Дом там, где…

Остин, Техас. Кловис, Нью-Мексико. Национальный парк Гранд-Каньон. Лас-Вегас, Невада. Национальный парк Йосемити. Или, Невада. Солт-Лейк-Сити, Юта. Дженсен, Юта. Чуть больше двух недель пролетают в мгновение ока, и внезапно Дин осознаёт, что они с Кастиэлем уже на финишной прямой своего путешествия через всю страну. Конечная цель и установленная дата не оставляют им простора для вольностей: можно проехать лишь определённый путь, заглянуть лишь в несколько мест и, к сожалению, задержаться в каждом из них всего на пару ночей. Дин изо всех сил старается цепляться за каждый момент и смаковать его, вырезать все пережитые с Кастиэлем моменты в своей памяти навсегда, на всякий случай. В последние дни ему всё труднее не впадать в приступы меланхолии, когда он думает о том, как быстро они приближаются к концу пути. Это заставляет Дина держать себя в руках, подавляя сомнения и не позволяя страху нашёптывать, будто конец поездки станет концом и для них с Касом. Дин старается, но это непросто. Они с Касом никогда не задерживались в одном месте дольше нескольких дней и знают друг друга всего около месяца. Да, они идеально подходят друг другу, так, как Дин даже не подозревал, что вообще возможно между двумя людьми. Они спокойно сосуществуют в тесных пространствах и редко раздражаются из-за присутствия друг друга. Но не потому ли это, что их отношения ещё совсем новые? Не потому ли, что сама природа поездки такова, что пейзажи постоянно меняются, ничто не застывает на месте? Что будет, если и когда они обоснуются где-то надолго, в месте, где ничего не движется и вид за окном изо дня в день остаётся одним и тем же? Не наскучат ли они друг другу, не начнут ли раздражать мелкие привычки и стороны характера, которые просто не успели проявиться в дороге? Кто знает. Сейчас Дин даже представить не может, что он будет засыпать и просыпаться не рядом с Кастиэлем. Он не может вообразить, как будет пробираться через рутину повседневной жизни без его улыбки, без его тепла, без его сдержанного чувства юмора, вспышки которого каждый день ждёшь как маленькое чудо. Но Дин не наивен. Он знает, что чувства не бывают неизменными, что люди могут меняться со временем и обстоятельствами или даже от одной минуты к другой. Пусть сейчас и по словам, и по поступкам ясно, что Кастиэль чувствует то же самое, что и он, но что будет через полгода? Через два года? Что произойдёт, когда вся эта поездка станет размытым примечанием на полях их отношений и жизней? Что тогда? Разумеется, Дин ни разу не озвучил ни одну из этих тревожных мыслей вслух, потому что это было бы для него слишком по-взрослому. Да и вообще, ему искренне не хочется портить новые воспоминания, которые они с Касом создают вместе, и, если честно, он вовсе не хочет заводить этот разговор. По большей части Дин мечтает лишь об одном — уметь просто жить настоящим, но правда в том, что Кастиэль изменил его, к лучшему. Одна лишь мысль, сама идея о том, что он может не суметь удержать его… Чем настойчивее она выползает из подсознания на передний план, тем труднее становится сосредоточиться хоть на чём-то другом. В результате, несмотря на все его усилия, большинство новых воспоминаний, связанных с Касом, всё же оказываются немного омрачены, по крайней мере, тревожностью. Сейчас Кастиэль дремлет, прислонившись к пассажирскому окну Импалы, а Дин только что снова вывел машину на шоссе 40, двигаясь на восток. Предыдущую ночь они провели в Дженсене, штат Юта, остановившись в дешёвом, но не совсем уж убогом мотеле рядом с Мемориальным парком динозавров, который расположен на границе Колорадо и Юты, но спали они там мало. Дорога от Солт-Лейк-Сити до Дженсена заняла меньше четырёх часов, что было куда короче расстояний, которые они обычно проезжают за день, но уже через два часа Кастиэль начал без остановки шептать Дину на ухо грязные вещи, и Дин решил: чёрт с ним, они ведь никуда не спешат. Кроме того, что спешите, - тут же язвительно напоминает ему предательский мозг, и Дин морщится, ёрзая на сиденье и бросая взгляд на Каса. У них осталось чуть меньше недели, чтобы добраться до Су-Фолс к Рождеству, и это должно бы быть хорошей новостью, светом в конце тоннеля, к которому Дин мог бы стремиться. Но радость и предвкушение встречи с семьёй и знакомства Каса с его домом детства заметно поблекли с тех пор, как они покинули Новый Орлеан. На их место пришёл цепкий страх, что возвращение домой станет началом неизбежного конца для них двоих, и именно такие зловещие мысли не дают Дину спать по ночам. Не то чтобы каждое мгновение было наполнено этим напряжением, но полностью стряхнуть его с себя у Дина никак не получается. Чувствуя, как он всё быстрее скатывается в унылую яму жалости к себе и тревоги, Дин изо всех сил старается отогнать это состояние, пока Кастиэль не проснулся и ничего не заметил. Он засовывает в магнитолу одну из кассет, которые Кас нашёл в коробке из-под обуви, заваленной в багажнике, и позволяет Led Zeppelin успокоить нарастающее раздражение. Тем временем Дин пытается вспомнить самые яркие моменты последних двух недель, надеясь, что эти воспоминания подбодрят его и принесут столь необходимую надежду на будущее.

***

Национальный парк Гранд-Каньон, Аризона Одиннадцать дней назад Что-то не так. Приоткрыв один глаз, Дин стонет, когда красные цифры прикроватного будильника врезаются в его уставшие глаза. Пять утра, слишком рано для того, чтобы открывать глаза, — думает он. Переворачиваясь с намерением тут же прижаться к Касу и снова провалиться в столь нужный сон, Дин чувствует, как сердце неприятно сжимается, когда он обнаруживает, что другая половина кровати холодная и пустая. — Чёрт, Кас, — вздыхает он, втирая основания ладоней в закрытые веки. Несмотря на усталость, он колеблется меньше тридцати секунд, прекрасно понимая, что всё равно не сможет нормально отдохнуть, пока не убедится, что с Кастиэлем всё в порядке. Они забронировали номер люкс в хорошем отеле прямо на краю Гранд-Каньона, и Дину он показался одновременно простым и вполне уютным. Он шаркает из спальни, ожидая увидеть Кастиэля растянувшимся на грубом деревянном диване в гостиной, или, возможно, сидящим за барной стойкой в маленькой кухне, или даже на их небольшом балконе. К сожалению, его нет нигде, но дверь в коридор приоткрыта и подпёрта Библией с прикроватной тумбочки, и это выглядит как довольно надёжная зацепка. Кастиэль сидит на полу в коридоре, скрестив ноги, спиной к двери их номера и глядя вниз, в сторону лобби, сквозь деревянные перила с прорезями, которые образуют нечто вроде смотровой площадки. Внизу, за стойкой, находятся двое сотрудников отеля, но кроме них место кажется совершенно пустым. — Эй, — тихо говорит Дин, наклоняясь и целуя Кастиэля за ухом, когда садится рядом с ним так, что их колени соприкасаются. — Здравствуй, Дин, — отвечает Кастиэль, наклоняя голову, чтобы как следует поцеловать Дина в губы. Его глаза полуприкрыты и темны, когда он отстраняется. Дин с откровенным интересом наблюдает, как Кастиэль прикусывает нижнюю губу и медленно вытягивает её между зубами, будто смакуя вкус Дина на языке. Одного лишь взгляда Каса, такого нежного, возбуждённого и мягкого, хватает, чтобы Дину захотелось утащить его обратно в номер по-пещерному и наглядно показать, какие именно чувства