Драко и тьма

Донесения приходили со всех концов земли. Дольше других продержались «Черные сердца» Африки, но в конце концов и их сопротивление сошло на нет. Драко узнавал новости, сидя под домашним арестом и строгим надзором старших. Он до того измотался, выкладываясь на лечении раненых, что еще долгое время его мучили приступы слабости. На пятый день после того, как он очнулся, к нему пустили ребят. Сердце Драко сжалось при виде Тони, бледной, потерянной, со следами плохо залеченных заклятий. Рон держался подле нее, глядя с вызовом. Присев рядом с постелью, она виновато взглянула на Драко. — Я правда ничего не помню, — пробормотала, отводя глаза. — Меня увидел Рон в ту ночь… он меня перехватил после того, как ты ушел к отцу. Пытался расспросить, но я ничего не могла ему сказать. Было так хреново, все как в тумане. Рон меня уложил в пустой комнате и побежал за папой. Она умолкла, глядя в пол. Рон прочистил горло. — Я понял, что тут что-то не то, — сказал он, присев рядом с подругой и обнимая ее за плечи. — Не могла Тонька такое сделать по своей воле. Я видел, как она что-то положила тебе в карман, но не сообразил. Потом уже рассказал профессору Долохову, а он велел бежать проверить тебя и Люциуса. Но только вас уже не было. Драко с трудом сел, опершись о стену. — Я знаю, — сказал он, сочувственно глядя на Тоню. — Он подобрался к тебе через твоего покойного брата-близнеца. Ты ни в чем не виновата, Тонь. — Виновата, — она шмыгнула носом. — Были странные моменты, когда я не понимала, что происходит, как будто выпадала из жизни. Не помнила, где была, что делала. Если бы Рон не увидел меня, ну… как я клала тебе что-то в карман, то и сейчас не вспомнила бы. — На твоем месте мог быть любой, — Драко потянулся и сжал ее ладошку. — Лично знаю человека, который был в такой же ситуации. В Уагаду. Так что кончай горевать. А что вообще было после того, как мы исчезли? Рон достал из-за пазухи свернутую в рулончик скатерть-самобранку и расстелил возле постели. — Нам Яга велела тебя покормить, — пояснил он, наливая медовухи в кружку и протягивая Драко. — Пока есть будем, все расскажу. Значит, слушай… Драко слушал внимательно, не забывая опустошать тарелку. Рон рассказал, какой переполох поднялся после их исчезновения и как они все пытались понять, где искать пропавших. — И тут появляется Райдэн, — встряла приободрившаяся Тоня, — сонный, лохматый. И выдает, что ему явился во сне типа их японский бог сновидений и велел передать, что ты в застенке у Змеелицего в Доминионе. И Люциус там же. Мы успели услышать это, и тут профессор Кощей нас прогнал спать. Сказал, что все силы понадобятся. — А на утро мы были уже в Лондоне, — прожевав большой кусок пирога, перехватил повествование Рон. — Старшие раздавали указания. Нас с группой Гойла, как самого опытного бойца из младших, отправили на отвлекающие позиции. Ух-х, ты не видел Тоню! Она была великолепна! Ураган, да и только! — Аберфорт и профессор Йенсен распределяли группы по городу, — сказала явно смущенная, но довольная Тоня, бросив на рыжего весьма нежный взгляд, — а избушка бабушки Яги помогла раскидать их в нужных местах. Без нее мы бы не справились. Координировала нападение профессор Макгонагалл, используя тарелочки с яблоками. Причем не только у нас, но и на континенте, и в Японии тоже. А профессор Йенсен… ох-х-х! Ему дали основную группу, которая должна была атаковать Доминион. И он… он вообще что такое? Или кто? Он превратился в великана в японских доспехах, и просто топтал тех, кто пытался остановить его и его ребят. А потом снова обернулся человеком и уже сражался волшебной палочкой. — В его теле