Химия

Следующие несколько часов превратились в сумасшедший, лихорадочный кошмар. Тэхен двигался по квартире как заведённый, его действия были резкими, почти механическими. Каждая секунда отсчитывала время до расплаты. Он вытащил из-под пола в гардеробной неприметную металлическую коробку. Внутри лежали толстые пачки банкнот разных валют, три «чистых» телефона, четыре пистолета с глушителями и несколько паспортов с его фотографиями, но под другими именами. — Что это? — тихо спросил Чонгук, наблюдая, как Ким сгребает всё в прочный чёрный рюкзак. — Страховка, — коротко бросил тот, не отрываясь от своего занятия. — Молчи и не мешай. Он сел за ноутбук, его пальцы затанцевали по клавиатуре. Тэхен удалял файлы, очищал историю браузера, форматировал диски. Каждый щелчок мыши, каждый мигающий курсор ощущались как отрезание кусочков его прежней жизни. — Может, мне собрать твои вещи? — снова попытался помочь Чонгук, направляясь к спальне. — Нет! — киллер резко обернулся, его глаза горели. — Нам нужны деньги и оружие, а не любимые свитера! Ты вообще понимаешь серьёзность положения? Это не пикник! Нас будут искать, чтобы убить! Он видел, как Чонгук вздрагивает от его резкости, и снова возненавидел себя. Но страх был сильнее. Страх за него. Паранойя нарастала. Тэхен вышел на балкон, чтобы проверить улицу. Его взгляд сразу же выхватил тёмный седан, стоявший в сотне метров от подъезда. Машина была пуста, но ему показалось, что в её тонированных стёклах мелькнул блик — будто от бинокля или объектива. Иллюзия? Возможно. Но его инстинкты, выточенные годами выживания, кричали об опасности. Ким вернулся внутрь, его лицо было напряжённым. — Они уже здесь, — тихо сказал он. — Кто? — испуганно спросил Чонгук. — Не важно кто. Важно, что они здесь. Он подошёл к столу, где лежал его «рабочий» телефон — простой, кнопочный, анонимный. До истечения ультиматума оставался час. Он должен был попытаться. Последняя, отчаянная попытка. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер, известный ему как «Альфа». — Говори, — раздался в трубке безжизненный, знакомый голос. — Мне нужно время, — выдавил киллер, пытаясь скрыть напряжение. — Ситуация изменилась. Появились свидетели. Нужен новый срок. — Отчёт через пятьдесят семь минут, — последовал немедленный, машинный ответ. — Или последствия. — Вы не понимаете! — голос Тэхена сорвался, в нём прозвучала несвойственная ему нота отчаяния. — Я не могу просто… Щелчок. Гудки. Связь прервана. Ким замер, всё ещё держа трубку у уха. Потом, с тихим, яростным рычанием, он швырнул телефон об стену. Аппарат разлетелся на несколько частей, которые с сухим треском покатились по полу. В комнате воцарилась гробовая тишина. — Они… не идут на уступки? — тихо, почти шёпотом, спросил Чон. Тэхен лишь горько усмехнулся. Ответ был очевиден.

***

— Я выйду, — заявил Тэхен, проверяя обойму одного из пистолетов. Он вставил её обратно и заткнул оружие за поясницу. — Есть одно место… старый контакт. Возможно, он сможет помочь с выездом за границу. Быстро. — Я пойду с тобой, — Чонгук немедленно встал. — Нет! — это прозвучало как удар хлыста. — Оставайся здесь. Запри за мной дверь на все замки. Никому не открывай. Ни под каким предлогом. Я вернусь через час. Не больше. Он не хотел брать его с собой. Это было слишком рискованно. И, возможно, в самой глубине души, он всё ещё лелеял слабую надежду, что, оставшись один, Чон одумается, поймёт весь ужас ситуации и сбежит. Без него. Ким вышел в подъезд. Лифт с мягким шелестом доставил его на первый этаж. Он вышел на улицу. Ночной воздух был прохладен и влажен, пахло асфальтом и далёким дождём. Киллер быстро зашагал, его глаза беспрестанно сканировали окружение — тени в подворотнях, окна, припаркованные машины. Каждый нерв был натянут струной. Его путь лежал через короткий, плохо освещённый переулок, который срезал путь к станции метро. Обычно он избегал таких мест, но сейчас время было критическим. Именно там они его и ждали. Трое мужчин в тёмной, неброской одежде вышли из тени, как призраки. Их движения были отточенными, синхронными, без единого лишнего жеста. Они окружили его, перекрыв все выходы. Тэхен рванулся к пистолету, но один из них, тот что был ближе, действовал быстрее. Молниеносный удар в солнечное сплетение вышиб весь воздух. Пока Ким инстинктивно сгибался, чувствуя приступ тошноты, второй мужчина сзади крепко схватил его за руки. Третий подошёл вплотную. Киллер увидел его лицо — бесстрастное, почти скучающее. И в руке — маленький шприц. Резкая, жгучая боль в шее. Холодок, расползающийся по вене. «Нет…» — успел подумать Тэхен. Но мир уже начал плыть перед глазами. Звуки стали приглушёнными, очертания фигур расплылись. Его ноги подкосились, и он начал падать. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание поглотила тьма, — это безразличное лицо человека, который ловил его падающее тело.

