Баланс крови

Маша, подхватывая подол платья, чтобы не споткнуться, быстрым шагом шла мимо столов с напитками. Она оглядывала тревожным взглядом зал, ища в толпе своего партнёра, который удалился под предлогом усталости ещё час назад. Поднимая по лестнице на балконный выступ над залом, Маша не заметила и врезалась в кого-то, чуть было не полетев с этой самой лестницы. Её прямо за локти поймала какая-то женщина в бархатном тëмно-синем платье, роняя свой бокал. Её голубые, искрящиеся глаза, широко распахнулись. –Боже мой, девочка, ты... в порядке?.. – она осеклась, кидая многозначительный взгляд на её платье –Клара, милая, всё в порядке? – послышался чей-то голос с низа лестницы –Да-да, Аврора, подожди меня! Будьте любезны, сэр, убрать мой бокал и принести мне новый. – Клара вежливо улыбалась юноше-прислуге Маша уж было хотела уйти, но крепкая хватка женской руки на её локте не давала ей этого сделать. Она встретилась глазами с женщиной, которая мягко ей улыбнулась. –Прошу, дорогая, пройдемте наверх... – она осторожно перехватила её локоть, и, не давая выбора, потащила на балконный выступ –Я прошу прощения... как мне к вам обращаться? – Маша уже слышала от Вари : если какая-то важная дама хочет с тобой пообщаться на балу, то зачастую это светская беседа, вызванная политическим или общественным интересом. –Просто Клара. Не люблю лишний официоз. А ты, полагаю, из той студенческой группы, что приехала из магического колледжа? – они медленно шествовали вдоль стоящий беседующих гостей –Да, именно. –Я не видела тебя на балу дебютанток в этом году, выходит это твой первый бал? –Да... Клара говорила что-то ещё, про балы, про светские вечера, танцы, вальс, Маше оставалось лишь согласно кивать. Вдруг их остановил какой-то мужчина с с едой бородой и почтительной склонился перед женщиной: –Ваше Величество, я рад снова вас видеть! Как поживают принцессы Камелия и Каролина? –Доктор Добиан, взаимно! Двойняшкам уже лучше, спасибо. Они передавали вам огромную благодарность и своё почтение, надеялись ещё увидеть вас у нас в гостях. –Для меня это большая честь, Ваше Величество. Вальхаллия - чудесное место! Я готов посещать династический замок Кроумортов снова и снова! Маша вдруг похолодела, чувствуя завязывающийся узел ужаса и осознания, КТО сейчас рядом с ней стоит. Точнее, рядом с кем стоит она. Это Клара Кроуморт, мать Корвина. Попрощавшись с доктором, она проводила его взглядом и вместе с девушкой отправилась дальше. Они шли к самому обычному балкону, одна из створчатых дверей которого была открыта. Там виднелся чей-то темный силуэт. –Вижу по твоим глазам, ты узнала, кто я такая. – её глаза вдруг погрустнели. –Не думай, что я хочу тебя, не дай бог, убить или что-то в этом роде. Я причислена к роду Кроумортов, но происхожу ведь из совсем другого. Зла я никому не желаю... всё, чего я хочу, это счастья для своих детей. Маша опустила плечи, понимая, о ком сейчас пойдёт речь. Клара разбитым, полным неистовой боли взглядом обратилась к силуэту на балконе. Они обе знали, кто там стоял. –Я очень не хочу тебя приплетать в наши семейные разборки, но... он мало кому доверяет и открывается. Простой взгляд от него уже что-то значит. Уж я то знаю, я его мама... –Я вас хочу уверить, что мы просто друзья и между нами вообще ничего нет... – постаралась успокоить её Маша –Даже дружбы с ним бывает достаточно. Её тяжело достичь, но её хватает в полной мере. Видишь ли... У тебя есть выбор : ты можешь мне отказать или можешь согласиться помочь, я пойму, но... не могла бы ты осторожно вывести