остаться с ним в одной комнате. — Кас, — говорит Сэм, отстраняясь и беря его за плечи. — Я несколько месяцев пытался тебя найти. Где тебя носило? Кастиэль бросает взгляд на Дина и мямлит, как ребёнок, которого поймали за воровством: — Ну… я был с Дином? Даже Дин понимает, что это звучит неубедительно. — Да, последние полтора месяца, — подтверждает он. Сэм наконец обращает на него внимание и удивлённо смотрит. — А до этого? — настаивает он. — Чувак, я проверил все приюты, палаточные городки, больницы. Ты исчез, будто тебя никогда и не было. Кастиэль неловко переминается с ноги на ногу. — Иногда я представлялся другими именами. Кларенс, Эммануэль. Я познакомился с несколькими… сомнительными людьми и не хотел, чтобы они меня нашли. Клянусь, Сэм, я не прятался от тебя. Я просто не знал, что ты меня ищешь. — Подожди, — перебивает Дин, поднимая руку и указывая на Сэма. — Кас, ты же говорил, что он знал, что ты уходишь. Что он позволил тебе уйти, потому что собирался… — он неопределённо машет рукой. — Погрузиться в семейное счастье или что-то в этом духе. Кастиэль с виноватым видом отводит взгляд, и Сэм удивлённо смотрит на него. — Что? Нет, — отвечает он почти сразу, словно защищаясь. — Во-первых, мы с Мэдисон были на грани разрыва ещё до того, как появился Кас. И, во-вторых, я бы ни за что не оставил друга без крыши над головой, и ради чего? Чтобы трахаться на кухне, когда хочу? Это же бред. Однажды я проснулся, а его нет и спальника тоже. — Ты украл его спальник? — Нет! — Кастиэль тут же выпрямляется. — Он сам мне его дал. Он делает паузу, затем добавляет, явно растерянный: — Тебя сейчас больше всего волнует спальный мешок? — Я дал спальник, потому что все моё постельное было дерьмовым, Кас. Я учился на юридическом факультете, денег почти не было. Я хотел, чтобы ты спал в спальнике на диване, а не на улице, — объясняет Сэм, а Дин невольно отмечает, что этот щенячий, уязвимый взгляд у Сэма вещь определенно мощная. На месте Каса он бы точно не смог так просто смириться с мыслью, что из-за него всё зашло так далеко. Его прежнее, поспешное мнение о великане, заполонившем кухню, начинает трещать по швам. Выходит, Сэм вовсе не был готов выставить Кастиэля за дверь. Может, парень и правда отличный друг. Хотя Дин всё равно не может вспомнить ни одной сцены из детства, где они играли вместе. — Ты был… и остаёшься моим другом, — говорит Сэм после короткой паузы. — Я всегда ставил тебя на первое место. — Я знаю, — тихо отвечает Кастиэль. — Именно поэтому мне пришлось уйти. Это было несправедливо по отношению к тебе. — Упрямый до глупости, — качает головой Сэм. — И если бы ты просто поговорил со мной, я бы сказал, что мне нужно, чтобы ты остался. Морщины на лбу Кастиэля становятся глубже, он склоняет голову набок. Не время, — предупреждает себя Дин, потому что его член и мозг считают эту привычку Каса чертовски милой. Совсем не время. — Ты хотел, чтобы я… — осторожно начинает Кастиэль. — Зачем? Сэм колеблется и бросает быстрый взгляд на Дина. — Нам лучше присесть, — говорит он. — И, эм… мне понадобится помощь, чтобы всё объяснить. Все трое переходят к старому деревянному кухонному столу Бобби. Дин садится напротив того места, где почти двадцать лет назад вырезал свои инициалы рядом с инициалами Джо. Сэм достаёт телефон и начинает печатать. Дин, передумав, встаёт и идёт за тремя бокалами и бутылкой виски. Он не знает, что именно собирается сказать Сэм, но по его виду ясно: разговор будет серьёзным. Ставя бокал перед Кастиэлем, Дин наклоняется и мягко целует его в затылок. Кас в ответ сжимает его руку и не отпускает даже тогда, когда Дин снова садится рядом. — Так, — начинает