Химия

Машина сама вынесла его на пустынную набережную. Тэхен заглушил двигатель и сидел, не двигаясь, глядя на тёмные воды Хангана. В ушах всё ещё стоял эхо собственного голоса. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть онемение. Впервые за долгие годы его профессиональная оболочка дала трещину, и из неё вырвалось нечто человеческое, хрупкое и неуместное. Теперь Ким сидел в тишине автомобиля и чувствовал себя голым, безоружным перед последствиями своего поступка. «Что я наделал?» — мысль билась в голове, как пойманная птица. Он представил холодный голос «Альфы», когда тот узнает о провале. Представил людей, которые придут за ним. Его пальцы инстинктивно потянулись бардачку, где лежал запасной пистолет. Но вместо этого киллер достал телефон. На экране горело уведомление о сообщении. Всего три слова: «Отчёт о выполнении ждём через 24 часа». Холодная волна страха прокатилась по его спине. Он судорожно закурил, делая первую затяжку так глубоко, что закружилась голова. Нужно было думать. Составлять план. Но единственное, что Тэхен мог делать, — это смотреть в лобовое стекло и вспоминать глаза Хосока в последний миг. Не ненависть, не гнев, а понимание. И благодарность. Он резко вышел из машины, подошёл к самому краю набережной. Ветер трепал его волосы, принося с реки запах влаги и далёкого города. — Слабак, — прошипел Ким сам себе. — Сентиментальный слабак. Но это не помогало. Чувство облегчения, странное и непривычное, перевешивало страх. Он спас жизнь. Не из милосердия, нет. Из-за связи этого человека с Чонгуком. Но разве это не одно и то же? Телефон в кармане снова завибрировал. Тэхен вздрогнул, но на этот раз это был Чонгук. «Можно зайти?» Он смотрел на это сообщение, чувствуя, как у горлу подступает ком. Как посмотреть в глаза этому человеку, зная, что несколько часов назад стоял с пистолетом, нацеленным на его брата? Как он будет скрывать эту дрожь в руках, это предательство? «Нет», — написал Тэхен и сразу же удалил. Пальцы замерли над экраном. Одиночество внезапно показалось невыносимым. Страх требовал хоть какого-то якоря, точки опоры в рушащемся мире. «Ладно», — отправил он и, не дожидаясь ответа, швырнул телефон на пассажирское сиденье. Ким вернулся в квартиру раньше Чонгука. Коньяк не приносил облегчения. Наркотик, который так манил, чтобы расслабиться, лежал в ящике стола. Ему срочно нужна доза. Всего один вдох. И станет легче. Так. Нет. Нужно сначала подумать. Он ходил из угла в угол, как зверь в клетке, мысленно проигрывая возможные сценарии. Сбежать? Но «Альфа» найдёт. Солгать? Рано или поздно правда всплывёт. Сознаться? Это равноценно самоубийству. Звонок в дверь заставил Кима вздрогнуть. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть лицу привычное равнодушие, и открыл. Чонгук стоял на пороге с бумажным пакетом в руках. От него пахло свежим воздухом и едой. — Принёс тебе суп, — он улыбнулся, но в глазах читалась настороженность. — Ты выглядишь... уставшим. Тэхен молча пропустил его внутрь. Он наблюдал, как тот расставляет контейнеры на кухонном острове, как двигается по его дому с привычной лёгкостью. Каждый жест Чонгука, каждая улыбка сейчас казались ему ножом в совесть. — Что-то случилось? — спросил Чон, наливая суп в тарелку. — Нет, — ответил Тэхен слишком быстро. — Просто работа. Напряжённый день. Он сел на барный стул, сжав стакан с коньяком так, что пальцы побелели. Он должен был вести себя нормально. Но норма — это когда ты возвращаешься после устранения цели, а не после того, как подарил ей жизнь. — Как твой брат? — неожиданно для себя спросил киллер. Голос прозвучал хрипло. Чонгук поднял на него удивлённый взгляд. — Хосок? Вроде нормально. А что? — Так... просто спросил. Ты редко о нём рассказываешь. Чонгук пожал плечами, помешивая суп. — Он... как обычно. Работает много. Вечно меня опекает. Иногда это раздражает, но... — он улыбнулся, — я знаю, что он из лучших побуждений. Если бы с ним что-то случилось... — он замолчал, и его лицо на мгновение стало серьёзным. — Я бы не справился. Он единственная семья, которая у меня осталась. Тэхен отпил коньяк, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не может согреть ледяной ком внутри. — Да, — пробормотал он. — Понимаю. Они ели в тишине. Ким чувствовал на себе взгляд Чонгука, изучающий, обеспокоенный. — Тэхен, — наконец сказал он тихо. — Ты дрожишь. — Холодно, — соврал он. — В квартире двадцать семь градусов, судя по твоему умному термометру на входе. Тэхен отставил тарелку. Еда стояла в горле комом. — Просто оставь, ладно? — его голос сорвался. — Не надо меня расспрашивать. Чонгук отодвинул свою порцию и обошёл остров, останавливаясь перед ним. — Я не буду давить. Но я вижу, что тебе плохо. Дай мне хотя бы просто посидеть с тобой. Эта готовность быть рядом, ничего не требуя взамен, окончательно добила его. Ким закрыл глаза, чувствуя, как по щекам ползут предательские слёзы. Он смахнул их с яростью, встал и отошёл к окну. — Ты не представляешь, — прошептал он, глядя на город. — Ты не представляешь, что я за