он у него вызывает. Но Кас здесь не просто так, поэтому Дин сдерживается и вместо этого толкает его локтем. — Я тебя там потерял, — говорит он небрежно, глядя на свои руки и стараясь не выглядеть слишком нуждающимся. Кастиэль пододвигается ближе и кладет руку Дина себе на колени, переплетая их пальцы и укладывая голову Дину на плечо, в то время как свободной рукой проводит по нежной коже на внутренней стороне его руки. Проходит несколько минут, прежде чем Дин замечает, что голова Каса всё ещё наклонена и он смотрит на него, а на лице у него играет что-то неуловимое. — Так почему ты вообще здесь? — осторожно спрашивает Дин, поворачивая шею, чтобы снова наклониться и чмокнуть Кастиэля в губы. — Не мог уснуть, а в темноте каньон не видно, — тихо отвечает Кастиэль. — Но ты прав, мне не стоило сюда выходить. Он слегка поворачивается на полу. Его голубые глаза сейчас больше похожи на глубокий океан, чем на небо, веки тяжёлые, и у Дина перехватывает дыхание, когда рука Кастиэля опускается ему на живот и обхватывает бедро. — Нет вида лучше этого, — шепчет Кас, и Дин понимает, что это невероятно банальная фраза, но лицо Кастиэля серьёзно, а тон настолько искренний. Когда Кастиэль подползает ближе, вторгаясь в его пространство, у Дина перехватывает дыхание, а затем он начинает задыхаться, когда дразнящие, сладкие губы скользят по его губам, и он срывается. Дин резко подаётся вперёд, опрокидывая Кастиэля на спину прямо там, в коридоре, и целует его, вкладывая в поцелуй всё то, на что у него до сих пор не хватало смелости признаться вслух, и молится, чтобы Кастиэль тоже это почувствовал. Глотая стоны, которые Кас даже не пытается сдерживать, Дин наслаждается пальцами, тянущими его за волосы, рукой, скользящей под пояс его шорт и сжимающей его зад. Прикосновения Кастиэля — это всё то, чего Дин никогда не осознавал, что ему не хватало в сексе, и он хочет растянуть каждую секунду. — Кас, — выдыхает он, утыкаясь носом в его ухо, в линию челюсти, проводя языком против направления жёсткой щетины. Рука Кастиэля ложится ему на нижнюю часть спины, прижимая их паховые области друг к другу, когда он разводит ноги и устраивает Дина между ними. Сам Дин настолько сосредоточен на задаче коснуться Каса как можно большей площадью кожи, что забывает, где они находятся, и о том, что всего в нескольких метрах от них есть вполне подходящее и уединённое место. Он задирает футболку Кастиэля до самого верха и как раз смыкает губы на соске, в то время как бёдра Каса самым развратным образом подаются ему навстречу, когда до ушей Дина из лобби доносится чёртов смешок. Женский смешок. Он резко выпрямляется, садясь на пятки и оставляя Кастиэля растянувшимся на полу, растерянным и раскрасневшимся. Дин заглядывает вниз сквозь промежутки в ограждении балкона и видит, как двое сотрудников отеля смотрят на него, прикрывая рты руками, а на их лицах сияют едва скрываемые улыбки. Покраснев, Дин неловко поднимает руку и машет им, выдавливая маленькую улыбку, которая в ответ вызывает ещё один взрыв смешков, после чего он хватает Кастиэля за руку и быстро утаскивает его обратно в номер. Он беспокоится, что их прервали и это могло повлиять на игривое настроение Каса, и оборачивается, чтобы спросить, не против ли тот продолжить. К своему удивлению, вместо ответа он получает щёку, прижатую к обожжённой щетиной коже, и губы, которые впечатывают его в дверь, в то время как Кастиэль удерживает его голову обеими руками, чтобы как следует завладеть его ртом. Ничуть не извиняясь за свой напор, Кастиэль продолжает целовать его жадно и глубоко, одновременно стаскивая с Дина задранную футболку до конца и так же быстро расправляясь со своей. От того, как Кастиэль прикасается к нему и как целует, Дин очень быстро теряет ощущение и времени, и пространства. В какой-то момент он наполовину тащит их в сторону спальни, спотыкаясь на ходу, но затем сдаётся, и они обрушиваются на плиточный пол в кухонной зоне, беспорядочно размахивая руками. Оказавшись там, Кастиэль отрывается от его губ и зарывается лицом в шею Дина. Он глубоко вдыхает, стонет и повторяет это снова, пока Дин тщетно пытается вернуть его губы. — Ты так хорошо пахнешь, — шепчет Кас, его дыхание обжигает чувствительную кожу на шее Дина, заставляя того тяжело сглотнуть. — Мне в тебе все нравится. И Дин едва не прикусывает себе язык, стараясь не вырвать в ответ похожее, но куда более определённое признание. Он такого не говорил, — предупреждает его разум. — Это не было признанием в любви, не строй из себя дурака. И Дин мог бы пояснить, что это правда, но в этот самый момент Кастиэль отрывается от пульсирующей точки на шее Дина, его щёки мило краснеют от напряжения, а глаза затуманиваются от страсти, и он решительно требует: — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Конечно, — отвечает Дин со своего места на полу, потому что, очевидно, он больше никогда не будет ни крутым, ни собранным, когда дело касается Каса. — То есть да, это было бы… — Дин подмигивает и показывает пальцами знак «окей», тут же морщась и мотая головой. — Прости, — говорит он, но Кастиэль только смеётся и наклоняется, чтобы поцеловать его, на этот раз в губы. — Полагаю, лишить сексуального партнёра дара речи считается комплиментом, — отвечает он с лукавой ухмылкой, и Дин не может не нахмуриться. — Знаешь, до встречи с тобой я был крутым. Приподняв брови, Кастиэль откидывается назад и бросает на Дина впечатляюще выразительный косой взгляд. — Да неужели? — Нет, — признаётся Дин, и на лице Каса снова появляется довольная улыбка. Он выпутывается из того места, где был переплетён с ногами Дина, встаёт и без лишних слов направляется в спальню. Дин морщится, поднимая своё тело с жёсткого пола, чувствуя, как протестует спина и хрустят колени. — Я слишком стар для этого, — ворчит он. — Хорошо, что я не поставил тебя на четвереньки прямо на этом полу, — отвечает Кастиэль, появляясь с бутылкой лубриканта в руках и, что примечательно, без пижамных штанов, что совершенно несправедливо отвлекает внимание. Прежде чем Дин успевает добавить, что он с радостью вытерпит любую боль в колене, лишь бы Кас поставил его на четвереньки где угодно, его подхватывают и прижимают к столешнице. Кас обвивает руками шею Дина и настойчиво, тепло и влажно целует его. Не делая даже попытки перевести дыхание, Кастиэль забирается на столешницу и втягивает Дина между своими разведёнными ногами, а Дин откровенно наслаждается тем фактом, что Кас не выносит разлуки их губ. Он чувствует себя почти подростком, когда они целуются, у них та самая искрящаяся химия, которая, как Дину всегда казалось, перестаёт существовать у людей старше двадцати пяти. Секс с Касом великолепен, возможно, даже сногсшибателен, но из-за этой искры таким же прекрасным оказывается и просто быть переплетёнными друг с другом, просто целоваться, позволять рукам скользить по обнажённой коже, делить дыхание и наслаждаться близостью. Потребность Дина в кислороде в конце концов берет верх, и он, слегка задыхаясь, отрывается от греховных губ Каса. Он скорее чувствует, чем видит, как Кас втягивает воздух, и их взгляды встречаются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.  