Дин, заполняя тишину. — Как вы, ребята, стали друзьями? Это не была какая-то секретарская ситуация типа начальник-подчиненный? — Сэм работал в IT-отделе, — отвечает Кас, смущённо. — Он не был секретарём. — Нет, Кас… знаешь что? Ладно. Хорошо, что ты вообще это знаешь, — фыркает Дин и хлопает Каса по бедру обеими руками. — И ещё раз повторю, — добавляет Сэм, не поднимая глаз от экрана смартфона, — я натурал. И это ужасная отсылка. — Хоть кто-то понял, — бормочет Дин. Кастиэль щурится, глядя на него. — По правде говоря, я никогда не был силён в технологиях, — продолжает Кастиэль. — Отчасти поэтому Захарии удалось меня подставить. Сэм помог мне с основами. Жаль, что я не попросил его присматривать и за более важными процессами. Я доверился не тем людям, — тихо заканчивает он, глядя себе под ноги. — Я надеялся, что Сэм станет юристом в «Сандовере», когда закончит учёбу. Он этого заслуживал. Боюсь, я подвёл его и здесь. — Не переживай, — отвлекается Сэм. — На самом деле, я искал тебя, потому что волновался. — Он наконец поднимает взгляд и смотрит на Кастиэля так многозначительно, что тот лишь грустно кивает в ответ. — В общем, — Сэм прочищает горло и кладёт телефон на середину стола, — у меня есть друг, который помогает восстановить твоё доброе имя. Всё началось с малого. Если коротко: мы с ней и немного любительского хакерства, ещё когда я учился в колледже, а ты жил у меня. Вот почему я ничего не говорил раньше, я просто не был уверен, что из этого вообще что-то выйдет. Но, Кас, — в голосе Сэма появляется азарт, — теперь у нас есть реальный шанс справиться. Более того, именно благодаря этому я устроился в крупную юридическую фирму. Если всё сработает, меня сделают младшим партнёром. — Справиться с чем? — медленно спрашивает Кас, а у Дина сердце подпрыгивает в груди. Он почти боится надеяться, что понял правильно. Сэм ухмыляется. — Кас, мне нужно было найти тебя, чтобы ты дал показания. Если, конечно, ты всё ещё этого хочешь. Честно говоря, я очень на это надеюсь. Мы можем прижать и «Сандовер», и «Роман Энтерпрайзис». Ты не один. Захария годами подставлял своих сотрудников, а ты был его главной мишенью. У нас целый список обвинений и ещё больше свидетелей, готовых выступить против него. Ты был нам необходим. И Дин тоже, — признаётся он. — Я пытался связаться с тобой сразу после увольнения, но ты пропал. Я отправил письмо, потом вернулся сюда… и так вышло, что я случайно узнал, что ты — тот самый Дин Смит, а не просто какой-то Дин Смит. Кстати, спасибо за это твоей маме. Но к тому моменту я уже понял, что проще будет выйти на тебя лично. — Он поворачивается к Кастиэлю. — Я не знал, что ты с ним. Кастиэль откидывается на спинку стула, ошеломлённый. Рот приоткрыт, но слова так и не находятся. — Вот что, — предлагает Сэм. — Давайте я позвоню моей напарнице. Она объяснит лучше. Сэм виновато смотрит на Дина, нажимая кнопку вызова, хотя номер уже высвечивается на экране. — Прости, дружище. Я не стал просить её заняться твоим делом, если вдруг тебе это интересно. Чарли присылает мне все подозрительные случаи, но не использует свои хакерские навыки без моего разрешения. Шестерёнки в голове Дина начинают вращаться, но прежде чем он успевает сказать себе «нет, этого не может быть», знакомое лицо заполняет экран телефона. У Дина перехватывает дыхание, и он не уверен, что сейчас не рухнет в обморок. — Чарли?! — он наклоняется, заслоняя экран, наблюдая, как она моргает в замешательстве. — О, привет, Дин, — говорит она. — Слушай, я перезвоню, я как раз жду… — Она замолкает, подтверждая имя на экране, глядя на Дина в полном недоумении. — Что за чертовщина?!

