Химия

Боль в груди была тупой и навязчивой, она усиливалась с каждым вдохом, сжимая ребра стальным обручем. Перед глазами, застилая реальность, плыл знакомый, надоевший до тошноты образ — собственное отражение в зеркале, но искаженное, с пустыми глазницами и подтеками туши. Оно сводило с ума, заставляя моргать чаще, пытаясь стереть картинку. Тэхен слабо мотал головой, сидя на холодном кафельном полу и опираясь спиной о белую стену своей кухни. Воздух был густым и спертым, пах остывшим кофе и чем-то кислым. После искусственно вызванной вспышки дофамина наступала расплата. Пространство вокруг начинало медленно, но верно сужаться, стены сближались, потолок давил. В ушах стоял навязчивый звон, в который вплетались обрывки чужих голосов, смех, чьи-то приглушенные стоны. Яркая, современная кухня превращалась в длинный темный коридор без конца и начала. Ким мелко дрожал, охваченный леденящим холодом, который шел изнутри. Внутренний ужас, знакомый и почти родной, сковывал его. э Пошевелиться он не мог — парализующая слабость приковала его к полу. Повсюду клубился туман, источающий призрачный, мертвенный свет. Все это было похоже на дурной сон, только со слишком реалистичными, отвратительно физиологичными ощущениями. Мужчина пытался дышать поверхностно, по-собачьи, и взглядом искал, за что зацепиться в этом хаосе. Вон трещина на плитке, вон блик от луны на столешнице... Но из ниоткуда, из самой гущи тумана, появилась скользкая ледяная рука и сжала его горло с невыносимой силой. Его тело затрепыхалось в бесплодной, жалкой попытке освободиться от мучительных ощущений, от самого себя. — По... моги...те... — прохрипел он, обращаясь к пустоте, к стенам, к Богу, в которого не верил. Слово сорвалось в шепот, и он почувствовал, как сознание начинает отключаться, проваливаясь в еще более глубокую и темную яму.

***

Не понимая, сколько прошло — минут, часов, а может, даже дней, — Тэхен медленно открыл глаза. Он осознал, что все так же лежит на холодном полу собственной кухни. Там же, где и был. На него накатила волна короткого облегчения, но ей не удалось затмить разум, потому что мгновенный, мощный прилив тошноты заставил его резко, почти по-пластунски, повернуться на бок и выблевать на идеальную белую плитку остатки полупереваренного бутерброда и кофе. Он тяжело дышал, его легкие горели, а конечности отказывались слушаться. С горем пополам, оттолкнувшись ладонью от липкой лужи, Тэхен принял сидячее положение и тут же схватился за голову, которую будто распирало изнутри. Боль была нестерпимой, пульсирующей. Осознание, холодное и тяжелое, медленно накрыло его: «Это был... передоз?» Мысль была неприятной, но не пугающей. Скорее, досадной, как оплошность на важной встрече. Заставив себя отложить анализ на потом, Тэхен решил принять душ. Он провонял потом, страхом и рвотой, а это, знаете ли, не самое лучшее сочетание ароматов для человека с его вкусом. — Спасибо, что не обоссался, — с хриплой усмешкой произнес он вслух и, цепляясь за столешницу, медленно поднялся на ноги.

***

Потолок снова плыл, но теперь это было следствием не наркотика, а измождения и мигрени. Телевизор, встроенный в стену, безучастно бубнил что-то о погоде на завтра. Слова снова распадались на отдельные звуки, которые отдавались в висках ровным, монотонным гулом. Химическое блаженство окончательно отступило, оставив после себя вымокшую вату в голове и свинцовую тяжесть в каждой конечности. Казалось, даже кости ныли от усталости и опустошения. Просторный и мягкий диван, утопающий в куче подушек и пледов, манил к себе. Тэхен этим и пользовался, часто разрешая себе проводить так целые выходные, заказывая доставку еды и изредка выбираясь в туалет. Ему было все равно. Это состояние – пост-кайфовое оцепенение – было неотъемлемой частью ритуала. Платой за несколько часов желанного забвения. Забвения от того, кем он был, и того, что он делал. Внезапно в этой каше из звуков прорезался другой – вибрирующий и требовательный. Он бился о стены, отскакивал от стеклянных поверхностей, словно пойманная муха. Телефон. Не личный, а «рабочий» – простой, кнопочный, анонимный. Тэхен с усилием оторвал голову от подушки. Его рука, тяжелая и ватная, потянулась к тумбочке. Движения были медленными, заплетающимися. Он нажал на кнопку ответа, поднес аппарат к уху. — Алло? — его голос прозвучал низко и хрипло. В трубке – ровный, безэмоциональный, почти механический голос «Альфы». Ни приветствий, ни лишних слов. [— Заказ. Район Йонсан-гу, кафе «Мидгард». Завтра, 19:00. Контакт – мужчина в сером пальто, газета «Чосон Ильбо».] Мозг Тэхена, еще минуту назад бывший мутным и бесформенным, с почти физическим щелчком переключился. Все внутри натянулось, стало острым, собранным, холодным. Химическая мгла отступила под накатившей волной адреналина. — Понял. Буду, — его голос в ответ был уже твердым, чистым и безжизненным. Он почувствовал знакомое, почти приятное напряжение, предвкушение. Мысленный образ запаха оружейной смазки, короткого хлопка выстрела с глушителем или взмаха острого ножа, чужих, широко открытых глаз в последний миг. И сладковатый, медный запах крови. И снова звонок. На этот раз на личном телефоне зазвонила настойчивая, мелодичная композиция. Тэхен скривил губы в брезгливой гримасе. Он знал, кто это. Хотел проигнорировать, но палец сам потянулся к кнопке. Его небольшая слабость. Слабость, которая всегда угадывала самый неподходящий, уязвимый момент. — Что, Чонгук? — в его голосе не было ни тепла, ни интереса. [— Тэхен-а. Как ты? Я звонил…] — голос Чонгука звучал мягко, заботливо, и от этой искренности Тэхена передернуло. — Спал. Что тебе надо? Трахаться сегодня не будем, нет ни времени, ни сил, — он потянулся за сигаретой, небрежно прикуривая. [— Просто… хотел услышать твой голос. У тебя все хорошо?] — в тоне Чонгука послышалась неуверенность, та самая, что одновременно раздражала и забавляла Тэхена. Эта теплая забота вызывала у него физическую тошноту. — Прекрасно. Если ты звонил, чтобы рассказать о своих чувствах, можешь класть трубку. У меня дела. [— Тэхен, подожди… Может, я заеду?] — в голосе Чонгука послышалась отчаянная мольба, и Тэхен почувствовал знакомое смешение презрения и удовольствия от своей власти над этим мужчиной. — Сегодня не могу. Я занят. Позвони в другой раз, когда научишься быть покороче, — он бросил в трубку и завершил звонок. Тэхен встал, его движения, несмотря на слабость, были отточенными и грациозными. Он подошел к панорамному окну, смотря на бесконечные огни Сеула. Где-то там был Чонгук – красивый, наивный, целиком ему принадлежащий. Игрушка для постели и кратковременного утешения. А где-то там был человек в сером пальто, который ждал, чтобы Тэхен пришел и кого-то убил. Вторая перспектива нравилась ему несравнимо больше.

