Химия

Сорок минут ожидания растянулись в вечность. Чонгук нервно похаживал по гостиной пентхауса, его взгляд то и дело прилипал к телефону. 19:47. Хосок всегда был пунктуален. Значит, уже семнадцать минут как он должен был быть здесь. Он снова подошёл к окну, в сотый раз вглядываясь в ночную улицу. Его собственное отражение в тёмном стекле казалось ему чужим — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами. За эти несколько дней он изменился больше, чем за предыдущие годы. Вспомнился их разговор с братом. «Встретимся у меня дома?» — спросил тогда Хосок. «Нет. Я вышлю тебе адрес», — ответил Чонгук, пальцы уже летели по клавиатуре. Пауза. «Это... Чонгук, что за место? Чья это квартира?» «Просто приезжай. Один. Это важно». «Ты в беде?» — голос брата стал резким, беспокойным. «Не я. Но это касается нас обоих. Вопрос жизни и смерти, Хосок». Долгая пауза. «Хорошо. Выезжаю». Звонок в домофон заставил его вздрогнуть. Сердце заколотилось где-то в горле. Он подошёл к панели, глубоко вздохнул и нажал кнопку. — Входи. 25-й этаж. Он повернулся к прихожей, собираясь с духом. Дверь лифта открылась, и в квартире появился Хосок. Брат выглядел именно так, как и должен был выглядеть человек, сорвавшийся с важной встречи по тревожному звонку — в безупречном деловом костюме, с сумкой для ноутбука в руке, лицо собранное, но напряжённое. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: дорогой, но безличный интерьер, панорамные окна, налёт лёгкого беспорядка, несвойственный таким апартаментам. — Объясни, — Хосок не стал снимать пальто, его голос был твёрдым и деловым. — Чья это квартира? И что за "вопрос жизни и смерти»? Чонгук молча провёл его в гостиную. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки, стараясь этого не показать. — Присаживайся, — тихо сказал он. Хосок остался стоять, скрестив руки на груди. — Я предпочитаю стоя. Говори. Чонгук закрыл глаза на секунду. Не было лёгкого пути сказать то, что он должен был сказать. — Ты помнишь... человека, с которым я встречался? Тэхена? Хосок нахмурился, мысленно перебирая скудные обрывки информации, которыми с ним делился брат. — Смутно. Ты почти ничего о нём не рассказывал. Думал, всё уже в прошлом. — Он окинул взглядом роскошную гостиную. — Это его квартира? — Да, — Чонгук кивнул. — И нет, ничего не в прошлом. Хосок... Тэхен... он не тот, кем кажется. — В каком смысле? — голос брата стал опасным, низким. — Он что, женат? Или ты вляпался в какую-то историю с деньгами? Я всегда говорил... — Он киллер, — перебил его Чонгук. Слова прозвучали оглушительно громко в тишине комнаты. — Наёмный убийца. Лицо Хосока застыло. Секунду, другую он просто смотрел на брата, словно не понимая языка, на котором с ним говорят. — Что? — наконец выдавил он. — Ты слышал меня, — голос Чонгука окреп. Страх начал отступать, уступая место странному, леденящему спокойствию. — Он убивает людей за деньги. И у него... у него был заказ. Он сделал паузу, глотая воздух. — На тебя, Хосок. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Хосок стоял неподвижно, его лицо стало маской из мрамора. Потом он медленно, очень медленно покачал головой. — Нет, — сказал он тихо. — Это... это какой-то бред. Ты принял что-то? Этот... этот тип тебя подсадил на наркотики и теперь дурит тебе голову? — Я трезв! — Чонгук сделал шаг вперёд, его глаза горели. — Это правда! Вся правда! И он... он отказался. Отказался выполнять заказ. За это его похитили. Три дня пытали. Его... — голос Чонгука сломался, — его изнасиловали, Хосок. Потом выбросили у дверей этого дома. Как предупреждение. Хосок отступил на шаг. Его взгляд метнулся к дверям спальни, потом снова к брату. — Где он сейчас? — В спальне. Едва жив. — Я хочу его видеть. — Хосок... — Я сказал, я хочу его видеть! — голос брата прозвучал как удар хлыста. Чонгук молча кивнул и повёл его в спальню. Тэхен лежал на кровати, бледный, как полотно. Синяки на его лице уже начали желтеть по краям, но всё равно выглядели чудовищно. Его запястья были туго перебинтованы. При их появлении он медленно открыл глаза. Взгляд был мутным от боли и лекарств, но осознанным. Хосок замер в дверях, изучая незнакомца. Его деловой, аналитический ум фиксировал детали: наложенные повязки, следы жестоких побоев, неестественную бледность, говорящую о большой кровопотере или шоке. Это не было спектаклем. — Так это вы... — тихо начал Хосок. — Да, — голос Тэхена был хриплым, но чётким. Он попытался приподняться на локте, но слабость не позволила. — Я тот, кому заплатили, чтобы убить вас. — Почему вы этого не сделали? Тэхен перевёл взгляд на Чонгука, стоявшего у изголовья кровати. — Потому что я