О нет, — думает Дин, когда большая тёплая рука Кастиэля обхватывает его затылок, а тыльная сторона ладони упирается ему в ухо, не давая отодвинуться. Я так сильно в него влюблён. И он знает, что мог бы быть взрослым и просто сказать это вслух, но вместо этого прячет чувства, боясь отказа или, что ещё хуже, жалости. В глубине души Дин прекрасно понимает, что вероятность того, что Кастиэль не ответит взаимностью, чертовски мала, но в каком-то смысле с этим ещё труднее справиться. Он не был в отношениях уже много лет, не был влюблён со времён подросткового возраста, и это пугает. Когда Дин предложил Кастиэлю поехать в это путешествие, ему казалось, что он в основном делает парню одолжение. И всё же каким-то образом именно Кас изменил его, перевернул с ног на голову всё, что он считал правильным и во что верил. Дин и не подозревал, насколько он отказался от счастья, от ощущения благополучия, от возможности влюбиться, и вот он здесь... смотрит в лицо всему этому дерьму, о котором даже не подозревал, что хочет его.  Это оказывается слишком много, чтобы переварить всё сразу, особенно когда Кас твёрдо прижимается к его бедру. Поэтому вместо попыток он просто тянется за смазкой, прижимается лицом к шее Кастиэля и подаётся вперёд, стремясь слиться с ним целиком и стереть с лица Каса это слишком проницательное выражение, будто тот снова видит, как Дин уходит в себя. Дин медленно, почти бесстыдно трётся о него, улавливая, как пальцы Кастиэля с силой сжимаются на его коже, как ногти впиваются в спину. Кас запрокидывает голову, когда Дин касается языком его пульсирующей точки, и стонет, выгибаясь навстречу, безмолвно прося продолжать, не останавливаться, довести всё до конца. Если говорить о физической близости, к этому моменту Дин и Кас уже успели обменяться изрядным количеством ручных и оральных ласк, часто в душе и однажды на обочине шоссе, но Дин ещё ни разу не был внутри Кастиэля, и это начинает ощущаться как нечто более значимое, чем, возможно, должно быть. Они оба ради интереса сдали анализы в Остине, и сегодня оба получили отрицательный результат, так что, возможно, Дину стоит больше удивиться тому, что Кас не набросился на него еще перед сном. Но Кастиэль бывает переменчив в вопросах секса, и Дин не придал этому особого значения. Да и с чего бы? Самым надёжным партнёром Дина в последние пару лет была его собственная рука. Всё, чем Кас хочет с ним поделиться, кажется ему невероятным, учитывая, что иногда даже простое держание за руки ощущается как большее, чем он заслуживает. Суть в том, что именно в этот момент кто-то обычно тянется за презервативом, но Кас его не достал. Они говорили об этом, и не раз, но Дин всё равно немного ошеломлён тем, что Кастиэль так ему доверяет, что хочет быть с ним настолько близко. Дин невольно задаётся вопросом, значит ли это для Каса столько же, сколько для него самого. — Дин, — говорит Кастиэль, мягко касаясь ладонью его щеки. — Всё в порядке. Ты хочешь остановиться? Хочет ли он…? Чёрта с два, думает Дин. Когда, чёрт возьми, в его голове стало так тесно, что он начал излучать сигналы «я не в настроении» и даже этого не заметил? Он роняет лубрикант на столешницу, отстраняется и обеими руками обхватывает лицо Кастиэля.  — Прости, — бормочет он, прежде чем впечататься губами в его рот и грубо, глубоко скользнуть языком внутрь. — Хочу тебя, — говорит он прямо в губы Каса и, словно в доказательство, хватает его за бёдра и тянет вперёд, слегка выводя из равновесия. А поскольку Кас не готовится заранее и знает, что, если он будет колебаться, то снова уйдёт в свои мысли, Дин берёт смазку, капает на свой член и входит в Кастиэля, который опирается на столешницу, тяжело дыша и слегка приоткрыв свой красивый порнушный рот. — Ты в порядке? Кастиэль высовывает язык, смачивает губы и кивает, с блаженным выражением лица. Его ладони прижаты к столешнице, когда он подаётся навстречу и принимает Дина полностью. Дин чувствует, как бёдра Каса сжимают его, как тот обвивает ногами его талию, скрещивая их за спиной Дина. — Боже, да, — отвечает Кас, проводя ладонью по  груди Дина и останавливаясь у основания, мягко подталкивая его, побуждая двигаться. И снова Дину приходится бороться со своими чувствами. Он не уверен, насколько успешно ему удаётся не выдать себя, потому что теперь он смотрит Касу прямо в глаза, а Кас горячий и тесный вокруг него, и это слишком. Это чертовски много, и пусть Дина засудят, если он становится чуть более эмоциональным, чем планировал, когда толкается внутрь и целует Кастиэля нежно и глубоко. Но Кастиэль не колеблется. Он лишь запускает пальцы в волосы на затылке Дина, стонет, вздыхает и остаётся воплощением раздражающего, ослепительного совершенства. В итоге Кас начинает дрочить себе сам, потому что одна рука Дина лежит между его лопаток, а другая упирается в столешницу, удерживая их обоих, но он совершенно не стесняется кончать. Он заставляет Дина смотреть ему в глаза, когда кончает, а затем милостиво позволяет ему уткнуться своим глупым, мокрым от слёз лицом ему в шею, пока он продолжает двигаться и доводит себя до оргазма, крепко прижимая Каса к себе и испытывая какие-то чувства по поводу того, что всё это закончилось, когда это действительно так. После этого Кастиэль тоже не даёт Дину уйти в себя и не настаивает на разговорах. Дин приводит их обоих в порядок в ванной, а потом Кас укутывает их в постели, сворачиваясь вместе лицом к лицу, словно интуитивно понимая, насколько сильно это сейчас нужно Дину. Они целуются так долго, что Дин уже не помнит ни момента, когда они остановились, ни того, как он уснул.

***

Лас-Вегас, Невада Три ночи спустя На вторую ночь в Вегасе Дин наконец понимает, почему Кастиэля никогда нет рядом, когда он просыпается. Сон у Дина и так был беспокойным, по непонятной причине, возможно, из-за изжоги и тяжести в желудке после четырёх походов к невероятно щедрому шведскому столу «ешь сколько хочешь», который он и Кас «заслужили», спустив кучу денег на игровые автоматы. — Я заплатил триста долларов за этот буфет, Кас, — капризно заметил тогда Дин. — Чёрта с два я не отобью эти деньги. Кастиэль пожал плечами и сказал, что не может поспорить с такой логикой, но с трудом удержался от того, чтобы не присоединиться к Дину, когда тот в третий и четвёртый раз подходил к раздаче. Не то чтобы он собирался доставлять Касу удовольствие, заставляя его признаться в этом вслух, но, вероятно, это было разумное решение. Несколько часов спустя Дин всё ещё чувствовал себя как тот парень из «Чужого» каждый раз, когда пытался перевернуться. К счастью или к несчастью, в этот раз его будит не желудок. Сначала тихие стоны даже не способны полностью вытащить его из сна, они лениво вплетаются в его сновидения и лишь слегка дают понять, что он ещё не проснулся. Следуя за этими звуками к пробуждению, Дин приходит в себя медленно и не без растерянности. К тому моменту, когда он открывает глаза и те привыкают к темноте комнаты, Кастиэль уже не просто стонет, он ворочается, запутывая простыни вокруг ног в тугой узел. Дин приподнимается на локте и быстро понимает, что голова Каса лежит прямо на матрасе, подушка крепко зажата в его руках, и после этого догадаться об общем контексте его кошмара совсем несложно. — Кас, — мягко говорит Дин, кладя ладонь ему на голое плечо и слегка встряхивая, не будучи уверенным, насколько сильно можно рисковать, чтобы не напугать и без