его на разговор о его семье? Это ему трудно дастся, я понимаю, если ты не захочешь рисковать вашей дружбой, то не стоит. Но... я ему каждый день отправляю письма, с тех пор, как он ушёл. На праздники, да и просто так шлю подарки, звоню и пишу, но всё бесполезно. Он отрёкся от нас ещё тогда, в тот день... – по её щеке пробежала одинокая слеза Сердце Маши вдруг сжалось от обиды за эту женщину, хоть она её и совсем не знала. Ситуации она тоже не знала, но почему-то сердце всё равно болело за них. Рука Клары осторожно, но крепко, будто хватаясь за последнюю надежду, сжала пальцы дриады: –Я отплачу тебе всем, что только пожелаешь, если он когда-то пришлёт мне письмо и просто скажет, что у него всё хорошо. Я... я осыплю золотыми горами, я всё что угодно сделаю! –Что вы, мне ничего не нужно. Я... я не могу ничего обещать, но попробовать я могу. Маша хотела сказать "должна", она просто обязана попробовать. Уж не зная, чем это грозит, но нужно. Просто необходимо. Ей или им, уже не важно. –Спасибо тебе большое, дорогая, я... я вовек твоей доброты не забуду! – пролепетала Клара, утирая слезы со щёк Она вдруг потянулась к своей шее и стянула с неё ожерелье из чёрного жемчуга. Она взяла ладонь девушки и осторожно вложила туда украшение: –Вот, возьми. Это если вдруг он не поверит, что это я тебя попросила. Да и... к этому платью очень подойдёт это ожерелье. Она ласково улыбнулась, хоть в глазах ещё плескалось море боли. Сдержанно улыбнувшись, Маша осторожно сложила ожерелье в сумку и кивнула. –Я... очень постараюсь. Правда. Больше Клара ничего не ответила - она спешно вытерла слезы, натянула улыбку и направилась к тем, кто её ждал у лестницы. Корвин стоял, отвернувшись от зала, прислонившись к холодному камню, и смотрел на далекие огни города. Он выглядел чужим в этом нарядном обществе: его темный, идеально скроенный сюртук казался слишком строгим, а поза - напряженной. — Корвин! — Маша подошла к нему, и её голос прозвучал слишком громко после тишины, которую он, казалось, излучал. Он вздрогнул, но не обернулся сразу. Когда он наконец повернулся, Маша увидела его лицо. Оно было бледным, а глаза, обычно полные ироничного блеска, сейчас казались потухшими и невероятно грустными. — Маша. — его приветствие было слабым. — Что случилось? Ты выглядишь... — она осеклась, не зная, как описать эту глубокую, внезапную меланхолию. Корвин провел рукой по волосам, словно пытаясь смахнуть невидимую пыль. — Ничего, просто... не стоило мне приходить. — Почему? Он глубоко вздохнул, и его взгляд скользнул по городу. — Я избегаю их. Родителей. Отец, ему все равно. Он рад, что я не мешаю его делам. Но мама... и сестры. Они всегда ищут момент, чтобы просто увидеть меня. Понять, что я не умер. Маша почувствовала, как её сердце вновь сжимается от жалости, но уже к нему. Он был таким сильным, но в этот момент казался хрупким, как тонкий фарфор. Она сделала шаг ближе, желая дать ему хоть какую-то опору. — Корвин, ты не должен прятаться. Ты не обязан... Она протянула руку и осторожно коснулась его запястья, чтобы привлечь его внимание. В этот момент она ужаснулась. Его кожа была ледяной, как мрамор, извлеченный из вечных льдов. Это было не просто холодно от ночного воздуха - это была неестественная, мертвенная прохлада. — Твои руки... Они как лед. — прошептала она, инстинктивно сжимая его руку своей. Корвин слабо улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень привычной боли. — Так было всегда. С самого детства. Я никогда не мог согреться. Она не могла этого вынести. Тоска вечера сменилась