Химия

План обсуждали Тэхен и Чонгук. Хосок молча наблюдал за ними двумя, периодически делая чай. Тэхен, прислонившись к груде подушек, с закрытыми глазами дирижировал операцией. Его лицо было серым от усталости, но разум работал с пугающей чёткостью. — «Портному» нужны фотографии, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Стандартные, на белом фоне. Три комплекта. И размеры одежды. Всех троих. Чонгук, сидя на полу с ноутбуком, кивал, его пальцы быстро перемещались по клавиатуре. — У меня есть старые фото Хосока с корпоративного сайта. С меня возьмём сейчас. А с тебя? Тэхен медленно открыл глаза. — Сделай на телефон. Так, как есть. Синяки и всё остальное... они сами уберут. Чонгук взял телефон и подошёл к кровати. Он поднял камеру, но рука дрогнула. Видеть Тэхена таким — бледным, избитым, без привычной защитной маски цинизма — было больно. — Не смотри на меня как на покойника, — тихо сказал Тэхен, услышав невесёлый смешок Хосока, сидящего неподалёку в кресле. — Просто сфотографируй. Щелчок затвора прозвучал неестественно громко. Чонгук сделал несколько снимков, затем опустил телефон. — Отправляй «Портному». Жди ответа по цене. Пока Чонгук возился с отправкой, Тэхен позвал его снова. — Деньги. Хосок, нужно, чтобы ты снял наличные. Много. Максимум того, что получится. - Хорошо. Будет сделано. Но мне нужно время. До завтрашнего утра, - задумчиво пробубнил старший Чон. - Ладно. Но это максимальный срок, - Ким тяжело вздохнул, - можешь идти. Хосок без вопросов направился а выходу. Через минуту хлопнула входная дверь, и Тэхён продолжил: - Денег, которые он принесёт, будет недостаточно. Нужно обналичить мои счета. — Как? Ты же не можешь пойти в банк. — Интернет-банкинг, — Тэхен указал взглядом на ноутбук. — Логин и пароль в зашифрованном файле на рабочем столе. «Кристалл-17». Выводи максимум на биржу, потом через обменники на криптокошельки. Быстро, пока не заморозили счета. Чонгук открыл файл. Перед ним были цифры, которые он видел только в финансовых отчётах брата. Он посмотрел на Тэхена. — Ты уверен? — Деньги сейчас — это кислород, — просто ответил Тэхен. — Без них мы не продержимся и недели. Работа закипела. Чонгук, с поразительной для него самого собранностью, одновременно вёл несколько чатов, переводил деньги, отвечал на запросы «Портного» и «Штурмана» — человека, отвечавшего за маршруты. — «Штурман» предлагает три варианта, — доложил он через час. — Первый — через Китай в Монголию. Второй — через Таиланд в Камбоджу. Третий — морской путь в Россию, потом куда-нибудь. Тэхен, преодолевая слабость, приподнялся. — Китай отпадает — там жёсткий контроль. Таиланд... возможно, но нужно больше пересадок. Россия... — он задумался. — Да, Россия. Дальний Восток, потом через всю страну. Долго, но безопаснее. Спроси, может ли он организовать путь до Владивостока. Пока Чонгук уточнял детали, Тэхен закрыл глаза, пытаясь игнорировать нарастающую боль. Ломка отступала под натиском лекарств, но её место занимала глухая, ноющая боль во всём теле. Хуже того — воспоминания. Руки Бригадира, холодный голос Смотрителя, ощущение полной беспомощности... Он резко открыл глаза, дыхание сбилось. Чонгук сразу же поднял на него взгляд. — Всё в порядке? — Да, — Тэхен с силой выдохнул. — Просто... продолжай. К вечеру пришёл первый ответ от «Портного». Цена была астрономической, но Тэхен лишь кивнул. — Соглашайся. Сроки? — Неделя. Говорит, быстрее нельзя — нужны настоящие бланки. — Неделя... — Тэхен провёл рукой по лицу. — Значит, у нас есть три нэ-четыре дня в запасе. Принимай. Чонгук подтвердил заказ, затем снова взглянул на Тэхена. Тот сидел, уставившись в одну точку, его пальцы нервно теребили край одеяла. — Тэхен? — осторожно позвал Чонгук. — Они знают, — тихо сказал Тэхен, не отрывая взгляда от стены, — что я здесь. Они наблюдают. Ждут. Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Ты думаешь, они следят за домом? — Конечно. Это часть игры. Дать ложное чувство безопасности, а потом нанести удар. — Он наконец посмотрел на Чонгука. — Мы не можем оставаться здесь до самого отъезда. — Но куда мы денемся? Ты же не можешь даже нормально ходить. — Придётся найти способ. — Тэхен откинулся на подушки. — Позвони «Штурману». Спроси, может ли он организовать безопасный дом на первые дни. До получения документов. Пока Чонгук звонил, Тэхен пытался оценить их шансы. Двенадцать дней, почти одиннадцать. Документам — неделя. Значит, максимум четыре дня на путь до первого убежища. Мало. Очень мало. И всё это время они будут как на ладони. — «Штурман» говорит, есть вариант, — доложил Чонгук, положив трубку. — Заброшенный склад в промышленной зоне. Ни воды, ни электричества, но безопасно. Может предоставить на неделю. — Соглашайся, — немедленно ответил Тэхен. — Скажи, что завтра к вечеру будем там. — Завтра? Но ты... — Завтра, — твёрдо повторил Тэхен. — Каждый день здесь увеличивает риск. Хосок утром принесёт деньги, и к вечеру мы будем там. Он замолчал, прислушиваясь к собственному телу. Боль, слабость, головокружение... Но страх был сильнее. Страх не за себя — за Чонгука. За того, кто сейчас, с сосредоточенным видом, вёл переговоры с теневой реальностью, в которую попал по его вине. — Чонгук, — тихо позвал он. Тот поднял взгляд от ноутбука. — Как ты? Справляешься? Чонгук на мгновение задумался, затем кивнул. — Да. Странно... но да. Кажется, я всегда знал, что твой мир существует где-то рядом. Просто не думал, что когда-нибудь окажусь в нём. — Прости, — прошептал Тэхен. — Я не хотел... — Знаю, — Чонгук улыбнулся — устало, но искренне. — Но раз уж оказались... будем выживать. Вместе. Они замолчали. За окном шумел дневной Сеул — обычный, не подозревающий о драме, разворачивающейся на 25-м этаже одного из его небоскрёбов. Когда рабочие вопросы были исчерпаны, и напряжение последних дней наконец накрыло их с головой, в квартире повисла неестественная тишина Чонгук сидел на краю кровати, осторожно массируя виски. Вдруг он почувствовал на своей руке лёгкое прикосновение. Это была рука Тэхена — холодная, почти бескровная. — Я боюсь, — прошептал Тэхен, не глядя на него. — Не смерти... а того, что они снова придут. Что я снова окажусь там. Чонгук перевернул ладонь и сжал его пальцы, чувствуя, как они дрожат. — Я не позволю им забрать тебя. Никогда. Их взгляды встретились. В глазах Тэхена Чонгук увидел не только боль и усталость, но и детский, незащищённый страх. И что-то более глубокое, что заставило его сердце учащённо забиться. — Я... хочу попробовать, — голос Тэхена сорвался, стал тихим и неуверенным. — Хочу, чтобы ты... помог мне стереть их прикосновения. Но я не знаю... смогу ли... Чонгук почувствовал, как по его спине пробежала смесь страха и желания. Он боялся причинить Тэхену боль, напомнить ему о недавних травмах, спровоцировать панику. Но в то же время он отчаянно хотел быть ближе, доказать, что их связь может исцелить даже самые глубокие раны. — Мы можем остановиться в любой момент, — тихо пообещал он. — Скажешь слово — и всё закончится. Тэхен кивнул, его дыхание стало неровным. Чонгук медленно, давая ему возможность передумать, наклонился и коснулся его губ. Поцелуй был осторожным, почти невесомым, но в нём была вся невысказанная нежность и боль последних дней. Тэхен ответил на поцелуй с неожиданной жадностью, его руки вцепились в рубашку Чонгука, притягивая ближе. Но когда Чонгук коснулся худого тела через тонкую ткань футболки, Тэхен вдруг замер, дыхание стало прерывистым. — Руки... — прошептал он, глаза широко раскрылись от паники. — Я чувствую... его руки... Чонгук немедленно отстранился, сердце бешено колотилось. — Всё хорошо. Это я. Посмотри на меня. Он взял руку Тэхена и прижал её к своей груди, чтобы тот чувствовал биение его сердца. — Ты здесь, в своей квартире. Со мной. Они не могут тебя достать. Ким закрыл глаза, делая глубокие, прерывистые вдохи. По его лицу текли слёзы. — Прости... Я не могу контролировать... Но я хочу продолжить... — Не извиняйся, — Чонгук мягко провёл пальцами по его щеке. — Мы никуда не торопимся. Он снова начал прикасаться к Тэхену, но теперь его движения были ещё более медленным, более нежными. Каждое прикосновение было вопросом, каждое движение — просьбой. Он целовал синяки на рёбрах Кима, как будто мог исцелить их своей нежностью, шептал слова утешения, когда чувствовал, как тело под ним напрягается. Когда он начал расстёгивать штаны Тэхена, тот снова напрягся, пальцы впились в простыню. — Подожди... я... — Мы можем остановиться, — немедленно сказал Чонгук, убирая руки. — Нет... продолжай. Просто... говори со мной. Чтобы я слышал твой голос. Чонгук снова двинулся вперёд, теперь постоянно шепча слова любви и поддержки. Когда он освободил Тэхена от одежды, тот закрыл