***

Итак, как выяснилось, Сэм учился вместе с Чарли в Денверском университете, а затем поступил на юридический факультет Столичного университета в Колумбусе, штат Огайо. Чтобы оплачивать учёбу, он устроился в «Сандовер». Благодаря диплому бакалавра и связям Чарли в сфере информационных технологий Сэм получил должность начального уровня и, что удивительно, довольно быстро освоился. У него действительно всё получалось. Именно там он познакомился с Кастиэлем, а дальше, как говорится, история уже писала себя сама. Пожалуй, больше всех была поражена Чарли. И злилась, в первую очередь на себя, за то, что не сложила картинку раньше. Для неё Кастиэль существовал исключительно как «Джеймс К. Новак», и Сэм никогда не уточнял, что это второе имя. А «Дин Смит» и вовсе не вызвал у неё ни малейших подозрений. С учётом того, сколько Смитов бродит по этому миру, Дин не мог её за это винить. Как бы то ни было, оправившись от первого шока, Чарли с энтузиазмом выкладывает всё, что ей известно о «Сандовере» и Захарии. При этом она не упускает возможности отчитать Дина за то, что он не доверился ей раньше и не посвятил в свои планы. Его вялые возражения, мол, он не хотел втягивать её, пока сам не понял, что делать с этой информацией, она отмахивает без сожалений и с довольной улыбкой заявляет, что благодаря Сэму этот вопрос теперь вообще не имеет значения. Некоторое время они препираются, всё ещё находясь под впечатлением от того, насколько причудливо и тесно переплелись их жизни, но в конце концов разговор возвращается к более насущным и практическим вещам. Дальше обсуждение становится по-настоящему техническим. Как бы Дин ни старался удержаться в теме, минут через десять он безнадёжно теряет нить, а вместе с ней и всякую надежду на понимание. В последний раз потрепав Каса за руку, он извиняется и оставляет команду ботанов наедине с их боевыми планами. На улице морозно и свежо, и этот холод приятно отрезвляет после всего, что обрушилось на Дина за последний час. Он берёт ключи, загоняет Импалу в гараж, где работает его отец, поднимает капот и, не раздумывая, забирается под машину. Приятно снова испачкать руки. Приятно отвлечься. Приятно просто быть здесь и делать что-то понятное и осязаемое. Дин методично возится с Деткой проверяет системы, уровни жидкостей, всё то, что должен делать нормальный автовладелец после долгой дороги. Несмотря на то что он уже много лет не заглядывал под капот, движения вспоминаются сами собой. Особенно учитывая, что его крошка больше похожа на те машины, с которыми его когда-то учил работать Бобби, а не на эти современные компьютеризированные чудовища. И вдруг Дин понимает, что скучает по такой работе. Она успокаивает. Даёт ощущение пользы. Чего никак нельзя сказать о его офисной жизни. Когда он доливает жидкость в бачок стеклоомывателя и в последний раз с удовлетворением осматривает двигатель, ему приходит в голову неожиданная мысль: на этом ведь можно построить карьеру. И, чёрт возьми, быть счастливым. Не обязательно становиться механиком. Можно занять нишу реставрации классических автомобилей. Искать старые тачки, колесить за ними по миру, привозить сюда и возвращать к жизни. И то же самое с редкими и нужными запчастями. На мгновение он задумывается, почему отец никогда не расширял бизнес в этом направлении, но тут же вспоминает: ах да. Интернет. Что ж, для него это не проблема. Дин вытирает перепачканные пальцы о тряпку, оставленную Бобби, и оглядывает свалку. Всего две машины ждут ремонта. А ведь были времена, когда люди стояли в очереди неделями, лишь бы попасть сюда. Чем дольше он смотрит, тем отчётливее понимает: возможно, он действительно на правильном пути. Это пойдёт на пользу и ему, и семье. Он тихо смеётся, представив, как после того, как Чарли вытащит Кастиэля из всей этой истории, её навыки можно будет использовать для поиска редких деталей и выгодных сделок. Они могут сделать состояние на любителях старинных маслкаров. Пронизывающий холод наконец добирается до него, уши начинают неметь. Дин поднимается по обшарпанным ступенькам крыльца, возвращаясь в дом и надеясь как можно скорее прижаться к Кастиэлю. Перед тем как зайти внутрь, он в последний раз оглядывается и мысленно решает: позже он обязательно вытащит отца, покажет ему Импалу и заодно поделится своими идеями о будущем «Свалки Смитов». Он не жалеет о своих решениях, в конце концов, именно они привели его к Касу. И всё же один вопрос не даёт покоя: почему, чёрт возьми, он так долго не возвращался домой? Год спустя Дин откидывается на спинку сиденья Импалы, смотрит на всё ещё тёмный экран телефона и снова прячет его в карман. Он с беспокойством оглядывает терминал прибытия, выискивая знакомое лицо. И наконец замечает его: копну растрёпанных тёмно-каштановых волос и голубые глаза с тонкими морщинками в уголках. Мужчина протискивается между матерью с плачущим младенцем и бизнесменом, говорящим по телефону, и выходит через