острой потребностью защитить его от этого внутреннего холода. Она крепко обхватила его ледяные ладони своими, прижимая их к своим теплым, живым рукам, пытаясь передать ему хоть частичку тепла, которое излучало её тело. — Ну же, давай попробуем. — мягко сказала она, глядя ему в глаза. Корвин тихо рассмеялся, и этот звук был почти забыт ею. Это был настоящий, не фальшивый смех. —Мои руки уже не согреть. Он задержал взгляд на ней, и его улыбка стала чуть более искренней, менее горькой. — Но ты. — он сжал её ладони в ответ, —Ты сегодня согрела мое сердце. Этот момент был идеален. Тепло её рук, его внезапная искренность, близость на фоне холодного камня. Маша почувствовала, как её собственное сердце отзывается на эту нежность. Но идиллия рухнула мгновенно. Корвин резко напрягся, его глаза расширились. Он отдернул руки, словно от ожога. — Что?.. — он схватился за виски, его лицо исказилось. В его голове раздался чужой, властный, искаженный голос - это были отголоски ритуала Астера, зовущие его, вытягивающие его сущность. —Иди сюда... Узел открыт... Твой дар нужен... — Нет! — Корвин застонал, шатаясь. Адская боль пронзила его мозг, словно в него вогнали раскаленный гвоздь. Маша в ужасе отступила на шаг. —Корвин, что с тобой?! —Уходи! — прохрипел он, его голос ломался. — Маша, ты должна уйти! Немедленно! —Я не уйду! Что происходит?! Боль усилилась. Он чувствовал, как его тело, его демоническая природа, которую он так долго держал взаперти, рвется наружу, реагируя на мощный магический призыв. — УЙДИ! — он закричал, и в этом крике уже не было человеческой тоски, только первобытная ярость. В следующее мгновение произошло нечто невообразимое. Ткань его сюртука разорвалась с сухим треском. Из его спины с ужасающим хрустом вырвались два огромных, кожистых крыла, черных, как безлунная ночь, их размах мгновенно заполнил узкое пространство балкона. Его глаза, до этого полные печали, залило абсолютно черным цветом, без зрачка и белка, словно два провала в пустоту. Он стал чудовищем, но в этом ужасающем образе все еще угадывались черты Корвина. Маша, парализованная ужасом, смогла лишь прошептать: —Корвин... Она сделала нерешительный шаг к нему, пытаясь коснуться его руки, но он резко оттолкнулся от каменного пола. Мощный взмах крыльев поднял его в воздух, сбросив обломки камня и пыли. Он взмыл над штилями дворца, над освещенным залом, не оглядываясь, уносясь прочь в темноту ночного неба, оставляя за собой лишь эхо своего отчаянного бегства. Грохот обрушившегося балкона еще не успел стихнуть, как в главном бальном зале раздался оглушительный треск. Демоническая фигура, искаженная первобытной яростью, ворвалась сквозь витражные окна, осыпав паркет сверкающей мозаикой. Корвин, или то, что от него осталось, был чистым воплощением хаоса. Черные, как смоль, кожистые крылья, размером с небольшой парус, вздымались и опускались с каждым шагом, сметая хрустальные люстры и позолоченные столы. Его глаза - два бездонных провала - не видели никого, они были сфокусированы на невидимой цели, управляющей им извне. Король Иван, бледный, но не поверженный страхом, выхватил парадный меч. — Стража! Убить это чудовище! Десяток гвардейцев с боевыми топорами устремились вперед. Это было похоже на бросок мотыльков на пламя. Демон даже не повернул головы. Мощный, невидимый толчок исходил от него волнами, сотрясая воздух. Стражники отлетели, как тряпичные куклы, врезаясь в мраморные колонны с глухим, ломающим кости звуком. Некоторые остались лежать без движения. Король Иван и королева Елена, стоявшие