узнал, чей вы брат. В комнате снова повисла пауза. Хосок медленно подошёл ближе, его взгляд не отрывался от Тэхена. — Объясните. С самого начала. Тэхен закрыл глаза, собираясь с силами. — Две недели назад мне поступил заказ. Вас нужно было убрать. Я провёл неделю, изучая ваш распорядок, привычки, слабые места. — Его голос стал монотонным, лишённым эмоций, голосом профессионала, докладывающего о работе. — Идеальным местом был выбран подземный гараж вашего офиса. Уединённо, контролируемо. Хосок слушал, не двигаясь, но Чонгук видел, как мышцы на его шее напряглись. — В тот вечер я ждал вас у вашей машины, — продолжил Тэхен. — Вы вышли из лифта, заговорили по телефону. С кем-то из сотрудников, кажется. Улыбались. Он открыл глаза и посмотрел на Хосока. Хосок медленно опустился на стул у кровати. Его лицо потеряло всякую краску. — Тот человек в гараже... с неделю назад... это был вы? Тэхен кивнул. — Я тогда подумал... что это грабитель, — прошептал Хосок, проводя рукой по лицу. — За отказ меня нашли, — голос Тэхена снова стал ровным, безжизненным. — Похитили. Три дня... — он замолчал, его веки дрогнули. Чонгук инстинктивно шагнул вперёд, но Тэхен сделал едва заметный отрицательный жест. — Три дня меня пытали. Чтобы заставить выполнить работу. Потом выбросили. С ультиматумом. — Каким ультиматумом? — голос Хосока был тихим, но Чонгук услышал в нём сталь. — У меня есть четырнадцать дней. Уже двенадцать. — Тэхен посмотрел прямо на него. — Чтобы убить вас. Если через двенадцать дней вы будете живы, убьют всех троих. Вас. Меня. — Его взгляд скользнул к Чонгуку, — Его. Хосок резко встал и отошёл к окну. Его спина была напряжённой. — Кто они? — Люди, которые не прощают неповиновения, — просто сказал Тэхен. — И что вы предлагаете? — Хосок не поворачивался. — Есть только один вариант. Исчезнуть. Всем троим. Хосок медленно обернулся. Его лицо было жёстким. — Вы предлагаете мне бросить всё? Бизнес, который я строил пятнадцать лет? Карьеру? Жизнь? — Я предлагаю вам выбрать жизнь, — Тэхен говорил тихо, но каждое слово падало, как камень. — Бизнес можно построить заново. Но будучи мёртвым — уже нельзя. — А если я откажусь? Пойду в полицию? — Тогда вы подпишете смертный приговор своему брату, — безжалостно парировал Тэхен. — Они убьют его первым. Чтобы я видел. Чтобы вы поняли, что это не шутки. Чонгук наблюдал за братом, видел, как в его глазах идёт борьба. Рациональный, практичный Хосок, всегда находивший выход из любой ситуации, столкнулся с проблемой, не имеющей делового решения. — Почему я должен вам верить? — наконец спросил Хосок. — Всё, что я знаю о вас — это то, что вы профессиональный убийца и что вы втянули моего брата в какую-то сумасшедшую историю. — Потому что я мог убить вас неделю назад, — тихо сказал Тэхен. — И никто и никогда не нашёл бы связи между вашей смертью и мной. Но я этого не сделал. Потому что ваш брат... — он замолчал, подбирая слова, — он верил, что во мне есть что-то человеческое. И, кажется, он был прав. Хосок перевёл взгляд на Чонгука. — Ты уверен в этом человеке? Чонгук не колеблясь ни секунды. — Да. — Даже после всего? После лжи? После того, чем он занимается? — Особенно после всего, — твёрдо сказал Чонгук. — Он рискнул всем, чтобы спасти тебя. Теперь наша очередь. Хосок снова посмотрел на Тэхена — на его измождённое лицо, на перевязанные руки, на глаза, в которых читалась не только боль, но и странное, непоколебимое достоинство. — Что нужно делать? — тихо спросил он. Тэхен закрыл глаза, и на его лице на мгновение мелькнуло облегчение. — Сначала деньги. Наличные. Как можно больше. Потом документы. Новые личности. Потом — исчезновение. У меня есть контакты. Люди, которым можно доверять. Насколько можно доверять кому-либо в нашем мире. — Наш мир? — горько усмехнулся Хосок. — Теперь да, — кивнул Тэхен. — Если вы согласны, то это теперь наш общий мир. Хосок медленно кивнул. Он подошёл к кровати и неожиданно протянул руку. — Спасибо, — сказал он просто. — За жизнь моего брата. И за мою. Тэхен с минуту смотрел на протянутую руку, потом медленно, с видимым усилием, поднял свою и пожал её. Чонгук наблюдал за ними, и в его груди что-то сжалось — что-то тёплое и болезненное одновременно. Самые важные люди в его жизни, такие разные, такие несовместимые, теперь были связаны самой прочной из возможных связей — совместной борьбой за выживание. Хосок отпустил руку Тэхена и повернулся к брату. — Ладно. Рассказывай план. И пока за окном горел ночной Сеул, трое людей в пентхаусе начали планировать своё бегство. Старая жизнь осталась за порогом. Впереди была только неизвестность и двенадцать дней, чтобы обмануть смерть.