того расстроенного человека. Разве не говорят, что нельзя будить людей, которым снятся кошмары? Или это только про лунатиков? Как ни старается, вспомнить он не может. Взвесив варианты, Дин решает, что Кастиэль выглядит слишком плохо, чтобы не попытаться. — Ну же, Кас, — говорит он громче, теперь уже положив руки ему на плечи и встряхивая куда менее бережно. Неверное решение. Глаза Каса распахиваются, но взгляд остаётся пустым, и он тут же атакует. Коленом в живот Дина, затем резкий переворот, и они слетают с кровати на пол. Приземлившись с глухим стоном, Дин настолько ошарашен, что даже не пытается сопротивляться, позволяя Кастиэлю схватить его за запястья и прижать их над головой. Это, пожалуй, правильное решение, потому что сразу отдаёт всю власть и контроль Касу, который всё ещё явно не до конца проснулся. Дин сглатывает, глядя вверх в лицо, полное силы и ярости, словно высеченное из камня, пока Кас нависает над ним, оседлав его бёдра. И совсем не в сексуальном смысле. — Чёрт, Кас, если ты хотел ролевые игры, надо было просто сказать. Я бы мог замутить что-нибудь в стиле «копы и грабители», — слабо шутит Дин. Кастиэль моргает, внезапно отпускает его руки и отползает назад через всю комнату. На его лице проступает ужас, и он снова кажется уязвимым. — Чёрт, Дин, мне так… так жаль, — выдыхает он. — Я не… я обычно просыпаюсь, не знаю почему… Кастиэль прячет лицо в ладонях и делает несколько глубоких вдохов. Тем временем Дин осторожно садится, но не пытается приблизиться, опасаясь, что Касу всё ещё нужно пространство. Однако Кастиэль просто тянется к рюкзаку, залезает в боковой карман, достаёт бутылёк с противотревожными таблетками, достаёт одну и глотает её всухую, не раздумывая. — Эй, — говорит Дин, пожимая плечами и пока откладывая в сторону осознание того, что Кастиэль так и не переставал принимать таблетки, просто Дин об этом не знал. — Я сам полез под удар. И вообще, нам обоим стоит порадоваться, что меня не стошнило прямо на тебя. Удар был крайне неудачно расположен. Кастиэль поднимает лицо от ладоней и выглядит, если это вообще возможно, ещё хуже. — Эй, нет, вот этого не надо, — быстро говорит Дин, махая рукой. — Чёрт, я не хотел навешивать на тебя ещё больше вины. Прости, Кас. Плохая шутка. — Но это правда, — мрачно отвечает Кастиэль. — Я ударил тебя, сбросил с кровати. Я мог причинить тебе боль. — Он заметно сильнее обхватывает руками колени, подтянув их к груди. — Мне так жаль, Дин. Рискнув, Дин подползает ближе и протягивает руку в сторону Каса. — Эй, перестань это повторять. Ты спал, ты не понимал, что делаешь. — Подобравшись достаточно близко, он кладёт ладонь на тёплое плечо Кастиэля и с облегчением выдыхает, когда тот не дёргается и не отталкивает его. — Ну же, иди сюда. С лёгким поощрением Кастиэль подаётся вперёд и утыкается лицом в грудь Дина, явно сгорая от стыда. — Я понимаю, почему ты этого не сделал, но всё равно хотел бы, чтобы ты мне сказал, — шепчет Дин. — У меня были хорошие намерения, — отвечает Кас, говоря прямо в его кожу и не поднимая лица. — Я не хотел тебя будить, беспокоить или заставлять переживать из-за того, что никто из нас не может контролировать. — Это происходит каждую ночь? Долгая пауза, а затем низкое, хриплое: — Да. — Тогда с этого момента ты меня будишь, — жёстко говорит Дин, отстраняясь и обеими руками сжимая Каса за бицепсы, удерживая его и глядя прямо в глаза. — Если я сам не проснусь. — Нет, Дин, — возражает Кастиэль, кладя ладонь ему в центр груди, пытаясь оттолкнуть, но Дин просто перехватывает её и целует костяшки. — Нет, — парирует он, но видит, как Кас прямо на глазах уходит в себя. — Не делай так, — говорит Дин, но Кастиэль почти не поднимает взгляда. — Эй, ну же. У всех у нас есть своё дерьмо, и ты, чёрт возьми, помог мне справиться с кучей моего. — Да, но моё дерьмо просто меркнет по сравнению с твоим, — угрюмо отвечает Кас. — Хорошо, что это не соревнование, а? — бросает Дин. В ответ он получает хмурый взгляд, и это обнадёживает, потому что язвительный Кас куда легче, чем тот, кто полностью ушёл в себя, как подозревает Дин. Однако, учитывая упрямство Каса, Дин понимает, что ему придется постараться. Он протягивает руку и приподнимает подбородок Каса пальцами правой руки, чтобы тому было сложнее отвести взгляд.  Дин вздыхает. — Послушай, я не идиот. Я прекрасно понимаю, что несколько объятий и поцелуев, ласковые слова и тёплое молоко ни хрена не помогут в борьбе с демонами, запертыми у тебя в голове. Я это знаю. Но я также знаю, что дерьмово сражаться с ними в одиночку. Я здесь, Кас. Я здесь и никуда не уйду. И ты не можешь мне врать, я уже знаю, что часть твоих проблем тянется от того, что люди, которым ты должен был доверять, бросали тебя на холоде. Если бы ты перестал отталкивать меня и дал мне доказать, что я никогда так с тобой не поступлю, возможно, кое-что начало бы меняться к лучшему. —  Кастиэль молчит, но Дин видит, как дело сдвинулось с мертвой точки. — Что ты вообще теряешь, чувак? Да, может, всё это полная чушь, но ещё два месяца назад я бы ни за что в это не поверил, а теперь посмотри на меня. Это потому, что я впустил тебя, Кас. И моя жизнь от этого стала только лучше. — Он делает паузу, проводит рукой по волосам и пожимает плечами, отпуская подбородок Каса. — У тебя есть полное право послать меня к чёрту, если ты правда этого хочешь. Но я прошу. Пожалуйста, Кас, — говорит он мягко, но ровно, дожидаясь, пока Кастиэль снова поднимет на него взгляд. — Пожалуйста… просто позволь мне любить тебя. Дин удерживает зрительный контакт, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри уже готовится к отказу и к неизбежному «это слишком, слишком быстро». Но этого не происходит. Вместо этого настороженное выражение лица Кастиэля тает, превращаясь во что-то куда более мягкое, и сразу становится ясно: он понимает, насколько тяжело Дину было произнести эти слова. — При одном условии, — наконец говорит Кастиэль, и это совсем не то, чего Дин ожидал, но он готов принять любые правила игры. Он кивает, и Кастиэль подаётся вперёд, устраиваясь у него на коленях и обвивая руки вокруг его шеи. Дин закрывает глаза, наслаждаясь тем, как тыльная сторона ладони Каса скользит по его щеке. — Мы с тобой не так уж и различаемся, — негромко говорит Кастиэль. — Я принимаю твоё предложение, при условии, что ты согласишься на то же самое. — Дин распахивает глаза и приподнимает брови, но предостерегающий взгляд Каса не даёт ему заговорить. — Не думай, что я не вижу тебя, — продолжает он, — как ты убеждаешь себя, будто я не чувствую того же самого, каждый раз, когда тебя накрывают эмоции, — говорит он. Дин чувствует, как щёки начинает заливать румянец, но заставляет себя удерживать взгляд, чтобы Кастиэль не подумал, будто он собирается отступить. — Я тоже не глуп, и это дорога с двусторонним движением, — говорит Кастиэль. — Ты тоже должен позволить мне любить тебя. — Договорились, — выдыхает Дин, впервые не пытаясь всё переосмыслить, и Кастиэль улыбается одной из своих полуулыбок, тех самых, что каким-то образом освещают всю комнату. — Видишь, — поддразнивает Дин, тыкая его чуть ниже рёбер, туда, где Кас терпеть не может. — Посмотри на эту прекрасную улыбку. Тебе уже лучше. — Да, — соглашается Кастиэль, и его улыбка становится только шире. — Мне лучше.