живет бог войны, — сказал Драко, допивая медовуху и блаженно откидываясь на подушку, — лорд Хатиман. Великий воин и колдун. Он преподавал боевые чары в Махотокоро. — Типа как тот, который нас в итоге спас? — спросил Рон, сворачивая скатерть и засовывая под подушку. — Это вообще был просто вынос мозга. Я так офонарел, что пропустил Иса Валенти в ребра. Спасибо Тоне, она отшибла его. — Это был папа Райдэна. — Драко улыбнулся. — Он же тогда нас с ним спас, когда мы попали под облаву сирокунатта. Помните, я вам рассказывал. — Он положил очень многих змеенышей, — сказала Тоня, расстилая два лежавших рядом запасных одеяла рядом с постелью Драко, — и, что интересно, никого из наших не зацепил. Как это у него так получилось? — Ну так бог же, — заметил Рон, вытягиваясь на одном из них. — Они, наверное, еще и не такое могут. — А где Фенрир? — Драко обеспокоенно заворочался, пытаясь снова сесть. — Я только помню, как он меня нес. Он в порядке? — В полном, — заверила Тоня, укладываясь на своем одеяле. — Он каждый день заглядывал проверить, не проснулся ли ты. Но сегодня с утра умотал с группой в Гэллоуэйский лес. Там заметили большую группу удравших змеенышей. Струпьяр и Гришка с ребятами с ним. Кстати, кажись, у Струпа все серьезно с Гермионой. — Сплетница, — проворчал Рон, пламенея ушами. — Да ладно тебе, — Тоня воодушевленно поскребла в своем вороньем гнезде. — А у Гарри появилась подружка. Они, кстати, защищали тебя вместе с Северусом и Дэймоном. Ее зовут Полумна Лавгуд, и она крутая ведьма. — Эй, — дверь открылась и комнату вошла Яга, — или сейчас ложитесь спать, или прогоню вас, так и знайте! Черная тень проскользнула между ее ног. Кот Яги вальяжно прошел к постели Драко и улегся рядом. Драко подвинулся, чтобы дать ему место. — Доброй ночи, бабушка Яга, — сказал он, с нежностью глядя на старую ведьму, — мы уже ложимся. Рад вас видеть, мистер Баюн. ……………………. Шли дни, пролетали недели и месяцы. Постепенно в избушке становилось свободнее. Многие из ее обитателей вернулись в свои дома или же нашли пристанище в семьях, которые изъявили желание приютить их. Роули и оба Блэка поселились в одном из домов, принадлежавших Малфоям, в Вестминстере, поскольку их жилища были уничтожены в ходе битв на улицах города. Люциус, любезно предоставивший дом с полное их владение, предпочел остаться рядом с сыном. Драко совершенно оправился от последствий плена и переутомления. Он все больше времени проводил вне избушки, когда случались длительные стоянки. К их постоянной группе, состоявшей из Рона, Тони, Струпьяра с Гермионой, Уилла, Райдэна и Гарри, прибавились еще две прекрасные дамы. Одной была подружка Гарри Полумна, второй же — Серенай, пожелавшая остаться в Англии. В родной Турции у нее не осталось никого, к кому она могла бы вернуться. Драко постарался не подавать вида, но сердце его возликовало, когда Серенай попросила папу Северуса приютить ее, пока она не найдет себе другое жилье. — Тебе не надо ничего искать, девочка, — ответил Северус, бросив на Драко быстрый взгляд, — оставайся с нами столько, сколько захочешь. Здесь тебе всегда рады. В небольшой волшебной деревушке под названием Грин Каттерпиллар для них построили большой двухэтажный дом, но, пока велись отделочные работы, Северус, Драко и остальные жили в избушке. Фенрир со своими подругами и сыновьями поселился неподалеку, в древнем лесу, где водились олени и кабаны. В скальной пещере у реки он устроил уютное и теплое логово, где было место всему большому семейству и где всегда были рады Драко и Северусу. В один из дней Драко прогуливался по берегу озера, возле которого отдыхала избушка. Яга погнала