глаза, губы дрожали. Чонгук видел следы грубого обращения на его бёдрах, синяки, царапины. Сердце разрывалось от боли и ярости. Он начал с оральных ласк, делая каждое движение максимально нежным и предсказуемым. Тэхен лежал неподвижно, только прерывистое дыхание выдавало его напряжение. Но постепенно, по мере того как Чон продолжал посасывать уже затвердевший член, тело Тэхена начало расслабляться. Тихий стон сорвался с губ — на этот раз от удовольствия, а не от боли. — Хорошо? — тихо спросил Чонгук, поднимая голову. Ким кивнул, не открывая глаз. На его лице появилось выражение болезненного облегчения. — Не останавливайся... пожалуйста... Когда Чонгук перешёл к подготовке, его пальцы дрожали. Добавляя на пальцы как можно больше смазки из небольшой бутылочки, он боялся причинить боль, напугать. Первое же проникновение заставило Тэхена вздрогнуть, его тело напряглось. — Больно? — немедленно спросил Чонгук. — Немного... но это... другая боль, — Тэхен приоткрыл глаза, в них была сложная смесь страха и доверия. — Продолжай. Чонгук работал медленно, внимательно следя за реакцией Тэхена. Каждое движение было осторожным, каждый палец входил с бесконечной нежностью. Тэхен дышал глубоко и неровно, иногда вздрагивая, иногда замирая. Слёзы снова текли по его вискам, но теперь это были слёзы преодоления. — Всё хорошо, — шептал Чонгук, продолжая свою нежную работу. — Ты в безопасности. Я с тобой. Когда Чон почувствовал, что Тэхен достаточно подготовлен, он остановился. — Готов? Ким кивнул, его глаза блестели от слёз и чего-то ещё — надежды, может быть. Чонгук медленно, давая телу под ним привыкнуть, начал входить. Тэхен застонал — долгим, сдавленным звуком, полным и боли, и облегчения. Его пальцы снова впились в простыню. — Смотри на меня, — прошептал Чонгук, оставаясь неподвижным. — Только на меня. Тэхен открыл глаза, и в них был настоящий ужас. Но по мере того как Чонгук медленно, осторожно двигался, ужас постепенно начал растворяться, уступая место чему-то другому. Слёзы продолжали течь по вискам, но это были не слёзы боли или унижения. Это было освобождение. Для Чонгука это был самый страшный и самый прекрасный момент в его жизни. Каждое движение требовало невероятного самоконтроля — он боялся сделать что-то не так, причинить боль, напомнить о травме. Но в то же время он чувствовал невероятную близость, как будто их души сливались воедино в этом хрупком акте доверия. Когда Тэхен наконец расслабился, его тело приняло мужчину полностью, и тихий стон удовольствия ударился о стены комнаты, Чонгук почувствовал, как что-то в нём самом исцеляется. Он видел, как страх в глазах Тэхена постепенно сменяется чем-то другим — доверием, принятием, а затем и настоящей страстью. Их движения стали более уверенными, более насущными. Это был не просто секс — это был разговор на языке тел, молчаливое обещание защищать друг друга, несмотря ни на что. В этом соединении было отчаяние предстоящего побега, боль прошлого и хрупкая надежда на будущее. Когда они наконец достигли кульминации, это было не взрывной страстью, а скорее глубоким, душевным облегчением. Тэхен рыдал, зарываясь лицом в крепкую шею. Чонгук держал его, не говоря ни слова, просто позволяя ему выплакать всю накопившуюся боль. Он чувствовал, как собственное сердце разрывается от любви и сострадания. Когда рыдания наконец стихи и Тэхен лежал, прижавшись к Чонгуку, дыхание постепенно выравнивалось. В тишине комнаты его голос прозвучал неожиданно чётко: — Я люблю тебя. Эти слова повисли в воздухе, наполненные таким смыслом, который невозможно было выразить другими словами. Это была не страсть момента, не благодарность за заботу. Это было осознание, пришедшее через боль и страх, проросшее сквозь толщу цинизма и самозащиты. Чонгук не ответил сразу. Он просто крепче обнял Тэхена, позволяя этому признанию заполнить пространство между ними. Его собственные чувства были слишком велики для слов. Они лежали так в темноте, прислушиваясь к дыханию друг друга. Завтра их ждало бегство в неизвестность, опасность и страх. Но в эту минуту они были просто двумя людьми, нашедшими друг в друге спасение. Тэхен закрыл глаза, впервые за долгое время чувствуя странное спокойствие. Впервые за многие годы он позволял себе быть уязвимым, позволял себе чувствовать. И понимал, что нашёл то, ради чего стоит бороться. Ради чего стоит жить.