***

Или, Невада Четыре ночи спустя С точки зрения Дина, Или, штат Невада это место, где нет вообще ничего интересного. Мотель «Эль Ранчо» та ещё дыра, из тех, где возле номера стоит один пластиковый стул, а на разных тканевых поверхностях красуются странные, неопознаваемые пятна. Но за тридцать два доллара за ночь Кас практически настоял, чтобы они здесь остановились. И все это во имя «приключений», «разнообразия» и ещё целой кучи прочей ерунды, смысла которой Дин, если честно, так до конца и не понял. Если ему хочется приключений, он позволит Касу нагнуть его на капот Импалы и оттрахать где-нибудь в двух поворотах от шоссе, где в любой момент кто-нибудь может проехать и увидеть их. Улыбка сама расползается по его лицу, когда он прокручивает в голове это воспоминание, жалея, что они сейчас не там под свежим воздухом и солнцем, палящим ему в спину, с Касом, который делает ему лучший минет в его жизни (хотя сравнивать, по правде говоря, не с чем), пока он не кончает прямо на заднее колесо Импалы. Чёрт возьми, вот это было горячо! Вот это действительно было приключение, удовлетворённо думает Дин. - А этот паршивый номер с ковром  тошнотно-зелёного цвета не особо. Пока Кастиэль терпимо принимает душ в заплесневелой душевой, Дин изо всех сил старается не обращать внимания на стойкий запах сигарет, витающий в воздухе, и откидывается на кровать (предварительно стянув покрывало). Он изо всех сил старается быть благодарным хотя бы за то, что простыни пахнут свежестью и что под ним нет ничего жёсткого или липкого и машинально делает пометку в уме, чтобы потом достать из багажника Импалы спальный мешок Каса и использовать его как одеяло. Он недостаточно большой, чтобы полностью прикрыть их обоих, но, по крайней мере, они знают, его историю существования в отличие от местного одеяла.  Дин закрывает глаза и слушает шум воды в душе, представляя, что они снова в Йосемити — он обнимает Каса сзади, пока они смотрят на один из огромных водопадов в конце долгого похода. Это было красиво, и у них нет ни одной фотографии на память, потому что они оба были слишком заняты тем, что лапали друг друга. Дин с удовольствием вспоминает, как Кас прижал его к особенно большому дереву, вклинил бедро между его ног и вцепился языком в его рот одновременно властно и ласково. Дин вздрагивает, по коже рук бегут мурашки, несмотря на температуру в комнате, и он перебирает в голове ещё несколько их лучших моментов. Вид на водопад  определённо хороший эпизод, как и продолжение, когда они, смеясь и спотыкаясь, гнались друг за другом вниз по тропе, хватали друг друга за руки и талии и останавливались целоваться за рощами деревьев, словно озабоченные подростки. Дин вздыхает, открывая глаза, и обнаруживает, что смотрит на серовато-коричневое пятно на потолке. Мда. Это место — совсем не Йосемити. Вода всё ещё шумит, а Кастиэль возится в душе уже целую вечность, так что Дин спихивает себя с кровати и выходит из номера, чтобы осмотреть то, что можно назвать «городом», в который они попали. Слово «город», если честно, слишком щедрое. По сути это просто набор безликих бежевых и кирпичных зданий, брошенных посреди долины. Здесь могло бы быть красиво, предполагает Дин, если бы не было так чертовски скучно. Солнце почти село, и оранжево-розовое сияние, ползущее по краям гор вокруг них, вероятно, показывает это место в его лучшем виде, и это совсем не помогает Дину смириться с тем, что они здесь застряли. Ему стоило настоять, чтобы они ехали дальше, но Кастиэль так редко о чём-то просит, что Дину невыносимо отказывать ему, когда это всё-таки происходит. Хотя какого чёрта он вообще попросил об этом, Дин подозревает, что так до конца и не поймёт. Вернувшись в номер, он застаёт Кастиэля абсолютно голым, энергично растирающим волосы грубоватым полотенцем. От этого зрелища член Дина заинтересованно дёргается. — В любое другое время я бы уже уложил тебя лицом в матрас, — замечает он. — Но, если честно, я бы не хотел, чтобы наши причиндалы касались любой поверхности в этой комнате. Кастиэль закатывает глаза и надевает свежие джинсы, явно не собираясь надевать нижнее белье, потому что, как быстро понял Дин, мир чертовски несправедлив. — Вниз по улице есть бар, — говорит Кастиэль, бросая Дину чистую фланелевую рубашку и кивая, предлагая переодеться. Дин обычно не носит фланель, но, чёрт возьми, у них же приключение. Почему бы и нет. Он стягивает свою рубашку на пуговицах и меняет её на мягкую фланель, тут же задаваясь вопросом, почему, чёрт побери, он вообще не носит её постоянно. Он разворачивается и разводит руки, ожидая одобрения Каса, и если то, как тот прикусывает губу, о чём-то говорит, то фланель ему явно по вкусу. — Бар? — уточняет Дин. — Да, — отвечает Кастиэль, бросая ему ключи. — Бар, ресторан, казино. Я забронировал нам столик на ужин, а потом можем немного выпустить пар. — Я знаю и другие способы выпустить пар, — парирует Дин. Азарт после Вегаса уже успел ему порядком надоесть. Не то чтобы это было не весело: пить, бродить по казино, идти по Стрипу с пивом в руках и целоваться где угодно, где им вздумается, но всё это они делали всего три дня назад. Йосемити стал приятной передышкой и хорошей перезагрузкой, однако Дин всё ещё не до конца оправился от какофонии света и звуков. — Сегодня что-то совсем не тянет в казино, — признаётся он. Выражение лица Кастиэля мрачнеет, брови хмурятся, и Дину это кажется чертовски странным. Он наблюдает, как Кас закусывает губу и бросает взгляды на экран телефона Дина, прежде чем наконец пихнуть его на кровать и с обречённым вздохом сесть рядом. — Можно я тебе кое-что скажу? — спрашивает он, и Дин удивленно  приподнимает брови. — Нет, — отвечает он. — Будь серьёзен хоть минуту, — одёргивает его Кастиэль, похлопывая по кровати напротив себя. Дин садится, стараясь не задеть сложенное покрывало, и выжидающе смотрит, пока Кастиэль грызёт ногти. — Я солгал тебе, — наконец говорит он. — Ладно, — спокойно отвечает Дин. — О чём-то важном? О, чёрт, ты беременный? — Дин, — вздыхает Кастиэль, раздражённо. — Пожалуйста. — Ладно, — ухмыляется Дин, поднимая руки в притворной капитуляции. — Извини. Я слушаю. — Тебя это совсем не волнует? Я только что сказал, что солгал тебе. Дин качает головой и падает спиной на подушки, которые разочаровывающе сплющиваются под его весом. Он всё равно закидывает руки за голову и скрещивает ноги в щиколотках. Он знает, что, вероятно, бесит Каса, но тот это заслужил — за то, что затащил их в эту дыру. — Во-первых, — говорит он, устроившись поудобнее, — я знаю тебя и знаю всё важное дерьмо о тебе. То, из-за которого я бы действительно дал дёру. Так что если только ты не серийный убийца, а вся твоя биография прикрытие, чтобы использовать меня как долговременное алиби, то нет, я не переживаю. Кастиэль щурится и склоняет голову набок, и, серьёзно, будь эта комната хоть немного чище, Дин рискнул бы и набросился на этого очаровательного придурка прямо сейчас. Но вместо этого он сдерживается, замечая, что водяное пятно над их головами за последние полчаса стало больше. Очень обнадёживающий знак. — Хорошо, — медленно говорит Кастиэль, и Дин вытаскивает одну руку из-за головы, чтобы перехватить ладонь Каса и поцеловать её. — Выкладывай, милый, — подбадривает он. — Мой брат живёт в этом городе, — выпаливает Кастиэль. Дин резко садится. — Твой…? Кастиэль кивает, глядя себе на колени, потом извиняюще смотрит на Дина и кривится. — Мы не разговаривали много лет. Он и наш отец не ладили. Он вообще-то старше меня, именно он должен был первым унаследовать компанию, но… — Кастиэль замолкает и пожимает плечами. — У них была ссора вскоре после того, как ему исполнилось восемнадцать, и в итоге Габриэль собрал вещи и ушёл. Мне запретили