***

Сознание вернулось к Тэхену с волной тошноты и боли. Голова раскалывалась, виски сжимали тиски мигрени — знакомый, ненавистный спутник ломки. Но это было лишь фоном к острой, жгучей боли в запястьях. Он лежал на холодном, шершавом бетоне, его руки были грубо заломлены за спину и прикованы наручниками к толстой, ржавой трубе. Пульс отдавался огнём в израненной коже. Он медленно открыл глаза, моргая, пытаясь починить затуманенное зрение. Подвал. Низкий потолок, заплесневелые стены, в воздухе стоял тяжёлый запах сырости, ржавчины и чего-то ещё — сладковатого и тошнотворного. Свет исходил от единственной лампочки под проволочным колпаком, отбрасывающей длинные, уродливые тени. В углу, на табурете, сидел высокий, худощавый мужчина в безупречно чистой, но простой одежде. Его лицо было аскетичным, лишённым эмоций, а глаза скрывались за стёклами очков в тонкой металлической оправе. Он смотрел на Тэхена с холодным, научным интересом. — Проснулся, — констатировал он ровным голосом. — Меня зовут Смотритель. Добро пожаловать на коррекцию поведения. Тэхен попытался пошевелиться, чтобы занять менее болезненную позу, но наручники снова впились в плоть, заставив его скрипеть зубами. Волна тошноты накатила с новой силой. Тело требовало дозу, и этот физический дискомфорт смешивался с болью от ран и леденящим ужасом от осознания своего положения. — Где я? — прохрипел Ким, и его голос прозвучал чужим и слабым. — В месте, где непрофессионализм получает по заслугам, — ответил Смотритель. Он не двигался, его руки лежали на коленях. — Ты — инструмент. Дорогой, отлаженный. Но инструменты не отказываются работать. Их либо чинят, либо ломают. Мы здесь, чтобы починить тебя. Дверь в подвал скрипнула, и вошёл второй мужчина. Коренастый, мускулистый, с лицом, испещрённым шрамами, и маленькими, свиными глазками, в которых горел тусклый, но жадный огонёк. В его руках была короткая, толстая резиновая дубинка. — А вот и наш пациент, — сипло произнёс он, и его губы растянулись в ухмылке, обнажая неровные зубы. — Красавчик наш не выспался? Мечтаешь о своём милом дружке? Тэхен почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было не просто издевательство. В голосе Бригадира сквозило нечто грязное, сладострастное. — Оставь его в покое, — выдавил он, пытаясь вложить в голос угрозу, но получился лишь хриплый шёпот. — Ой, а он ещё и защищает свою пассию, — Бригадир фальшиво умилился, подходя ближе. Его взгляд скользнул по фигуре Тэхена, по его тонкой талии, по длинным ногам, скрюченным в неудобной позе. — Ну конечно, с такой внешностью, с таким макияжем… Наверное, он тебя очень любит, да? Говорит, какой ты красивый? Тэхен сжался внутри. Эти слова, произнесённые таким тоном в этом месте, были осквернением. Осквернением тех редких, настоящих моментов, что были у него с Чонгуком. Он попытался мысленно ухватиться за образ Чонгука — за его тёплые глаза, за его глупую, искреннюю улыбку, за звук его смеха. Это был его щит, его единственное убежище. — Заткнись, — прошипел Ким. Бригадир рассмеялся — коротко, грубо. Смотритель, не меняя выражения лица, произнёс: — Правило первое. Отвечай на вопросы. Почему ты отказался выполнять заказ? Тэхен молчал, стиснув зубы. Мысль о Чонгуке крепла в нём, давая силы. Он не выдаст его. Никогда. — Не хочешь говорить? — Смотритель кивнул Бригадиру. Тот взмахнул дубинкой. Удар пришёлся по рёбрам. Тэхен крикнул — коротко, сдавленно — когда острая, жгучая боль пронзила его. Он скрючился, насколько позволяли наручники, пытаясь защитить уязвимые места. — Кому ты рассказал о заказе? — продолжил Смотритель тем же ровным тоном. — Никому… — выдохнул Тэхен, глотая воздух. — Неправда. Второй удар. На этот раз по почкам. Ким задохнулся, мир поплыл перед глазами. Тошнота подкатила к горлу, и его вырвало на бетон желчью и желудочным соком. Спазмы сотрясали тело, причиняя новую боль. — Отвратительно, — брезгливо поморщился Бригадир и обратился к «коллеге», — прибери за нашим красавчиком. Но никто ничего не убрал. Запах рвоты смешался с другими запахами подвала. Смотритель подождал, пока Тэхен перестанет трястись. — Где хранятся доказательства твоей деятельности? Фотографии, записи, данные? Тэхен, всё ещё давясь, покачал головой. Сопротивление становилось его единственной опорой. Пока он молчал, пока он терпел, он защищал Чонгука. Эта мысль придавала ему сил, странным образом притупляя даже ломку. — Упрямый, — заметил Смотритель. — Но упрямство лечится. Он кивнул Бригадиру. Тот отложил дубинку и подошёл вплотную. Тэхен инстинктивно попытался отодвинуться, но труба была неподвижна. Грубая ладонь Бригадира схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. — Действительно, личико симпатичное, — просипел Бригадир, его пальцы впились в щёки Тэхена. — И кожа хорошая. Ухоженная. Твой мальчик, наверное, обожает к ней прикасаться? Тэхен попытался вырваться, но его голова была зафиксирована. Он чувствовал на себе тяжёлый, похотливый взгляд, скользящий по его лицу, шее, губам. Это было хуже, чем удар. Это было вторжение, унижение, пытавшееся отнять у него последние остатки достоинства. — Отстань от меня, ублюдок, — выдохнул он, глядя Бригадиру прямо в глаза. Тот усмехнулся, но в его глазах вспыхнула злость. Он отпустил Тэхена и с силой ударил его по лицу ладонью. Голова Тэхена со звоном ударилась о трубу. Искры посыпались перед глазами. — Посмотрим, как долго ты продержишься, красавчик, — прошипел Бригадир, отходя. — У нас много времени. Они оставили его одного. Тэхен сидел, прислонившись к холодной трубе, его тело горело от боли, голова гудела, а внутренности выворачивало от ломки и стресса. Но в его сердце, сквозь всю эту боль, пробивалась странная, упрямая мысль: «Чонгук… Я должен выжить. Ради него».