***

На следующий вечер Ким Тэхен вошел в кафе «Мидгард» так, будто выходил на подиум. На нем был идеально скроенный бордовый костюм, его лицо было безупречно подведено, а взгляд — спокоен и холоден. Он сразу заметил заказчика – нервного мужчину в сером пальто, с газетой «Чосон Ильбо» на столе. Тэхен подошел и упал в кресло напротив с небрежной, почти вызывающей грацией. — Погода сегодня прохладная, — произнес он, играя длинными, ухоженными пальцами. Мужчина вздрогнул, словно его ударили током. — Да… но к вечеру потеплеет, — его голос дрогнул. Тэхен наблюдал за ним с холодным любопытством. Дрожащие руки, бегающий, испуганный взгляд, капли пота на висках. Этот человек был испуганным обывателем. Непрофессионалом. А такие клиенты, как знал Тэхен, были опасны своей непредсказуемостью и ненадежностью. Когда мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, Тэхен лишь едва заметно приподнял бровь, не проявляя ни страха, ни интереса. Мужчина извлек коричневый конверт. — Все здесь. Фотография, адрес, распорядок. Половина сейчас, остальное — после. Тэхен молча взял конверт, чуть приоткрыл его. Внутри лежала пачка банкнот и цветная фотография улыбающегося мужчины средних лет. Самый обычный человек. — В чем причина? — спросил Тэхен из чистого, отстраненного любопытства, нарушая все правила. — Это не ваше дело! — мужчина вспыхнул, его нервозность мгновенно перешла в испуг и раздражение. — Просто сделайте свою работу! Тэхен смотрел на него, как энтомолог на редкое и неприятное насекомое. Этот человек, его страх, его грязные маленькие тайны — все это было ошибкой. Ненужным осложнением. Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, положил конверт обратно на стол и легким движением кончиков пальцев оттолкнул его к заказчику. — Извините. Не смогу, — его голос был тихим, сладким и ядовитым одновременно. Глаза мужчины округлились от ужаса и непонимания. — Но… вам заплатят! Я могу добавить! — зашептал он лихорадочно. — Нет, — Тэхен мягко поднялся, поправляя идеально сидящую на нем куртку. — Ищите кого-то другого. И… успокойтесь. Вы привлекаете внимание. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из кафе, чувствуя на своей спине пристальный, полный паники и бессильной ярости взгляд. На улице Тэхен достал свой личный телефон. На экране горели несколько пропущенных вызовов от Чонгука. Его пальцы привычным движением потянулись к пачке сигарет в кармане, но замерли в сантиметре от нее. Вместо этого он вызвал такси. Глядя на мелькающие огни города, Ким почувствовал нечто странное. Не раскаяние — он был не способен на него. Но холодное, безразличное удовлетворение от принятого тактического решения. И где-то очень глубоко, под толстыми слоями цинизма, самовлюбленности и равнодушия, шевельнулось что-то, едва уловимо похожее на усталость. Возможно, сегодня мужчина все-таки позволит Чонгуку заехать. Не из-за жалости или нежности. А просто чтобы почувствовать рядом тепло другого тела. Просто потому, что сегодня он никого не убил, и внезапно, остро и нелепо, почувствовал себя чертовски одиноким в этом сияющем, безразличном городе.