поддерживать с ним связь, но он писал мне открытки. Всегда отправлял их на адрес компании, никогда не подписывал, но я знал, что это он. Последняя открытка, которую я получил до того, как Захария сделал то, что сделал, была отправлена именно из этого города. Я смог его разыскать и… похоже, он владеет тем самым отелем и казино, куда я собирался отвести тебя сегодня вечером. Дин на мгновение замирает с разинутым ртом, не зная, что сказать, и хватается за самое безопасное. — Он владеет отелем? — Фраза «и мы при этом живём вот здесь?!» повисает в воздухе, но по ответному взгляду Кастиэля ясно, что тот всё понял. — Извини, — добавляет Дин. — Мне жаль, что я солгал тебе, — отвечает Кастиэль, но Дин отмахивается. — Не, чувак, я понимаю. Это серьёзно. Детские травмы, всё такое. Ты мне ничего не должен объяснять. Кастиэль кивает. — Я чувствую сильную вину за то, как обошёлся с Габриэлем. Когда умер отец, я с ним не связался. Я не знаю, пытался ли он выйти на контакт после этого. Понятия не имею, знает ли он вообще, что отец умер, знает ли, что я больше не в Сандовере и все остальное. И я боюсь, что он не захочет меня видеть. Пока Дин переваривает услышанное, пытаясь понять, каким вообще был план Каса, тот словно читает его мысли и заполняет паузу прежде, чем Дин успевает задать вопрос. — Я просто подумал, что… попробую увидеться с ним, вот и всё. Думал, может, он меня не узнает, и тогда я как бы буду ни при чём. Но сейчас понимаю, что это просто… — Трусливо? — подсказывает Дин, и Кастиэль коротко кивает в знак согласия. — Ну, — говорит Дин, хлопнув ладонями по бёдрам и поднимаясь, — по крайней мере теперь я понимаю, почему ты хотел остаться в этой дыре. — Отель Габриэля всего в миле отсюда, — мрачно говорит Кастиэль. — Я думал, в худшем случае мы напьёмся и кое-как доберёмся обратно. Я не собирался взваливать это на тебя. — Пф, — отвечает Дин. — А что за поездка без небольшой семейной драмы? Дай я тебя кое о чём спрошу, Кас. —  Он ждёт разрешения, и Кастиэль смотрит на него широко раскрытыми голубыми глазами. — Габриэль был хорошим старшим братом? Кастиэль даже не задумывается. — Да. Самый лучший.  — И он пытался поддерживать с тобой связь, даже когда твой мудацкий папаша его вычеркнул? — Кастиэль снова кивает. — Он когда-нибудь делал тебе больно? Давал понять, что не принимает твой выбор идти по стопам отца, а не по его? — Нет, — отвечает Кастиэль. — Нет, конечно. Дин вытягивает губы трубочкой. — Я не эксперт по братьям, — говорит он, — но я бы простил младшей сестре куда более жёсткие вещи. И я бы по ней скучал, если бы она исчезла из моей жизни, особенно если бы не по собственной воле. За что бы ни был мой голос, я говорю — поехали к этому чуваку. Кастиэль нервно теребит руки на коленях, но в конце концов кивает, встаёт и явно собирается с духом. — Ладно, но одно условие, — говорит Дин, поднимая палец. — Мы останавливаемся в его отеле. В лучшем случае получим бесплатный номер. В худшем потолок не рухнет нам на головы посреди ночи. Он указывает вверх, туда, где всё ещё расползается мутное водяное пятно, и Кастиэль морщится с выражением брезгливости. — Согласен, — соглашается он, собирая вещи и запихивая их обратно в сумку. — Аллилуйя, — отвечает Дин с облегчённой ухмылкой. — Знаешь, — добавляет он между делом, когда они выходят, тщательно проверив, что ничего не забыли, — новый номер снова возвращает секс в меню. Он игриво шевелит бровями, и Кастиэль шлёпает его по заднице. — Там есть крытый бассейн и джакузи. — Серьёзно, Кас? Слушай, у тебя там ещё родственники есть, о которых мне стоит знать? Может, четырнадцатилетний сын, из-за которого мне придётся ночевать в реальном мусорном контейнере? Двоюродный брат, ради которого нам нужно будет поселиться в борделе, лишь бы с ним не встречаться? Скажи сразу, я хочу быть готов. — Ты невозможный придурок. — Ты меня любишь. — Это правда. 

***

Где-то на северо-западе Колорадо Настоящее время Девять дней до Рождества Как будто мысли Дина обладают силой, телефон на сиденье между ним и спящим Кастиэлем вибрирует от сообщения от единственного и неповторимого Габриэля. Кастиэль по-прежнему наотрез отказывается от предложения Дина купить ему собственный телефон, поэтому с тех пор, как они уехали из Эли, он без остановки переписывается с братом через телефон Дина. Если быть честным, Дин всё ещё мысленно похлопывает себя по плечу за то, что помог устроить их воссоединение — воссоединение, которое стало слезливым и немного неловким для него почти сразу, как только Габриэль увидел Каса через весь холл отеля. Оказалось, он знал о смерти отца и не винил Кастиэля в том, как с ним обошлась семья, особенно после того, как услышал, через что Кас прошёл из-за Захарии. Казалось, Габриэль так же сильно жаждал связаться с Кастиэлем, но, не получая ответа на свои открытки, решил, что его просто не хотят видеть. После того как всё это прояснилось, Дин никогда не видел Кастиэля таким счастливым. Тот буквально светился, пока Габриэль с гордостью водил его по отелю, а потом столкнул в бассейн прямо в одежде. Кас вынырнул, захлёбываясь и смеясь, в то время как Габриэль самодовольно объявил, что теперь они «квиты» за то, что Кастиэль не отвечал на его попытки связаться с ним. Кас выбрался из бассейна и крепко его обнял, игнорируя протесты, с восторгом промачивая рабочую рубашку и брюки Габриэля. В итоге Дин несколько часов зависал в казино, играя в покер, пока Кас и «Гейб», как он теперь настаивал, чтобы его называли, сидели за барной стойкой и наверстывали упущенные годы. Если честно, Дин, возможно, слегка бы ревновал, особенно к тому, насколько чертовски счастливым выглядел Кас, если бы только Кастиэль не обернулся к нему с влажными глазами, не обхватил бы его за шею и не начал благодарить так, словно Дин сделал что-то большее, чем просто сел за руль и довёз их туда. К тому же Гейб оплатил им номер (без подозрительных пятен и плесневелого душа), а убийственный минет, который Кас устроил Дину позже, уверенно вошёл в топ-3 за всю его жизнь. Добавь к этому чистое покрывало и запах кондиционера для белья и Дин был на седьмом небе от счастья. В конце концов, он никогда и не утверждал, что он сложный человек. Без сомнений, они могли бы задержаться у Гейба ещё на несколько дней, и Дин даже переживал, что Кастиэль может захотеть остаться там навсегда, рядом с братом. Но с таймингом не повезло: уже на следующий день Габриэль уезжал по делам, которые не мог отменить. Когда пришло время прощаться, Кастиэль ни разу не дал понять, что вообще рассматривал возможность остаться, а Дин был слишком эгоистичен, чтобы поднимать этот вопрос сам. Зато он дал Габриэлю свой адрес в Су-Фолс и пригласил на Рождество. Он искренне надеялся, ради Каса, что тот приедет. Не говоря уже о том, что ему бы не помешал буфер, когда родители начнут дышать ему в затылок вопросами о его жилье и отношениях с Касом, а Габриэль вполне ничего такой тип для компании. У него острое, саркастичное чувство юмора, которое Дин очень даже ценит, и если выбирать между этим и бесконечным допросом от Эллен Смит, он точно знает, что предпочитает. На соседнем сиденье Кастиэль шевелится и потягивается, вырывая Дина из раздумий, и улыбается, поймав его взгляд. Не говоря ни слова, Кас отстёгивает ремень безопасности и наклоняется, чтобы поцеловать Дина в щёку. — Привет, соня, — говорит Дин, а Кастиэль просто опускает голову ему на плечо и трётся об него, как кот.  — Привет, — хрипло отвечает он в ткань Диновой рубашки (фланелевую, потому что Кас пробудил монстра). — Ты мне снился.  — Да ну? И что именно? — Да, — говорит Кастиэль, поднимая голову и прикусывая мочку уха Дина. — Найди место для парковки, и я тебе покажу. Дин ещё никогда в жизни так быстро не съезжал с трассы.