оставшихся девчонок и ребят собирать целебные травы, запас которых порядком поредел. Гермиона и Струпьяр, сидя на крыльце, рассказывали ей о полезных свойствах каждой травки, росшей в лесах Англии, потому что старую ведьму заинтересовали целительские традиции Туманного Альбиона. Драко свернул от озера в лес и пошел по тропинке, наслаждаясь пением птиц и прохладой, царившей под сенью вековых деревьев. Он сначала услышал голоса, а уже потом понял, кому они принадлежат. Осторожно ступая, он укрылся за деревом, росшим на краю лесной полянки, на которой расположились Северус и Мальсибер. — Гарри будет без тебя скучать, — говорил Северус, склонив голову так, что длинные черные волосы скрывали его лицо. — Останься, Дэй, прошу тебя. — Только Гарри? — в голосе Мальсибера слышалась ирония. Северус молчал. Голова его склонилась еще ниже, потом вдруг откинулась, и Драко увидел его резкий профиль. — Ради меня, Дэй, — голос отца звучал совсем тихо, — останься ради меня. Мальсибер смотрел на него молча. Казалось, он раздумывает. Северус не торопил. — Я никогда не смогу заменить тебе Лили, — голос Дэймона прозвучал довольно резко. — И вообще не гожусь для замены. Северус поднялся с видимым трудом. Волосы снова скрыли его лицо. — Заменить Лили не может никто, — сказал он медленно, подбирая слова, — и тебя тоже. Он повернулся и двинулся вглубь леса. Мальсибер смотрел ему вслед, потом поднялся и пошел за ним. Драко прикусил губу, отогнав несвоевременное желание сунуть нос в чужие дела. В конце концов, папа и Дэй взрослые люди и сами разберутся в своих чувствах и отношениях. С этими мыслями Драко пошел по тропинке, ведущей к озеру. Избушка носила их по всему миру. Драко смог повидаться с Алексом и Ажамбо и с друзьями в Японии, где уже восстанавливали Махотокоро. А потом они отправились в Россию, в маленькую деревеньку возле леса, где их приняли Андромеда и Нимфадора Тонкс. Он и сам не думал, что будет настолько радостно встретиться с друзьями и родными, почувствовать их тепло и любовь. Спустя еще пару месяцев, на исходе лета, Яга сообщила, что они с избушкой и оставшимися в ней детьми возвращаются домой. — Пора нам, — говорила она, глядя на опечаленных ребят и взрослых, собравшихся ее провожать. — Наша земля питает избушку, силушку дает ей. Но не навек же прощаемся. Придет время, может, и сподобимся повидаться. А ты, сынок, — обратилась она к Драко, — помни: любая дверь, открытая в темноте, может стать дверью в мою избушку. И мы с ней завсегда тебе рады. Драко обнял Тоню, которой явно совсем не хотелось возвращаться. Опечаленный предстоящей разлукой Рон молча стоял рядом. Казалось, даже рыжие лохмы его, всегда ослеплявшие сиянием, потускнели и обвисли. — Я думал, ты останешься, — буркнул он, глядя на не менее печальную девушку. — С чего бы? — в тон ему ответила та. — Меня никто не приглашал. — А тебе приглашение нужно? — сердито осведомился рыжий, явно не зная, куда девать руки. — Ну разве не дурак? — в голосе Тони звучало явственное отчаяние. Драко вздохнул и несильно ткнул друга локтем в бок. — Дурак будешь, если упустишь такую девушку. Точно тебе говорю. Рон насупился. Он переводил взгляд на Долохова, о чем-то тихо беседующего с Аберфортом, на Тоню, стоявшую поодаль с высоко задранным носом, на Драко, и уши его медленно загорались сочным малиновым цветом. — Действуй, — прошептал Драко, наклонившись к нему, — а то уведут девчонку. Ведьма шикарная, да еще и симпатичная. Вон как на нее Гойл смотрит. — Да не смотрит на нее Гойл, — прошипел Рон разозленной гадюкой, — он вокруг Иоаськи увивается. Ходит, как зубан вокруг добычи. Но в этот момент здоровенный