I don`t know

Тишина, нависшая над ними, была плотнее и тяжелее, чем когда Помни отвернулась от Джекса, разглядывая пистолет. Она, казалось, забыла, как моргать. Её глаза оказывались прикованы то к лицу Джекса, то к этой тонкой, еле заметной линии шрама. Помни медленно опустила руку, которая зависла в воздухе. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Кстати, получалось плохо. «Не буду», — прошептала она. Это была единственная фраза, но в ней было обещание, принятие и молчаливое понимание. Она увидела, как легчайшая тень напряжения спадает с лица Джекса. Секундное откровение закончилось. С легким вздохом Джекс стянул розовый комбинезон обратно, закрывая плечо и грудь. Уязвимость была запечатана под слоем ткани и сарказма. «Вот и славно, пойдем.», — сказал он, повернувшись, чтобы уйти, но что-то остановило его — возможно, не отступавшее выражение тревоги на лице Помни. Она стояла, выглядя так, словно вот-вот рассыплется. Впервые за долгое время она просто сдалась на месте. Видя, как ей тяжело, и, возможно, чувствуя вину за то, что его собственная боль выбила её из колеи, Джекс сделал нечто совершенно нехарактерное. Он медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться с ней на одном уровне и взглянул ей прямо в глаза. «Эй, Пом», — сказал он тихо, нежностью, которую она никогда раньше не слышала, — «Всё в порядке. Это просто шрам. Цирк не может от нас избавиться так просто, ты знаешь». Она посмотрела на него, и в её больших глазах собрались слезы — не громкие, не истеричные, а просто тихое осознание реальности и доверия. Она сделала шаг вперед и, не дожидаясь приглашения, уткнулась лицом ему в плечо. Джекс замер. Его руки на мгновение зависли, а затем, почти нехотя, обняли её. Он прижал её к себе. Помни плакала. Это был бесшумный плач, только влажная ткань на плече Джекса и легкое, едва слышное дрожание её фигуры. Плач не от страха, а от облегчения — облегчения от того, что кто-то наконец-то показал себя человеком, дал ей повод для настоящего беспокойства, которое было лучше, чем радостные возгласы Рагаты. Объятие длилось, казалось, целую вечность. Когда Помни наконец отстранилась, её глаза были влажными, но её взгляд был более спокойным. Джекс поднялся, мгновенно восстанавливая свою обычную высоту и непринуждённость. Он быстро отряхнул плечо и снова улыбнулся. «Только не делай этого привычкой. Я же не подушка для плача. А теперь пошли. Нам не нужны лишние подозрения.» Когда они вдвоем вернулись в Главный Зал, Кейн снова парил над участниками. Что-то намечалось. Внезапно конферансье объявил: «А сейчас, любимые вы мои пельмешки, я подготовил для вас подарок! (При этих словах Зубл фыркнула) «Это будут незабываемые семь минут в Цифровом Шкафчике! На бутылочку мы определим, какие же две персоны попадут в замечательное, тесное и темное пространство вместе!» Мгновенно над головами персонажей возник портал, засосавший их в уютную комнатку с диванами, маленьким шкафчиком и заветной бутылочкой посередине. Игра началась. Сначала в шкаф попали Рагата и Королер, где семь минут не было слышно ни звука. Конечно, звукоизоляция была, но действительно складывалось ощущение, будто там никого нет. После туда попали Гэнгл и Зубл. Слышно тоже ничего не было, но девочки, по крайней мере, вышли веселые и довольные. Теперь Джекс и Помни. С глухим стуком они материализовались в шкафу. Тишина. Помни понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Джекс, со своими немалыми размерами, сидел в скрюченном положении, подогнув колени и упираясь затылком в потолок. Помни же сидела у него на животе, упираясь руками в чужую грудь, чтобы не упасть прямо на него. Хотя, упасть было бы не страшно. Конечно, она быстро убрала ногу с его больного бока, чтобы ненароком не навредить. «И так… Мы в шкафу. Идеальное место для нас двоих, верно, Пом-Пом?»—сказал Джекс, осматривая пространство вокруг. Как удобно видеть в темноте… «И никто не смотрит», — это была единственная фраза, которая витала у неё в голове еще с начала приключения. После того, что случилось со шрамом, после объятия, эта мысль в условиях полной изоляции показалась ей острой, как гвоздь. Это был их единственный шанс сбежать от Кейна и Цирка, хотя бы на семь минут. Джекс же, неожиданно для себя и, совершенно точно, для Помни, притянул ее к себе и поцеловал. Это был поцелуй, полный невысказанного напряжения, накопившегося страха и внезапной, ошеломляющей храбрости. В одно мгновение исчез шкаф и все вокруг. Остались только она и Джекс. Она сначала замерла, ее тело было абсолютно неподвижным, ее губы — жесткими. Но затем ее руки, которые только что упирались в его грудь, поднялись и схватили его за шею, притягивая ближе, пока между ними не осталось воздуха. Джекс продолжил с неожиданной, почти яростной страстью, которая полностью противоречила его обычному, отстранённому образу. Это был долгий, глубокий поцелуй, полный напряжения, которое накапливалось между ними. Поцелуй, который говорил: «Нас двое против этого сумасшедшего мира, и мы не дадим ему победить». Он слегка наклонил голову, усиливая поцелуй, словно пытаясь поглотить её или растворить все границы. Помни ощущала его тепло, его реальность, и это было самым настоящим, что с ней случалось с момента попадания в Цирк. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Помни тяжело дышала. «Вот черт», — прошептал Джекс, его голос был глухим. Он приложил палец к губе, но тут же опустил руку. — «Ладно. Я начинаю думать, что приключения Кейна не всегда ужасны». Он оглядел стены шкафа, и в его глазах, уже начинал мелькать огонёк нового, опасного веселья. Громкий гудок нарушил тишину, объявляя об истечении времени. Помни и Джекс посмотрели друг на друга, стараясь вернуть себе обычные, невыразительные лица. Джекс открыл дверь и быстро вышел, не оглядываясь. Помни последовала за ним, но поймала свой взгляд в отражении стеклянной двери. Её губы были слегка припухшими, а глаза сияли.