***

Денвер, Колорадо Настоящее время Пять дней до Рождества — Где она? Мы уже пятнадцать минут тут сидим, я к тому моменту, как она соизволит спуститься, превращусь в изюм. Потрепав Дина по голове и протянув ему пиво, Кастиэль выбирается из бурлящего джакузи и, оставляя за собой капли воды, идёт к садовому стулу, где на брошенной одежде лежит телефон Дина. Щурясь от позднего дневного солнца Денвера, льющегося через многочисленные окна, он пару раз проводит по экрану, ворча, когда мокрые пальцы мешают телефону нормально реагировать. — Говорит, что она… — Ну чё, сучки?! — орёт Чарли из открытой двери во двор, и её ярко-рыжие волосы появляются в поле зрения раньше всего остального. Пряди бешено треплет прохладный ветер, пока она вприпрыжку направляется к ним, оставляя дверь распахнутой. — …Здесь, — заканчивает Кастиэль, вздрагивая от почти зимнего порыва холодного воздуха, ударившего по мокрой коже. Он тут же бросает телефон Дина и ныряет обратно в джакузи. Кас удовлетворённо вздыхает, погружаясь в бурлящую воду. Дин с нескрываемой нежностью наблюдает за тем, как Кас устраивается поудобнее рядом с ним, положив мокрую голову на руку, которую Дин вытянул вдоль края ванны. — Я к вам с дарами, — заявляет Чарли, ставя сумку-холодильник на столик, удобно придвинутый к джакузи. — Налетайте, пока холодное! — С удовольствием, — радостно отвечает Дин, открывая крышку «Коулмана» и меняя пустую бутылку на свежую, холодную. Чарли наклоняется и открывает ему пиво, несмотря на то, что как раз стягивает с себя футболку. — Я и их тоже привела, — говорит она, кивая в сторону двери, когда в комнату заходят её соседки, Дороти и Ровена, переругиваясь из-за подносов с закусками, которые каждая несёт. — Хорошо, что я здесь и могу любоваться всеми этими милыми девушками в откровенных купальниках, — мечтательно вздыхает она. — А то с вас двоих толку ноль. — Эй, вообще-то я бисексуал, — возмущается Дин, вскидывая руки. — Это обесценивание ориентации, — добавляет он, размахивая бутылкой в сторону Чарли. — Не то чтобы это имело значение, и не то чтобы я присматривался, но я пансексуал, — вставляет Кастиэль. — Хотя я и не считаю, что нужно испытывать сексуальное влечение к человеку, чтобы оценить красоту человеческого тела. — Прошу прощения, — говорит Чарли, слегка кланяясь в их сторону, прежде чем взять своё пиво и плюхнуться в ванну, устроившись на погружённой в воду скамейке напротив них. — Хотя, наверное, нужно быть дамским угодником, чтобы оценить это, — говорит она с ухмылкой, когда Ровена устраивается слева от неё, а Дороти — справа. — Без сомнения, — невозмутимо отвечает Дин. Они с Касом уже почти неделю живут в необычном викторианском доме Чарли в районе Норт-Кэпитол-Хилл в Денвере, и он быстро привык к её причудам. Он даже находит их милыми и хотел бы забрать её с собой, чтобы познакомить с Джо (и, возможно, оставить её у себя навсегда). Насколько он может судить, Чарли, Ровена и Дороти встречаются, хотя у Чарли есть своя комната, а девочки живут в одной, и это всё, что ему нужно знать. Чарли сдаёт большую хозяйскую спальню на Airbnb, а её мама живёт в последней спальне, где за ней круглосуточно ухаживают. Мама Чарли находится в коме и подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, и так уже много лет, хотя Чарли не очень любит об этом говорить, так что это практически все подробности, которые известны Дину. Он знает, что Чарли любит её больше всего на свете и что она часами сидит рядом с ней и читает вслух главы из любимых книг. В то же время не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что забота о матери и наблюдение за ней в таком состоянии сильно изматывают Чарли. Для Дина совершенно очевидно, что Чарли сдаёт лишнюю комнату скорее ради компании, а не денег, и он подозревает, что вся эта тема с «две девушки лучше, чем одна» тоже отчасти про это, хотя он не сомневается, что Чарли действительно любит их обеих. Факт остаётся фактом: Чарли не раз достаточно прозрачно намекала, что именно её хакерские навыки держат дом на плаву, а не арендаторы или основная работа. Каковы бы ни были её причины сдавать комнату, Дин просто рад, что она это делает. Он чувствует, будто они сорвали джекпот, познакомившись с Чарли, и с каждым днём ему всё труднее и труднее мириться с мыслью, что скоро придётся уезжать. С самой первой минуты знакомства он и Чарли нашли общий язык, сблизившись на почве сериалов, фильмов и даже её задротских ролевых игр. Во многом Чарли казалась ему версией самого себя, каким он всегда хотел быть, и теперь, освободившись от Сандовера и той зажатой, удушающей жизни, он с головой бросился в любую возможность дать волю своему внутреннему гику. Чарли, в свою очередь, была в восторге от того, что в доме появился человек, с которым можно разделить её менее «крутые» увлечения. нью-эйджем, викканством и колдовством, что было не совсем в духе Чарли. Поэтому, когда Дин посетовал на то, что его не будет на следующей ролевой игре «Королевство Лунного Света», Чарли взялась за дело. Ей удалось собрать почти всех завсегдатаев на специальное мероприятие в середине недели. Она нарядила Дина в позаимствованный средневековый костюм и назвала его своей «Придворной дамой». — Бонусы королевского положения, — сказала она с подмигиванием, когда Дин не мог перестать удивляться тому, как быстро ей удалось собрать эту масштабную игру. За один день в парке Дин поучаствовал в фальшивых сражениях, разгадал загадку и в целом наслаждался ролью правой руки Королевы. Проще говоря — ему это безумно понравилось, и единственным сожалением было то, что на следующей игре его уже не будет. Когда они вернулись домой тем вечером, Дин застал Кастиэля за тем, как тот с Ровеной увлечённо листал какие-то заплесневелые старые книги и с энтузиазмом обсуждал влияние намерений на колдовство. Хотя он и не верил во всю эту сверхъестественную чушь, было здорово видеть, что Кас так доволен и легко заводит друзей. И тот факт, что костюм Дина, по-видимому, произвёл на Кастиэля неизгладимое впечатление, из-за чего тот опрокинул стул, спеша встать из-за стола и утащить Дина в их комнату, тоже был неплохим бонусом.  