Гойл как раз подошел к Тоне, осторожно взял ее маленькую руку в свои лапищи. Рон дернулся как ошпаренный. Драко немного обалдело наблюдал, как он вклинивается между громилой и ведьмочкой. Через его плечо Гойл ухмыльнулся и подмигнул Драко. Вечером они распили бутылочку имбирного пива, посмеиваясь и обсуждая, что такого тормознутого болвана, как Рон, можно было убедить только так. Подошедшая Иоанна-Данута устроилась рядом и затребовала свою порцию пива. — Так у вас и правда все серьезно? — Драко с любопытством смотрел на девушку, которая за годы учебы в Колдовстворце прибавила мозгов, роста, а также округлостей в нужных местах. Гойл постучал по бутылке своей волшебной палочкой, прибавляя пива, и налил в чистую кружку. — Ну, как посмотреть, — фыркнул он. — Эй, Хмелевская, выйдешь за меня? Она смерила его оценивающим взглядом и неожиданно улыбнулась. — Выйду. В конце концов, Роанне нужна нормальная семья, а не вконец чокнувшийся без присмотра колдун в роли папаши. — Ладно, пойду я. — Драко подмигнул Гойлу и быстренько, пока не остановили, рванул к маленькой тонкой фигурке, сидевшей на берегу реки, возле которой их высадила избушка. Серенай подняла голову, у нее были грустные глаза. — Жалеешь, что не вернулась с Ягой? — тихо спросил Драко, присев рядом. — Не жалею, — она слабо улыбнулась и снова перевела взгляд на серебристые рыбьи тени, мелькающие в воде. — Мне нравится Англия. Здесь красиво, и я люблю туманы и дождь. Драко вздохнул, собираясь с духом. Этого разговора он боялся и дико завидовал Гойлу, у которого все было просто. Пошарив в кармане, он вытащил маленькое серебряное колечко, которое сделал сам, трансфигурировав старую железную гайку. Пока ничего другого у него не было. — Ты мне очень нравишься, Серенай, — робко произнес он, — еще со школы. Хотя я не знаю, нравлюсь ли я тебе… Но если нравлюсь, то… Ты… ты выйдешь за меня? Она подняла голову, и глаза ее сияли, как два драгоценных камня. — Я ждала, когда ты спросишь меня об этом. Да, да, да! Я согласна! Драко протянул ей кольцо. — Пока только это. Но клянусь, у тебя будет все, что ты захочешь, Серенай! — Вообще-то мне достаточно тебя, — засмеялась она, аккуратно вдевая пальчик в кольцо и любуясь им. ……………………………… Месяцы летели, превращаясь в годы. У Драко и Серенай родился первенец, которого назвали Северус Фенрир Люциус, в честь его отцов. Спустя год появились близнецы, которых в честь своих родителей и в память о них Серенай назвала Бирканом и Джейхун, а спустя еще два года на свет появился маленький Гленн. Люциус, в старом особняке которого они поселились после свадьбы, окружил внуков и невестку самыми нежными заботами. Но сам он предпочитал жить в отдельном крыле, которое с ним делили братья Лестрейнджи. Драко частенько бывал у Северуса и Мальсибера, которые теперь жили вшестером вместе с Гарри, его женой Полумной, их сыном Дэймоном и Ксенофилиусом Лавгудом в доме в Грин Каттерпиллар. А то они навещали его в Малфой-мэноре, где им всегда были рады. Сам Драко работал в больнице Святого Мунго, принимая пациентов и ставя на ноги даже самых безнадежных. Используя знания, изложенные в книге семейства Мвези, он сумел отыскать лечение от тех хворей и проклятий, которые считались неизлечимыми. Он часто размышлял, что было бы, если бы не было Змеелицего, если бы он вырос в семье своих кровных. Иногда ему снились странные сны, в которых Избранным был не он, а Гарри, носивший почему-то фамилию Джеймса Поттера. В тех снах он, Драко, был избалованным и высокомерным мальчишкой, быть которым ему совсем не нравилось. Возможно, поэтому он почти сразу забывал эти сны, как только просыпался.