человек. — Покажи мне, — тихо сказал Чонгук за его спиной. Мужчина обернулся. Всё внутри кричало, чтобы он молчал. Но груз вины и страх оказались сильнее. — Сегодня... — он сглотнул, — сегодня я должен был сделать одну вещь. Очень плохую. И я не смог. Чонгук смотрел на него, не мигая. — Какую вещь? Тэхен покачал головой, снова отвернувшись к окну. — Не заставляй меня говорить это. Пожалуйста. Он услышал, как мужчина делает шаг вперёд. — Ты не смог. Это главное. — Ты не понимаешь! — Тэхен резко повернулся, и в его глазах горела отчаяние и злоба. — За это будут последствия! Очень серьёзные! Я подвёл людей, которых нельзя подводить! Я поставил под удар не только себя! Он тяжело дышал, сжимая кулаки. — Я поставил под удар тебя. И твоего брата. В комнате повисла мёртвая тишина. Чонгук стоял неподвижно, его лицо стало маской. — Что ты имеешь в виду? — его голос прозвучал неестественно ровно. Тэхен снова отвернулся. Он не мог смотреть ему в глаза. — Заказ. Было... задание. На одного человека. — Он сделал паузу, собираясь с силами. — На Чон Хосока. Да... Нужно было... устранить. Он услышал, как за спиной резко выдохнули. Одежда зашуршала — Чонгук отступил на шаг. — Что? — это был даже не шёпот, а хриплый выдох. — Я не сделал этого, — быстро сказал Тэхен, всё ещё глядя в окно. — Сегодня в подземной парковке. Я стоял с ним лицом к лицу. И... я отпустил его. Он ждал. Крика. Проклятий. Удара. Шага к двери. Но слышал только тяжёлое, прерывистое дыхание. — Почему? — наконец прозвучал сдавленный голос. Ким закрыл глаза. — Потому что он твой брат. Потому что... — он обернулся, встречая взгляд Чонгука. В тех глазах была буря — шок, недоверие, страх. — Потому что я посмотрел на него и увидел тебя. Чонгук медленно покачал головой. — Ты... ты киллер? В этом простом вопросе прозвучало не столько осуждение, сколько попытка понять, осмыслить невообразимое. — Да, — Ким опустил голову. В этом признании была странная освобождающая сила. — Да, я киллер. Он ждал, что сейчас всё рухнет. Что Чонгук развернётся и уйдёт. Навсегда. Но вместо этого тот медленно подошёл к дивану и опустился на него, как будто ноги его не держали. — Боже мой, — прошептал он, закрывая лицо руками. — Хосок... — С ним всё в порядке, — тихо сказал Тэхен. — Я тебе сказал. Я не тронул его. — Но кто-то другой может! — Чон поднял на него взгляд, и в его глазах был ужас. — Если не ты, то они найдут кого-то ещё! — Знаю, — мужчина сел в кресло напротив, чувствуя страшную усталость. — Знаю. И теперь они придут и за мной. За то, что я не выполнил заказ. Они сидели в тишине, разделённые пропастью из только что обретённой правды, но связанные общей угрозой. — Почему? — снова спросил Чонгук, и теперь в его голосе слышалась не только боль, но и потребность понять. — Почему ты этим занимаешься? Тэхен горько усмехнулся. — Деньги. Привычка. Неспособность делать что-то ещё. Выбирай любую причину. — Но сегодня ты смог остановиться. — Из-за тебя! — голос Тэхена снова сорвался. — Не делай из меня героя. Я не исправился. Я просто... я просто не смог причинить тебе такую боль. Чонгук смотрел на него долгим, пристальным взглядом. Казалось, он видит сквозь все слои защиты, сквозь всю грязь и цинизм, прямо в самую суть. — Что нам теперь делать? — спросил он наконец. Практично. Тактично. Этот вопрос, заданный с такой простотой, обезоружил Кима больше, чем любая истерика. — Я не знаю, — признался он. — Они дали мне двадцать четыре часа на отчёт. Потом... Потом начнётся охота. — Мы могли бы предупредить Хосока, — предложил Чонгук. — Он мог бы уехать. Скрыться. — А ты думаешь, они просто отпустят его? — Тэхен покачал головой. — Нет. Заказ слишком крупный. Они найдут его. И тебя найдут. Потому что теперь ты связан со мной. Он встал и снова начал ходить по комнате, нервная энергия требовала выхода. — Мне нужно исчезнуть. Сейчас. Ночью. — Один? — Чонгук тоже поднялся. — Ты не можешь со мной! — Тэхен резко обернулся к нему. — Ты будешь мишенью! — А если я останусь, я тоже ею стану! Ты сам только что сказал это! Они стояли друг напротив друга, грудь вздымалась, в воздухе висело напряжение. — Я не оставлю тебя, — тихо, но твёрдо сказал Чон. — Даже после... после всего этого. Я не оставлю тебя одного с этим. В этих словах не было романтики. Была лишь простая, необъяснимая преданность, которую Тэхен никогда не мог понять. Он подошёл к столу, где лежал его рабочий телефон. Экран был тёмным. Молчаливым. Но это затишье было обманчивым. За ним надвигалась буря. — Ладно, — прошептал он. — Ладно. Он поднял взгляд на Чонгука. — Слушай меня внимательно. У нас меньше суток. Мы должны сделать три вещи: стереть все цифровые следы, собрать всё, что может понадобиться, и придумать, куда бежать. И ты должен будешь сделать самый трудный выбор в своей жизни. Чонгук смотрел на него, и в его глазах больше не было страха. Была решимость. — Я уже сделал его. Я остаюсь с тобой. Тэхен кивнул, чувствуя, как в груди что-то сжимается — что-то тёплое и болезненное одновременно. — Тогда пошли, — сказал он. — Начинаем.