По сути, они вдвоём действительно вписались в рутину здешней жизни в Денвере, словно всегда были частью дома Чарли или, по крайней мере, словно им суждено было стать частью этой маленькой семьи. Чарли, Дороти и Ровена по очереди готовят завтрак по утрам, днём каждый сам по себе, а ужин каждый вечер готовят Дин и Кастиэль. Учитывая, что до этой недели Дин никогда в жизни так масштабно не готовил, это стало для него довольно неожиданным опытом, но, как он быстро понял, готовить с Касом — это чертовски по-домашнему и на удивление возбуждающе. Дин подозревает, что больше никогда не сможет спокойно смотреть на маринованные шашлыки, не получая при этом стояк. Большинство вечеров после ужина все пятеро собираются в обустроенном подвале Чарли — той части дома, которая больше всего напоминает её саму. Нижний уровень уютный: открытая кирпичная кладка, бар с раковиной, огромный телевизор и всевозможные игровые приставки. Стены завешаны постерами Чарли, а на полках расставлены её занудные безделушки и коллекционные фигурки. Каждый раз, спускаясь туда, Дин ловит себя и на странных уколах зависти, и на желании однажды иметь нечто подобное для себя. Иногда они играют в алкогольные игры, болтают или смотрят фильмы, а иногда Чарли надирает им задницы в «Хейло» или «Супер Марио Карт». Чаще всего по вечерам они курят травку и до поздней ночи едят вредную еду, пока один или несколько из них не решат, что им нужно побыть наедине, и компания не распадётся. Дин не может вспомнить, чтобы когда-либо в жизни чувствовал себя настолько счастливым. И, что ещё важнее, это словно даёт ответ на вопрос, каким будет их совместное пребывание на одном месте с Кастиэлем. Да, прошло всего несколько дней, но Дин не может представить, что ему когда-нибудь надоест готовить с Касом, убирать с Касом и засыпать с Касом в конце длинного дня — независимо от того, был ли этот день наполнен делами или совершенно ничем не наполнен. Он невероятно, безумно влюблён и понятия не имеет, как он к этому пришёл и чем вообще заслужил всё это. Это делает его ещё более решительным в намерении вернуть доброе имя Каса. У него есть несколько идей, но пока ничего конкретного. Дин почти уверен, что Чарли помогла бы ему, если бы он попросил, но он всё ещё не набрался смелости (как вообще просить нового друга взломать твоего бывшего работодателя?). Сначала нужно понять, что делать с полученной информацией, вот в чём загвоздка. Он не знает ни одного юриста и уж точно не собирается притворяться, будто разбирается в юридических тонкостях и законах. И кто знает, кого ещё Захария и Роман успели подкупить? Так что, даже если раскопки Чарли действительно приведут к чему-то полезному, это будет бесполезно, пока Дин не разберётся в ситуации. К сожалению, это их последний вечер в Денвере, так что если идея до сих пор не пришла… — Алло, приём, Земля вызывает Винчестера, — Чарли щёлкает пальцами прямо перед его лицом, брызгая на кожу водой, и Дин краснеет, осознавая, что на него уставились все. — Прости, — бормочет он. — Наверное, жара в голову ударила. — Ну конечно, — скептически отвечает Чарли. — Мы вообще-то обсуждали, не выбраться ли куда-нибудь позже. Вы уезжаете завтра, а Денвер толком так и не посмотрели. — Я был в Коммонс-Парке, — возражает Дин, и Кастиэль фыркает. — Что? — Ничего, — отвечает он с ухмылкой, и Дин задаётся вопросом, не вспоминает ли он костюм Дина для ролевой игры или, точнее, то, как он его снимал.  Спокойно, дружок, - думает он в сторону своего члена, внезапно благодарный за обилие пены в джакузи перед собой. - Не  самое подходящее время.  Как обычно, Кастиэль будто чувствует ход его мыслей, его маленькая улыбка становится шире, и Чарли смотрит на них с прищуром. Дороти и Ровена, похоже, так напились, что даже не замечают внезапной перемены в настроении Дина, за что он им благодарен. — Так, — неловко говорит Дин. — Мы идём куда-то? Чарли смотрит на него ещё секунду, но, похоже, решает оставить это. — Ну, вообще-то да, космонавт. Но выбор за вами. Что захотите, вы у нас почётные гости. Глянув на Кастиэля, Дин надеется, что правильно считывает выражение лица своего парня. — Вообще-то, — говорит он, прочищая горло. — Мне здесь нравится, Чарли. Учитывая, что это наша последняя ночь и всё такое, думаю, мы лучше останемся дома. Кастиэль сжимает его бедро под водой, и Дин с облегчением понимает, что правильно его понял. Чарли ухмыляется и протягивает ему своё пиво, чокаясь с ним. Позже, после стейков и овощей, приготовленных на гриле во дворе, нескольких карточных игр, двух фильмов, хорошей травки и куда большего количества пива, чем следовало бы, они с Касом нехотя прощаются с девчонками в последний раз. Увидятся они, конечно, утром, но всё равно это ощущается как конец чего-то, и в каком-то смысле так оно и есть. Когда Дин ложится рядом с Кастиэлем в их кровать, беспокойство возвращается. Это раздражающее возвращение тех же переживаний, от которых он не мог избавиться по дороге в Денвер, когда он задавался вопросом, будут ли они с Касом по-прежнемувместе , если осядут где-то надолго.  — Что-то случилось? — спрашивает Кастиэль, убирая руку с бедра Дина и проводя ею по передней части его боксеров, где не происходит ровным счетом ничего интересного. Он слегка приподнимается и смотрит на Дина, который упорно продолжает пялиться в темноту. — Ты в порядке? Наклонив голову, чтобы заглянуть Касу в глаза, Дин поднимает руку и проводит ею по его небритой щеке. — Ты хорошо смотришься в этой кровати, Кас, — тихо бормочет Дин, и Кастиэль приподнимает брови. — Я просто говорю. - Дин пожимает плечами и снова утыкается взглядом в потолок. Он чувствует, как рука Кастиэля скользит вверх по его рёбрам и останавливается посреди груди, но Кас молчит, явно выжидая. Несмотря на поздний час и необходимость выехать пораньше на следующий день, беспокойство берёт верх, и Дин садится, свесив ноги с кровати. — Я просто говорю… — повторяет он. — А что если… что если мы останемся? Прохладный воздух на его голой спине внезапно сменяется успокаивающим теплом тела Кастиэля, когда тот обнимает его за плечи и целует за ухом. — Мы не можем остаться здесь, — мягко говорит Кас. — Я знаю, — отвечает Дин слишком поспешно, и его голос звучит странно сдавленно, чего он определённо не разрешал себе. Тем не менее он протягивает руку и накрывает ладонь Каса, лежащую у него на груди, своей. — Просто фантазии. — Мы будем поддерживать связь с Чарли, — настаивает Кас. — Денвер не так уж далеко от Су-Фолс. Мы будем приезжать, и где бы мы ни оказались, сделаем это место таким же хорошим и уютным. — Не знаю, Кас. Там вообще-то внизу джакузи тысяч за двадцать долларов.  Чёрт, почему мои шутки всегда такие прозрачные и тупые, когда мне хреново? — Это всего лишь деньги, — говорит Кастиэль тоном, почти насмешливым. — Разве не ты мне это говорил? И потом, дело не в джакузи, милый, не поэтому этот дом кажется родным. — Да? — бурчит Дин, смахивая влагу с глаза и всё ещё отказываясь оборачиваться. — Угум. У меня такое чувство, что ты бы так же не хотел уезжать, даже если бы Чарли сдавала лишнее место на полу кухни в однокомнатной квартире. — Давай без перегибов, — возражает Дин. — У меня нет никакого желания слушать, как они втроём этим занимаются. — Наконец он чувствует, что контролирует себя достаточно, чтобы не разрыдаться, как только увидит лицо Каса, поэтому сдвигается на кровати, прислоняясь к изголовью, и утягивает Кастиэля к себе на колени. — Но мысль я понял. — Дом делают домом люди, Дин. А тебе всё ещё нужно поехать и увидеться со своей семьей. Если ты действительно захочешь вернуться сюда после Рождества, мы можем это обсудить. Но, если честно, мне кажется, это путешествие ещё не окончено. Дин изучает его пару секунд, прежде чем ответить: — Ты иногда странный, ты в курсе? По лицу Кастиэля расползается широкая улыбка, и он наклоняется, прижимаясь губами к губам Дина. — Да, — говорит он с предельной серьёзностью, отстранившись. — У меня есть надёжные сведения, что ты любишь мою странность. Дин ухмыляется и пользуется моментом, чтобы завалить Кастиэля, прижав его к кровати. Спать они даже не пытаются ещё как минимум час, и когда наконец засыпают, Дин уже не чувствует себя таким беспокойным.