на возвышении, тоже обнажили оружие - их мечи блеснули в свете уцелевших свечей. — Остановись, зверь! — крикнул Иван, делая шаг вперед. Но прежде чем они успели нанести удар, Корвин резко рванулся вверх. Его крылья ударили по воздуху с силой пушечных выстрелов. С оглушительным скрежетом каменная крыша бального зала не выдержала. Огромные секции потолка, украшенные лепниной, треснули и с грохотом обрушились внутрь, смешиваясь с пылью и осколками. На заднем дворе, где шла театрализованная постановка о доблестных рыцарях, зрители сначала замерли в оцепенении. Когда сквозь пролом в крыше показалась тень крылатого демона, толпа ахнула. Подумали, что это часть спецэффектов. Но когда один из перепуганных стражников, не в силах справиться с ужасом, выбежал и заорал: «Спасайтесь!», идиллия рухнула. Началась паника. Гости, одетые в бальные наряды, бросились к выходам. Крики смешались с топотом ног. Алёна, схватив за руку Сашу, пыталась пробиться сквозь толпу. –Бежим, скорее! Мимо неё пролетали каменные валуны, норовящие попасть в кого-нибудь из спасавшихся. Замедлившись и отпустив руку Саши, она с решительным выражением лица развернулась, её руки вспыхнули пламенными шарами: –Я тебе не позволю убивать мой народ! Саша не успел даже набрать воздуха, чтобы ей крикнуть, как демон, пролетая над развалинами, оторвал массивный кусок каменного карниза от внешней стены дворца. Он метнул этот снаряд с чудовищной точностью, словно управляемый невидимой рукой. Камень, размером с небольшой валун, врезался в толпу. Алёна отлетела в сторону от удара, камень прошел в сантиметрах от ее головы, но инерция удара пригвоздила ее к ближайшей декоративной арке. Она ударилась головой и потеряла сознание. –Нет... – с ужасом выдохнул юноша Ярость затмила страх. Он выхватил кинжал, который носил для маскировки, и хотел броситься на чудовище. Но Корвин уже сделал виток и исчез обратно в пролом в крыше. Саша подбежал к принцессе, проверяя пульс и дыхание. Дрожащими от ужасного осознания руками от сгребал каменную кучу с её, казалось, уже неживого тела. –Нет-нет-нет-нет-нет! – в агонии шептал он, отказываясь верить в происходящее Наконец, рыжеволосая упала прямо к нему в руки, не подавая никаких признаков жизни. Губы её посинели, а кожа стала белой и холодной, словно снег. Саша почувствовал, будто ему сдавили горло : было больно дышать. –Не вздумай уходить, не надо, я тебя прошу... – шептал он в трансе, прижимая к себе её тело *** В полупустом, разрушенном зале Корвин замедлил свой яростный танец. Он тяжело опустился на остатки паркета, его тело дрожало от сдерживаемой силы. Его окружили. Король Иван, Василиса, чьи руки уже светились жёлтым защитным полем, и Кощей, державший в руках тяжелые оковы. — Держите его! Не дайте ему прийти в себя! — скомандовал Иван. В этот момент в зал влетела Маша. — Стой! Не атакуйте! — кричала она, задыхаясь. — Это не он! Это Корвин! Его кто-то контролирует! Клара, прятавшаяся за разрушенной колонной, вдруг подскочила из оцепенения и уже было дёрнулась к сыну, но муж одним рывком дёрнул её на место. –Сиди на месте, он опасен! –Но он мой сын! – всхлипнула королева Пока маги и король пытались сдержать чудовище, несколько волшебников-гостей, присоединились, опутывая Корвина цепями из чистой энергии. Демон сопротивлялся, рыча, но удерживался. Маша, глядя в черные глаза, видела, что это не гнев - это агония подчинения. В этот момент Мэй пробилась сквозь толпу. Ее лицо было белым от внезапного осознания. Не тратя времени на объяснения, Мэй рванула в комнату, где