автоматические двери зоны выдачи багажа. В тёмно-синем костюме, галстуке и плаще он почти не похож на того человека, которого Дин встретил спящим на тротуаре чуть больше года назад. Но Дин узнал бы его из тысячи. Счастье накрывает мгновенно. Улыбка сама расползается по лицу, и Кастиэль, заметив её, отвечает тем же. Он ускоряет шаг, а оказавшись на расстоянии вытянутой руки, без лишних слов бросает сумки на асфальт, обхватывает Дина за шею и прижимается к его губам. От силы поцелуя Дин отлетает назад, и только удачное расположение Импалы спасает его от падения. Кастиэль неохотно отстраняется, и, открыв глаза, Дин тонет в океанской синеве знакомого взгляда. — Привет, Кас, — выдыхает он. — Здравствуй, Дин, — отвечает Кастиэль с усмешкой. — Я скучал по тебе. — Прошла всего неделя, — напоминает Дин. — Неделя — это слишком долго для того, чтобы не наблюдать тебя рядом.  — Ну, теперь всё позади. Как там дела в «Сандовере»? — Они все ещё пресмыкаются, — самодовольно отвечает Кастиэль. — И хотя это безумно приятно, хождение на цыпочках и бесконечные похвалы быстро утомляют. Я ужасно соскучился по твоему сарказму и насмешкам над моими манерами. — О, продолжай, — ухмыляется Дин, подмигивая и притягивая его еще ближе к себе.  Обстановка совершенно не располагает к продолжению, но Дин всё равно с трудом сдерживается, когда Кас больше не прижимается к нему всем телом. Он мысленно клянётся, что сегодня же найдёт мотель. — В любом случае, — продолжает Кастиэль, подхватывая сумки и направляясь к багажнику, который Дин уже открывает, — моя ежегодная обязанность лично отчитаться перед советом выполнена. Ходатайства Захарии и Романа об апелляции отклонены. Они наверняка проклинают меня из-за решётки, но в обозримом будущем я полностью в твоем распоряжении… если, конечно, кому-то из «Сандовера» не понадобится мой экспертный совет. Дин фыркает. — К этому я даже прикасаться не собираюсь. Как поживает ваш новый генеральный директор? Всё ещё счастлив, что ты отказался от должности и стал скромным, отсутствующим председателем совета? — Денег хватает, забот почти никаких, — ухмыляется Кастиэль. — Поверь мне. А у Джека всё отлично. Он молод, полон энтузиазма, сотрудники его обожают, а совет директоров терпеть не может. В общем, именно тот человек, который этой компании нужен. — Ну, хуже Захарии он быть не может, — признаёт Дин. — Я просто надеюсь, что он будет держать себя в руках и тебе не придётся снова туда лететь. Телефонные звонки — это одно, секс по скайпу — весело, но я терпеть не могу спать один. Он старается говорить непринуждённо, но выходит так плохо, что, будь его монолог акробатом на батуте, при таком «приземлении» он точно бы улетел в стену. — Кажется, ты говорил, что это всего на неделю, и ты справишься, — дразнит Кастиэль, устраиваясь на пассажирском сиденье. — Заткнись, — бурчит Дин, краснея. Как раз вовремя в кармане начинает звонить телефон. Он достаёт его и показывает Касу. — Чарли. Она составила наш маршрут на ближайшие недели. Ей нужно проверить машины и запчасти в двенадцати штатах. Дин поднимает глаза и вопросительно смотрит на него, приподняв бровь. — Ну что, готов? Снова в путь. Только ты и я? Кастиэль сжимает его руку и целует костяшки пальцев. — Конечно, Дин. Ты же знаешь, я бы пошёл за тобой куда угодно. — Ну ты и зануда, — ворчит Дин, но улыбается, включая передачу и выезжая с парковки на шоссе. — Слушай, может, заскочим домой перед отъездом? Чарли сказала, что Сэм вернулся раньше, так что у нас снова полный дом. Будет весело. — Как скажешь, — легко отвечает Кастиэль. — Не то чтобы их там не было, когда мы вернёмся. — Я знаю, — признаётся Дин чуть тише. — Просто я всё ещё привыкаю к тому, что у меня есть настоящий дом. Живой. С семьёй. А не просто четыре стены и место, куда можно поставить мой любимый блендер. Кстати, Сэм пытался перемолоть в нём ложку. Стекло разлетелось, и один из нас чуть не схлопотал это летящей ложкой в глаз.  Кастиэль закатывает глаза и похлопывает Дина по руке, переплетённой с его собственной. — Всё в порядке, Дин. Я знаю, что тебе непросто с эмоциями. Дин откашливается. — Ну да, конечно. Просто иногда не верится. Мама, папа и Джо живут всего в часе езды. Я могу разрываться между ними и работой, которую, к слову, я обожаю, потому что она классная. И вся моя новая семья живет под одной крышей. Чёрт, мне кажется, я знаю Сэма целую вечность. Как будто он мой младший брат-ботаник, которого у меня никогда не было. И его родители тоже классные. Кастиэль кивает, отстёгивает ремень, придвигается ближе и обнимает Дина за плечи. Край плаща щекочет кожу на его затылке. — Я понимаю, — тихо говорит он. — Дом там, где ты его создаёшь. И я всегда буду благодарен тебе за то, что ты захотел создать его вместе со мной. Уши у Дина пылают. Он слегка толкает Каса лбом. — Ладно, хватит мелодрам, — бурчит он, протягивая телефон с маршрутом Чарли. — Куда летим, второй пилот? Кастиэль улыбается и открывает карту.