***

Чонгук стоял посреди гостиной Тэхена, и его охватывала нарастающая паника. Прошло шесть часов. Семь. Восемь. Тэхен не возвращался и не отвечал на звонки. «Может, он просто задержался? — пытался убедить себя Чонгук, бесцельно расхаживая по комнате. — У него всегда были свои дела, свои встречи… Он мог уехать на день-два, не предупредив». Но в глубине души он знал, что это не так. Не после их последнего разговора. Не после того, как Тэхен, такой уязвимый и сломленный, признался ему во всём. Он не бросил бы его сейчас. Не мог. Тревога сжимала горло тугим кольцом. Чонгук взял свой телефон и снова набрал номер Тэхена. Очередное «абонент временно недоступен». Он швырнул телефон на диван с рычанием отчаяния. Чон начал действовать методично, пытаясь заглушить страх действием. Он позвонил во все крупные больницы Сеула, описывая Тэхена: «Молодой мужчина, около 180 см, худощавый, корейской внешности, тёмные волосы… возможно, ранен». Каждый раз его переключали, каждый раз он слышал один и тот же вежливый, безразличный ответ: «В наших базах данных такого пациента нет». Он позвонил Хосоку. Голос брата прозвучал бодро. — Чонгук-а! Что случилось? — Всё… всё нормально, — соврал Чонгук, стараясь, чтобы голос не дрожал, — просто хотел предупредить… я, возможно, уеду на несколько дней. Другу нужна помощь. Он не мог вовлечь брата в этот кошмар. Не мог рассказать ему, что человек, с которым он встречается, — киллер, и что теперь он, возможно, в смертельной опасности. — Всё в порядке? — в голосе Хосока послышалась лёгкая озабоченность. — Ты странно звучишь. — Всё хорошо, — поспешно сказал Чонгук. — Просто… немного устал. Позвоню позже. Он положил трубку, чувствуя себя предателем. Он лгал своему брату, чтобы защитить человека, который, возможно, уже… Нет. Чонгук не мог допустить этой мысли. Вечером он не смог есть, сидел на том самом диване, где они провели свою последнюю ночь, и смотрел в пустоту. Его взгляд упал на свитер Тэхена — серый, кашемировый, невероятно мягкий. Чонгук подошёл, взял свитер и прижал к лицу. Ткань всё ещё хранила лёгкий, едва уловимый запах парфюма — дорогого, сложного, с нотками кожи и дыма. Этот запах вызвал такую мощную волну тоски, что у Чонгука перехватило дыхание. «Где ты? — отчаянно подумал он, сжимая ткань в пальцах. — Что они с тобой сделали?» Он представил себе Тэхена — гордого, язвительного, всегда контролирующего ситуацию — сломленным, напуганным, возможно, избитым. Эта картинка была настолько невыносимой, что он застонал вслух. Чон подошёл к окну, к тому самому, у которого всегда стоял Тэхен, глядя на город. Огни Сеула мерцали, безразличные к его отчаянию. Где-то там, в этой гигантской, бездушной машине, был человек, которого он любил. И он не мог его найти. «Держись, Тэхен, — прошептал он в стекло, как будто его слова могли долететь сквозь стены и расстояния. — Пожалуйста, просто держись. Я найду тебя. Я обещаю». Чонгук не знал, что в этот самый момент, в холодном подвале на окраине города, Тэхен, истекая кровью и борясь с ломкой, цеплялся за его образ как за единственную надежду. Два сердца, разделённые бетонными стенами и незнанием, бились в унисон — одно в страхе, другое в боли, но оба — с именами друг друга на устах.