скрывался Астер. Кощей проследил за ней взглядом. Она ворвалась внутрь. Астер стоял у стола, его лицо искажено злорадством и напряжением. Его руки были в крови, непонятно в чьей. Он с яростью сжимал пустую колбу, в которой была кровь "чудом избежавшего смерти". Мэй не долго думала : она набросилась на него со спины, стараясь протянуть руку к столу и стереть символы, чтобы прекратить ритуал. — Ты всё испортила! — прошипел Астер, бросаясь на нее в ответ. Комната, полная старых шкафов, стала ареной для яростной схватки. Мэй, хоть и не была боевым магом, дралась отчаянно. Она пыталась добраться до символов. Астер оказался сильнее и проворнее. Он схватил ее за горло и прижал к стене. — Ты не остановишь меня! — прохрипел он, его пальцы впивались в шею девушки. Мэй начала синеть, ее хватка ослабла. Внезапно дверь сорвало с петель. Это был Кощей. Увидев Мэй в руках Астера, он взревел и ударил противника плечом. Астер отлетел в сторону, выпустив Мэй. Кощей бросился вперед, чтобы схватить его. Астер, с неожиданной скоростью, выхватил из-за пазухи тонкий, отравленный кинжал, нацеливаясь на сердце Кощея. В ту же секунду Мэй, очнувшись от удушья и повинуясь инстинкту, бросилась вперед, чтобы защитить своего наставника. Кинжал Астера вошел глубоко. Мэй застонала, ее глаза закатились, и она безвольно обмякла, падая на пол. Астер замер, глядя на свою жертву, прежде чем Кощей схватил его за грудки и отшвырнул в угол комнаты. В бальном зале, где демона едва сдерживали магические цепи, Корвин замер, словно вздрогнув от чужой боли. –Ты грязный ублюдок! – Кощей яростно красил лицо аспиранта своим кулаком Когда, наконец, тот потерял сознание, Кощей подбежал к столу и быстро стёр все символы, царапая кожу рук и занося себе занозы. Когда символы перестали светиться - ритуал кончился. Он подскочил к Мэй, стремительно бледнеющей и, видимо, умирающей. –Стой-стой-стой! – мужчина постарался закрыть кровоточащую рану рукой, но сквозь его пальцы всё равно просачивалась красная, горячая жидкость Мэй, хрипя, постаралась говорить: –Я... я умираю. Это был не вопрос, а принятия. Глубокое, болезненное принятие того, что ты умираешь. Кощей замотал головой: –Ты что такое говоришь? Ты будешь жить, Мэй, ты ещё моё место займёшь! Я на покой скоро уйду, ты профессором станешь... С каждым его словом лицо девушки становилось всё бледнее, а привычное живое тепло её тела постепенно угасало. Он отказывался в это верить. –Уже... не стану. – она слабо улыбнулась. –Я... я видела Астера. Точнее не я... Бао. Ночь... ритуал. И первый упырь. Тот круг... нарисовал тоже он. Он как-то замешан. Она закашлялась, чувствуя, что силы остались произнести самое главное. –Ради всего святого... позаботьтесь о Бао. Он... он вся моя жизнь... Кощей мотал головой, будто пытаясь сбросить наваждение: –Зачем ты под нож бросилась? Я то крепкий, выдержал бы. А ты ещё молодая, столько ещё бы успела. Мэй улыбнулась не губами, а глазами. Искренне, нежно. С люьовь. Из них покатились слезы. –Потому что я вас люблю. Она больше ничего не успела сказать - голова безвольно скатилась на бок, а глаза, откатившись, закрылись навсегда. Кощей и сам почувствовал, будто ему перекрыли дыхание. Он, будто в агонии, выдохнул. Послышался звук : он повернул голову к двери. Василиса скатилась по дверному косяку, опускаясь на колени. –И её мы потеряли. – констатировала она Кощей ничего не ответил. Он увидел, как из раны девушки начали прорастать молодые, зелёные ветви. Когда дриады умирали, то это была их вторая жизнь, но уже в образе дерева. Плакучей ивы.